Императрица Ядов (ЛП)

 Это заставило ее слабо улыбнуться.
 — Полагаю, ты права, но мы не можем их недооценивать. Особенно если они объединят свои силы.
 — Ты действительно думаешь, что они объединят свои силы? — я спросила. — Никто из них не похож на такой типаж.
 Татьяна посмотрела на темные стены, выражение ее лица изменилось.
 — Я когда-нибудь рассказывала тебе о том, как это произошло со мной, Елена?
 — Твой отец оставил тебя и твою мать ради молодой женщины... и сына. Вы обе впали в нищету, и твоя мать умерла.
 — Она умерла, обнимая меня, — сказала она. Ее тон не был ни грустным, ни счастливым, вместо этого он был воздушным и темным, будто она погрузилась в кошмарные воспоминания. — Иногда, когда я засыпаю, я все еще чувствую их. Я чувствую ее потную кожу и жар, чувствую ее дрожащую грудь и потрескавшиеся губы. Никакого достоинства — мой отец не позволил ей умереть достойно.
 — И мой тоже.
 — Отцы, — вздохнула Татьяна. — Я часто думаю о нем. Ты думаешь о своем отце?
 — Мне все еще снятся кошмары о нем, — честно ответила я. — Я вижу, как он сгибается пополам, хватаясь за грудь. Иногда он знает, что это я его отравила, иногда нет.
 — Мне нравится думать, что он знал. Это заставляет меня чувствовать себя самодовольной.
 Я почувствовала, как у меня дернулись губы.
 — Меня тоже.
 Татьяна пристально посмотрела на меня. В тусклом свете ее глаза казались скорее черными, чем серо-голубыми.
 — Я решила свою судьбу в тот момент, когда больше не могла ощущать ее пульс, — сказала она. — Когда моя мать умерла со мной на руках, я поняла, что мир должен быть наказан. Мужчины, которые бросили ее, и женщины, которые предали ее. Все, что у меня было, это мой ум и красота — и то, и другое сослужило мне хорошую службу.
 — Ясно. — я обвела рукой вокруг себя. — В твоем распоряжении целое королевство.
 Дерьмовое королевство, но, тем не менее, королевство.
 — Я вижу себя в тебе, Елена. Моложе и полной надежд, но себя. Я смотрю на тебя и вижу маленькую девочку, которая только взглянула на Константина Тарханова и поняла, что он будет идеальным защитным одеялом.
 — Почему ты выбрала Константина?
 Татьяна выглядела задумчивой.
 — Мне было семнадцать или восемнадцать — совсем юная — и я работала секретаршей у известного преступника. Константин уничтожил свою организацию... но позволил мне уйти до того, как начали стрелять пушки. Даже передал мне мою сумку и пальто, предупредив, чтобы я убиралась как можно быстрее, пока не стало опасно. — это похоже на моего мужа. — Я этого не сделала. Я просто ждала на улице, пока они с Артемом не закончат кровопролитие. Когда он увидел, что я жду, то предложил мне работу.
 — Этого было недостаточно?
 — Даже близко нет, — засмеялась она. — Я годами наблюдала, как он накапливал власть, и моя ненависть к нему становилась все сильнее и сильнее. Каждый раз, смотря на него, все, что я могла видеть, был мой отец.
 Я стиснула зубы, чтобы не наброситься на нее. Константин не был похож ни на одного мужчину, которого Татьяна когда-либо знала, особенно на ее жалкого отца.
 Ее глаза остановились на исчезающем синяке.
 — Думаю, он был больше похож на моего отца, чем я думала раньше.
 — Что насчет твоего сына? — я спросила. — Ты не скучаешь по нему?
 — Я сожалею, что не смогла спасти его, — призналась она. — Я могла бы спасти ее, но не смогла спасти его.
 Я могла бы спасти ее. 
 Мои брови сошлись на переносице.
 — Ее? О ком ты говоришь?
 Мир рухнул.
 Земля под моими ногами и крыша над моей головой содрогнулись, грохоча, как гром в небе. С потолка посыпалась пыль, и по бетону пошли трещины.
 Единственное, о чем я могла думать, было: это не выдержало бы ядерной атаки. Какая пустая трата денег.
 Татьяна бросилась к делу.
 — Что это было? — потребовала она.
 Она направилась к двери, но я отступила в сторону, преграждая ей путь.
 — Ты останешься здесь со мной.
 Понимание сразу же отразилось на ее лице.
 — Ты.
 — Я, — подтвердила я.
 — Я уничтожу тебя, Елена, если ты не уберешься с моей дороги, — прошипела она. — Я слишком долго ползала. Я больше не стану.
 
 — У тебя нет оружия, — сказала я. — Что ты собираешься делать?
 Решение щелкнуло в ее голове, как захлопнувшаяся дверь.
 Татьяна сделала выпад, и мы упали на пол. Боль рикошетом пронзила меня, когда ее пальцы обхватили мое горло, сдавливая трахею.
 Я поцарапала ее лицо, призывая каждый сантиметр силы внутри меня. Я не собиралась умирать здесь, не собиралась быть подавленной ею..
 — Отпусти ее! — прогремел чей-то голос.
 Пистолет взведен.
 Руки Татьяны расслабились, когда дуло упомянутого пистолета прижалось к ее лбу.
 — Кто ты? — спросила она кого-то, кого я не могла видеть.
 — Агент Стивен Кавински.
 Из ФБР.
 Мои глаза закрылись, когда меня захлестнуло чистое облегчение. Константин выполнил свою часть; я выполнила свою.
 Все кончено.
 Открыв глаза, я встретилась взглядом с Татьяной. Она смотрела на меня сверху вниз с выражением ужаса и предательства.
 — Ты пожалеешь об этом, Елена, — прошипела она.
 Кавински велел ей заткнуться. Я закашлялась, мои легкие все еще пытались вдохнуть воздух.
 — Сомневаюсь в этом. Я очень в этом сомневаюсь.
34
Елена Тарханова
 Я была удивлена тем, как много я забыла.
 Мои сны и мысли преследовали образы седеющего тела моего отца и широко раскрытых пустых глаз бывшего мужа. Я привыкла носить слабость моей матери, как пятно вокруг рта. Моя апатия, интеллект, беспокойство — все разочарования и слабости, которые исчезли вместе с ветром времени.
 Я была лучше для этого. Теперь я это знала.
 Было труднее забыть о Татьяне. В первые несколько месяцев она стояла в дверных проемах и в конце коридоров, игнорируемая, но никогда не забываемая. В начале каждого разговора ее имя оставалось невысказанным, и когда Антон задавал вопросы, ему давали расплывчатые ответы.
 Затем, в конце концов, как и все остальное, она забылась. Ее стул за обеденным столом был занят, комната переделана, Антон перестал задавать вопросы. Она была так потеряна в море времени, что в первый раз, когда она вернулась в мой разум, годы спустя, я остановилась на месте, словно меня что-то напугало.
 Когда она отказалась покидать мои мысли, я отправилась навестить ее.
 Место было скрытым и секретным, неизвестное место на невостребованной земле в безымянном строении. Черный объект, сказал мне агент Кавински, увидев, как мои глаза бегают по помещению, пытаясь дать название, увиденному. Во всех смыслах и целях этого не существует.
 Идеальная тюрьма для Татьяны Беззубой.
 Это прозвище появилось через несколько дней после ее финала. Хотя это и не было грамматически правильным, оно хорошо передавало существо, стоящее за названием. Она предала своих собратьев-женщин, вырвав им зубы, единственное оружие, которое у них было, которым они не должны были делиться с мужчиной. Татьяна оставила их без клыков, неспособных кусаться. Как собака могла отгрызть себе ногу, если у нее не было зубов?
 Я подумала, что какое-то время Татьяна чувствовала себя именно так. Собака, прикованная цепью, неспособная убежать и без зубов. Однако вместо того, чтобы отрастить зубы и предложить освободить своих собратьев-животных, она начала кусать всех остальных заключенных.
 Видеть ее было не так монументально, как я себе представляла. Перед моим мысленным взором она не изменилась и не поблекла, навсегда та прекрасная женщина, чье сердце было заплесневелым и гнилым. Однако Татьяна и вполовину не была тем существом, каким была когда-то, а теперь стала маленькой и серой, с глазами, полными ненависти и бесполезности.
 
 Она не встала, когда увидела меня.
 Тюрьма Татьяны была построена для содержания опасных преступников. Односпальная кровать, туалет и стул. Большой прозрачный экран позволял заглянуть внутрь. Я чувствовала себя ребенком, постукивающим по аквариуму с золотой рыбкой, ожидая, когда она сделает какой-нибудь трюк.