Ремесленник (СИ)

Набрав приемлемую скорость, я вновь потянул на себя «штурвал». Никакой задержи: планер моментально изменил направление. Всё работало с поразительной точностью, но что более важно — надёжностью. Хоть я и сконструировал аппарат с запасом на случай сильного ветра и серьёзные перегрузки, всё равно немного переживал.
Невозможно учесть абсолютно всё. Невозможно…
— Какого хера⁈ — заорал я, когда нас начало мотать из стороны в сторону. — Сэн, мать твою! Крыло!
— Что? — она аж опешила, но затем повернула голову и замерла. Часть её крыла попросту отвалилась и болталась позади. — Но я ведь закрутила все три винта!
— Тогда какого ляда происходит⁈ — лететь прямо мы уже не могли, приходилось снижаться, нарезая круги.
— Один винт туго шёл, но я закрутила его по максимуму! Насколько хватило сил…
— Дай угадаю, он торчал сильнее остальных⁈ — были бы у меня свободные руки, я бы отвесил ей подзатыльник.
— Ну да… — дрожащим голосом призналась Сэн.
— Замечательно! Считай, что его-то ты не закрутила!
— Прости… — впервые увидел, как она в одночасье разрыдалась. — Прости меня, пожалуйста! Я перенервничала.
— Соберись! Мы ещё не сдохли! — пальцем показал в сторону рычага. — Возьмись за него и держи изо всех сил. Тяни, когда почувствуешь, что руль во что-то упёрся, зафиксируй в таком положении.
— Хорошо…
По-хорошему нужно было пить зелье защиты, приземляться и делать новый планер, ибо этот придёт в негодность. Однако сделав полдюжины кругов, я научился рулить неуправляемым планером. Правда, пришлось отстрелить болтающуюся часть крыла.
Сделать это удалось аж с шестой попытки. Выстрелы нарушили нашу конспирацию, но никто из людей в здравом уме не будет смотреть вверх, ибо там ничего не может быть. Разве что Истинные пролетят при помощи магии, но подобные события редки до невозможного.
Двигаясь по спирали, с трудом удалось поддерживать запас по высоте. Да какой там поддерживать: мы натурально падали. Дело было даже не в ухудшившейся аэродинамике, а в необходимости половину вращения лететь вверх по склону.
Прогноз мрачный, шансы даже долетать до вокзала непростительно низки, но я всё-таки решил попробовать. Интуиция кричала, что второго шанса может и не представиться, вынуждая поучаствовать в этом цирке с конями.
Логика же подсказывала, что проще перебраться через внешнюю стену и угнать машину. А дальше уже по отработанной схеме. Но почему-то я слишком уж загорелся идеей ограбить поезд. Сложно объяснить, но чуял нутром, что мне нужно провернуть эту авантюру. И кто знает, возможно, поменяй я планы в угоду более прагматичным, случилось бы что-то нехорошее.
Никому из советников и в голову не придёт искать меня внутри вагонов с грузом, а вот на дорогах однозначно будут блокпосты. А стоит один раз спалиться, как про поездку по магистрали можно будет забыть, да и на въезде в Североуральск меня будут ждать.
По итогу придётся отказаться от изначального плана и отправиться в неизвестность. Но и тут мне наверняка вставят палки в колёса, так как Советники будут знать, что я пытался свалить. А пока что они думают, что я нахожусь по ту сторону стены. Пусть так оно будет и дальше.
Непрогнозируемые риски чрезмерно велики, даже само их количество невозможно предсказать. Потому я и доверяю интуиции. Она — мощнейший инструмент, дарованный людям. Грешно и неразумно его игнорировать.
Хотя, стоит сделать оговорку. Интуиция работает только с той информацией, которая уже прошла через органы чувств. То есть если у тебя нет опыта, то она тебе особо не поможет. А уж чего-чего, но опыта у меня хоть отбавляй.
Именно поэтому я твёрдо решил, что мы попадём на этот долбанный поезд. Всё или ничего…
  
Глава 27
 
Кое-как мне всё же удалось побороть вращение, сведя нашу траекторию движения к попеременному скольжению то на левое крыло, то на правое. Сам по себе такой манёвр обычно применяется для сбрасывания скорости перед снижением, например, при невозможности уйти на второй круг. Однако в нашем случае это было меньшее из двух зол.
 
И если по изначальному плану у нас должен был остаться запас по времени и высоте, которого должно было хватить на три-четыре минуты, то сейчас вопрос стоял ребром. Мы либо дотянем до вокзала, либо рухнем где-то поблизости.
Сэн уже перестала выказывать страх, она попросту смирилась с неизбежным, пока я как умалишённый орудовал рулями направления. Сложнее всего было следить за ориентирами, чтобы не промазать мимо вокзала. Благо он занимал довольно большую площадь у подножья горы.
Мы всё спускались и спускались, когда неожиданно услышали гудок поезда. До него ещё далековато, но он уже начал двигаться. С одной стороны, это отличная новость, так как стук колёс заглушит звук нашего приземления. А с другой, мы могли банально не успеть на него. А второго ждать минут тридцать, а то и больше. Сделать это в особо охраняемой зоне практически невозможно.
Раз состав тронулся, я слегка скорректировал направление и полетел в то место, где начинался тоннель. И чем ближе мы подбирались, тем громче стучали колёса поезда. Других громких звуков ночью практически не было, и даже с учётом шума от набегающего воздушного потока, я всё равно мог различить этот характерный металлический стук.
Видимость здесь была ещё ниже, чем во внутреннем радиусе. По ощущениям, где-то сто метров, не больше. Смог оказался настолько плотным, что мне едва удалось рассмотреть прожекторы, установленные по периметру вокзала. А ведь на дворе ночь.
— Вон он! — воскликнула Сэн, указывая на медленно движущийся поезд.
— Не кричи ты так! — пшикнул я и начал набирать высоту, снижая скорость. — Готовь зелье. Пить только по моей команде!
— Хорошо, — она взяла у руки флакон.
— Мы слишком рано… Придётся сделать круг, — наш побитый планер начал медленно разворачиваться, пропуская поезд вперёд и позволяя тому набрать приемлемую скорость.
— Он уезжает! Уезжает! — негодовала Сэн. — Артём!
— Помолчи! — гаркнул я, не выдержав её истерику. — Два пассажирских и семь грузовых — нам нужен один из последних.
Туда-то и направил наш аппарат, сделав круг почёта. Поезд уже набрал скорость, и мы заметно отставали, но у нас был запас по высоте. Его-то мы и разменяли на ускорении, дабы запрыгнуть в последний вагон во всех смыслах этого слова.
За несколько секунд до столкновения, когда выпили зелья защиты, мы двигались примерно на пятьдесят километров быстрее состава и примерно на десять метров выше него. Сэн наверняка думала, что мы плавно сядем на крышу, но впереди нас ждал тоннель, а это моментальная смерть для всех, кто окажется сверху вагона.
Нет, как я и предупреждал, посадка будет жёсткой. Очень жёсткой.
Зелье начало действовать, и наш общий весь увеличился примерно на целую тонну. Крылья планера не выдержали и попросту сложились к верху, словно двери у дорогих спортивных машин.
Более мы уже ничего не контролировали, оставалось лишь сгруппироваться и приготовиться к удару. Хотелось верить, что последний вагон не покажется пустым, дабы мы не пробили его насквозь. Хотя этого быть не могло, учитывая цены на перевозку грузов по железной дороге. По-хорошему он должен был забит под завязку — именно на это я и рассчитывал.
В последний момент я закрыл голову руками и вытянул вперёд расставленные ноги. Удар по яйцам можно пережить, а вот потеря сознания может оказаться фатальной. Да и ноги у меня две, а голова одна. В крайнем случае можно попытаться зацепиться за что-нибудь рукой, если мы всё же пробьём вагон насквозь.
Первый удар я едва ли почувствовал, а вот затем с грохотом впечатался во что-то каменное, попросту раздробив его задницей. Сэн вообще угодила во что-то стеклянное — этот звон наверняка услышала вся округа. Но вряд ли служба охраны вокзала отменит рейс из-за звука битого стекла.
— У нас получилось! — лёжа на чём-то твёрдом и потирая ушибленные ягодицы, выпалил я. — Говорил же, что получится. А ты не верила.