По ту сторону холста (СИ)
Кошки у меня не было. А все остальное действительно было так. Но я не была ущербной или как меня тут пытались выставить глупой, необразованной, толстухой. Это было не так. Да я работала в магазине, но была окружена прекрасными людьми, готовыми там помочь, тут одолжить денег. Может мне просто везло на таких людей. И я была счастлива. В окружении друзей, коллег и любимых книг. Да у меня не получилось с личной жизнью. Возможно, в этом действительно моя вина. И у меня и правда, лишний вес. Но я так люблю вместе с любимой вкусняшкой, посидеть перед телевизором с каким-нибудь интересным фильмом. Или взяв вазочку мороженного, углубиться в новый роман.
Нужно ли меня за это осуждать или судить? Я так не думаю. Возможно, моя жизнь и не вписывается в рекламный ролик с идеальной фигурой, тремя детьми и мужем миллионером, но это моя жизнь. И она такая, какая есть. И она, в конце концов, еще не закончилась. И ведь никто не знает что там за поворотом?
В общем, от подруги я сбежала. Разыграла срочный звонок и сбежала. И вот вызвать бы мне такси. Но с деньгами было как-то не очень. И я пошла на остановку. И там выяснилось, что нужный мне автобус будет только через два часа. И вот я одна в душном, провинциальном, краеведческом музее. Я всегда любила музеи. Пока был жив папа, он всегда меня таскал еще маленькую на выставки и вернисажи, которые проходили в городе. А потом мама старалась всячески поддержать эту традицию. Лучше не съесть лишний бутерброд, но зато съездить в другой город на экскурсию. Всегда говорила мне она. И я всегда любила картины. Они меня завораживали.
И вот я стою ни перед чем не примечательным пейзажем. Неизвестный художник. Пейзаж отображал виды вокруг города. И вдалеке виднелась местная усадьба. Сейчас, увы разрушенная. Сколько же таких усадеб разрушено сейчас. Но вот на картине она еще целая. На переднем плане мостик, деревянный такой. И пруд, или речка, а в нем лебеди белые плавают. Просто идиллия. Только вот стандартная до ужаса. На картине нет ни изюминки, ни толкового содержания. А эти лебеди вообще мне коробку конфет напомнили.
Я была во всем зале одна. Несмотря на воскресный день, народу не было. Лето, жара, хочется купаться, а не по музеям ходить. Смотрители музея, продав мне билет, посмотрели - да и отпустили с миром. Не похожа я на разрушительницу витрин или вандала с кислотой. И вот я стою ни пред чем не примечательной картиной и чувствую что-то странное. Мне ужасно хочется до нее дотронуться. Вот просто до зуда в ладонях. Раньше я никогда не испытывала подобного, и прекрасно знаю, что делать этого нельзя.
Что все манипуляции нужно проводить в перчатках. А вот таким как я - лучше вообще не прикасаться. Что недаром все достаточно ценные полотна под стеклом. Но вот почему то ужасно хочется. Хочется, перехочется.
Я развернулась и пошла в следующий зал. Побродив по ним, я поняла, что время на исходе. Нужно уходить, иначе опоздаю на автобус. И вот отправляясь на выход, я опять прохожу мимо притягивающего, словно магнитом полотна. Да что ж такое то! Я воровато оглядываюсь. Чувствую себя просто мальчишкой, который тыкает в глаза и клюв бронзовой птице в музее в одноименной книге. Но они там клад искали, и у них клюв открывался. А что может открыться у картины то? Почему я не могу удержаться?
Я аккуратно, подушечками пальцев провела по раме. Обычной резной раме, какая бывает у сотни картин. А потом медленно и завороженно прикоснулась к картине. Я дотронулась до деревянного мостика с изогнутыми перилами, а потом меня стала неудержимо манить вода. Вот я и дотронулась до этой манящей водной глубины.
У меня закружилась голова. Наверное, жара. Но потом пришло другое. Я от нахлынувших ощущений даже зажмурилась. На меня вдруг подул ветер, холодный. Как из распахнутого случайно зимой окна. Морозный и жгучий. Я пила его и мне даже показалось, что я куда-то лечу. Растворяюсь в этом холоде. После летней, одуряющей жары, этот холод не показался мне могильным и страшным. Наоборот. Я приняла его с восторгом. Страха не было, только удовольствие и наслаждение. Я покрепче зажмурила глаза и продолжала наслаждаться холодными иголочками снега. Иголочки впивались в меня, делая легче и невесомее.
А дальше произошло то что, наверное, следовало ожидать. Заорала сирена.
Ну а что я, собственно говоря, хотела то? Грязными руками, еще, небось, и липкими от жары, я дотронулась до произведения искусства девятнадцатого века. Сейчас будет штраф, полиция, акт. Хорошо еще если порчу имущества не приплетут. Эх. Главное чтобы не попытку кражи. А то, как в той считалочке в честь, которой меня и назвали.
Карл у Клары украл кораллы.
А Клара у Карла украла лорнет.
Чистой воды хулиганство с их стороны. Ну, зачем Карлу кораллы то? А Кларе лорнет? Тоже наверняка не нужен. Так. Надо набираться мужества и открывать глаза.
Ой. А собственно говоря, где это я? Ничего похожего на музей, в котором я была минуту назад, не было. Да. Я была в музее. Но это был совершенно другой музей. Картины на стенах так же висели, были и диванчики и стулья, расставленные для желающих присесть, и даже в углу стояла пожилая дама с лорнетом направленны в мою сторону. Ну, вот Клара. Ты хотела лорнет? Прими и распишись. Только вот это была не старушка в очках. А именно высокая статная дама, в длинном платье и именно с лорнетом на длинной ручке. На мой взгляд, ручка была даже слишком длинной. Мозг, наверное, отказывается принимать общую картину, и я цепляются за эту вот ручку. Я перевела испуганный взгляд с дамы на высокого мужчину, обнимающего белокурую девушку. На девушке, так же было длинной платье в пол, а мужчина был одет в нечто напоминающее сюртук? Или это удлинённый пиджак? Или это вообще фрак? Как это назвать то? И где я? Они все трое смотрели на меня с удивлением и легким опасением.
А я, наконец, перевела взгляд на собственные ноги. Почему на ноги? Потому что только сейчас почувствовала, что они мокрые. Да вот именно мокрые. И стою я, почему то в луже. А пол то, между прочем, деревянный. Вон, какой узор на паркете красивый. Ведь может испортиться из-за лужи. И откуда лужа? С меня натекла. А почему я мокрая? И почему я такая худая то? Мокрый сарафан как то очень подозрительно меня обтягивал. И ноги в босоножках, тоже болтались. А еще бретелька так и норовила сползти.
Я похудела? Я взглянула на свои руки и снова поразилась. Несколько лет назад меня покусала собака. Я сама была виновата. Зачем то полезла туда, куда не просили и как итог огромный шрам. Его не было. Да и руки были как в юности. А еще волосы. Они длинными мокрыми прядями свисали с плеч. С них тоже ручейком бежала вода. У меня же короткая стрижка? Да и волосы я давно крашу. А теперь цвет однотонный. Не следа её даже на кончиках. Что со мной?
Между тем сирена продолжала надрываться, и послышался топот. К нам бежали со всех ног. Какие то люди в незнакомой мне форме. Еще мужчины в их странных фраках. Они вежливо оттеснили пожилую даму и мужчину с девушкой из залы и дружно уставились на меня. А я что? Я ничего. Я мимо проходила. И тут один из них что-то сказал на незнакомом мне языке, показывая куда-то за мою спину. Вот смотрела же много фильмов и знаю что это отвлекающий маневр. Но все равно не обернуться не смогла. Но это был не маневр.
За моей спиной висела картина. Она была даже чем-то похожа на ту, что я тогда так не осмотрительно коснулась. Но все же другая. Общее было только то, что это тоже был пейзаж. И на нем была вода. И сейчас этой воды было явно не достаточно. Так как кое-где берег был обнажен, а трава росла заметно выше. И еще мне, наверное показалось, но вода слегка волновалась. Вот честное слово. Как будто в нее бросили камешек и волны расходились в разные стороны. Но, наверное это просто оптический прием такой? Это же картина. Все остальное на ней было неподвижно. И деревья стояли замерев. И облака по небу не плыли. Да и вода с каждым мгновением, что я на нее смотрела все меньше и меньше двигалась. И вот уже она тоже застыла в неподвижности. Наверное, показалось. И я снова перевела взгляд на окружавших меня мужчин. Они близко ко мне не подходили. Окружили полукругом и смотрели настороженно. Между собой переговаривались на незнакомом мне языке. Но когда я решилась сделать шаг из лужи, они решительно протянули вперед руки в понятном на всех языках останавливающем жесте. Ну ладно. Раз я такая страшная, постою еще в луже. И вот долго стоять то?