Профессиональный оборотень. Книги 1-10. Компиляция (СИ)

— Мы, например, во время поста едим только камни и песок, — желая похвастаться благочестием, гордо добавил отец-настоятель.
— Все это нам уже известно, кроме информации о том, что здешние сектанты дюзгают пиво, закусывая камушками и песком, — посетовала я на ухо мужу, незаметно для окружающих обнимая его за талию и просунув палец под ремень, который служил украшением наших защитных костюмов, не выполняя никакой практической функции.
— Хорошо, преподобный отец, спасибо вам за содействие. Стив — ценный сотрудник Базы, но что важнее, он наш друг, и нам очень нужно его найти. Но позвольте пока воспользоваться вашим гостеприимством, нам нужно обдумать ситуацию. И если разрешите, мы бы хотели порасспросить братьев, возможно, кто-то из них видел еще что-то, но не придал этому значения.
— Конечно, конечно, дети мои, оставайтесь! Но… братья ничего нового вам не поведают, они уже все открыли доступ к своим блокам памяти на ежедневной тайной исповеди, — слишком сладким тоном прошипел РВ-125.
Итак, с разрешения настоятеля, который явно что-то скрывал, хотя почему — непонятно, мы отправились гулять по монастырю. От предложенного святым отцом провожатого кот вежливо отказался, лишние уши только мешали бы нам обсуждать сложившуюся ситуацию. А сам агент 013, едва мы вышли во двор, засуетился в поисках туалета и убежал. Логично, не фиг пить столько пива! Мы же с Алексом неспешно шли под ручку, наблюдая за реалиями монашеского бытия.
Похоже, основная часть жизни братьев протекала в церкви. По всей ее длине стояли металлические столы и табуретки, за которыми роботы всеми силами, что читалось у них на лицах, пытались «творить» искусство, вырезать подлинные шедевры в лучших традициях холмогорской резной кости. Только выходило у них топорно. И это еще мягко говоря… Их «произведения» походили на художественную резную кость примерно так же, как шуруп на одуванчик.
Даже в самых хороших копиях, выполненных с соблюдением всех пропорций, не было жизни и не появлялось охоты погладить этих собачек и кошечек, каковое желание возникает при виде настоящего произведения искусства, даже если это скульптура истекающего слюной злобного бульдога. Потому они и поклонялись способности человека вкладывать в работу душу, но, наверное, для искусственного интеллекта этот уровень недостижим.
— Видимо, творчество представляет для них аналог молитвы, — заметил Алекс.
Мы вышли из церкви во внутренний дворик, по которому, чинно сложив руки на округлом цилиндрическом животике, прогуливались свободные от службы братья.
— Интересно, какая в них заложена программа, раз они избрали стезю затворников? Все-таки странно видеть роботов-монахов, кто бы мог подумать, что у них есть вера, церкви, монастыри… Я всегда считала, они созданы только для того, чтобы помогать человеку в разных областях.
Услышавшие мои слова монахи покосились на меня с осуждением и скорбью.
— Прошу прощения, братья, — тут же покаялась я. — Перегоревшие контакты, устаревшая материнская плата, забитый блок памяти — и никаких надежд на текущий ремонт. Сами понимаете, чего только не сболтнешь при таких личных проблемах.
Роботы покивали с явным сочувствием. Я облегченно выдохнула.
— Они коллективно занимаются индивидуальным творчеством, — раздумчиво начал Алекс. — Значит, коллективно открыв отцу-настоятелю доступ к своим файлам памяти, кто-то из них вполне мог индивидуально утаить какую-то информацию, перебросив ее на съемный носитель. А после проверки поставить обратно. Вариант?
— Скорее гипотеза. Но ее легко проверить, пойдем и спросим наугад у кого-нибудь что-нибудь о Стиве.
— У кого?
— Да вон хоть у того коротышки! — мигом предложила я, приметив ускользающего за угол монаха. Командор в ответ пожал плечами — действительно, почему бы и не начать с коротышки…
Пройдя вдоль стены церкви и свернув за тот же угол, мы обнаружили искомого монаха, занимающегося чем-то весьма подозрительным в укромной нише у стены. Повернувшись к миру спиной, маленький робот в рясе что-то торопливо и увлеченно мастерил, ничего не замечая вокруг. Мы решили посмотреть, что он там делает, ведь явно что-то неуставное — с таким-то воодушевлением! У остальных братьев-холмогорианцев подобного энтузиазма не замечалось даже во время занятий священной резьбой. А этот робот испытывал самые настоящие эмоции…
 
— Эй, привет, приятель! — С характерным для меня дружелюбием я хлопнула робота по плечевому сочленению. Бедняга аж подпрыгнул на месте, испуганно обернувшись, из похожих на плоскогубцы железных пальцев выпала недоделанная роза из космического лома. Немного кривоватая, с растрепанным бутоном стальных пластинок, но в целом очень даже неплохо, не хуже, чем у Стива. Я-то знаю, у меня в свое время их скопилось штук двести, хоть в металлолом сдавай.
Командор поднял розу с земли, задумчиво покачал в руках и многозначительно кивнул. Сомнений нет — это был первый след нашего друга, пропавшего в космосе за миллионы миллионов километров от родной Базы.
— Кажется, наш брат должен бы неустанно вырезать фигурки уродливых птичек, котиков и собачек за неумением выковыривать сложные орнаменты для абажуров и сундучков. Но розы… Розы — они из другой оперы! Вряд ли преподобный РВ-125 поощрит этот новый вид деятельности своего подопечного…
— Не выдавайте меня! — воскликнул маленький холмогорянин, вскидывая в мольбе сложносоставные руки. Он вообще казался каким-то слишком живым для робота. — Нам это делать действительно строго воспрещается! Но они такие красивые! Говорят, растут только на Земле, Ганимеде и на планете карликов Сдтледире…
— Неужели? Интересный факт, надо запомнить, пригодится при разгадке сканвордов, — равнодушно изрекла я. — Надеюсь, ты скажешь нам, кто научил тебя этому садоводству, прежде чем нас заметят прогуливающиеся монахи и побегут к преподобному РВ-125 открывать «доступ к своим чипам памяти»?
— Ладно, ладно, это брат Стив научил меня. Но он не виноват! Я его сам попросил, — покаянно признался робот.
— А чем он еще тут занимался?
— Чем и все мы, молился…
— Нет, я имею в виду, чем он занимался на самом деле и что с ним потом произошло? — с ободряющим нажимом уточнил Алекс. Стальную розу он сунул себе за пазуху, расстегнув комбинезон.
— Отец-настоятель наложил на меня обет молчания, — виновато опустив голову, произнес монах. — Я не могу говорить ни о чем важном.
— Но ты ведь знаешь, как отменить эту задачу, не упорствуй в грехе, — елейным голосом посоветовала я. — Если кнопка пуска на спине и дотянуться трудно, мы тебе поможем.
— Но я правда не знаю!
— Как скажешь, брат наш! Любимый, мы здесь гости, следовательно, нам надо блюсти устав приютившей нас обители?
— Несомненно, родная! Мне придется пойти к отцу-настоятелю, нельзя укрывать подобное еретичество в монастыре святой холмогорянской веры. А ты посторожи изменника…
— Постойте, нет! Настоятель на полгода отключит меня от блока питания, а такой пост я не выдержу! Проявите милосердие, и великий Холмогорянин не оставит вас своей милос…
— Короче!
— Вторая кнопка в третьем ряду слева, — сообщил он, нехотя поворачиваясь к нам спиной. — Желтенькая. Жмите…
— Умница! — Я аккуратно нажала нужную кнопку, внутри робота что-то тренькнуло, как будто разомкнулись маленькие засовы. — Кстати, для начала как тебя зовут?
— Брат Эльгар, серия ноль один тридцать четыре семьдесят четыре пятьдесят пять сорок восемь восемьдесят один тринадцать сорок пять восемьдесят шесть четыре пять ноль, номер…
— Не надо номера, брат Эльгар, нам вполне достаточно и серии!
— Как хотите, но тогда вы будете обращаться ко мне неполным именем, — немного обиделся монах.
— Мы как-нибудь это переживем. А серия у тебя ничего, красиво звучит.
— Я польщен, люди, — сухо заметил робот. Хотя, судя по его бегающим глазкам и напряженному виду, явно помышлял о побеге.
— Теперь ты можешь поподробнее рассказать нам о Стиве? — нетерпеливо напомнила я. В любой момент в наш укромный уголок мог заглянуть какой-нибудь любопытствующий робот, а свидетелей никто не любит…