Императрица Ядов (ЛП)

 Наш следующий поцелуй стал жестче, горячее. Желание и похоть встретились, как бензин и пламя, разжигая дикий огонь под кожей. Его зубы задели мою челюсть и спустились к шее, захватывая мягкую плоть губами. Стон сорвался с моих губ, когда он пососал, помечая безупречную кожу.
 Мои пальцы запутались в его волосах, голова откинулась назад, когда его нападение на мою шею становилось все более и более ошеломляющим. Я начала ускользать, но Константин притянул меня к себе, обхватив рукой за спину, как сталь.
 — Спальня, — выдохнула я в момент просветления.
 Константину не нужно было повторять дважды. Мы, спотыкаясь, пересекли кабинет, закрытая дверь стала препятствием. Он прижал меня к ней, заключив в клетку своим телом. Я почувствовала, как твердая эрекция прижалась к животу, в угрозе и обещании. Константин собирался заполучить меня, заявить на меня права, и как только он расправится со мной, все мое тело будет принадлежать ему.
 И он будет полностью принадлежать мне.
 Мой свитер исчез у меня через голову, когда наша тяга друг к другу стала более сильной. Кон обхватил мои груди, проводя большими пальцами по затвердевшим соскам.
 — Ты заслуживаешь того, чтобы для тебя делали статуи, — выдохнул он, щелкая по соскам. — Это тело, эти груди. Ты искусство.
 Я застонала, когда он взял левую ареолу между губ, посасывая и облизывая, пока грудь не отяжелела от желания.
 — Кон!
 Его имя слетело с моих губ как крик, когда я почувствовала, как его зубы царапнули чувствительный кончик.
 — Да, моя Елена? — он пристально посмотрел на меня, выражение его лица растянулось в улыбке. — Ты чувствуешь это, lyubimaya — любимая? Эти мурашки, эти вздрагивания?
 Я кивнула, лишившись дара речи.
 Кон переместился на мою правую грудь, предлагая ей такое же вызывающее привыкание лечение, как и другой.
 — Эти груди, эти бедра и киска, все принадлежит мне. Они мои, чтобы мучить и угождать, мои, чтобы поклоняться и терзать. — он слегка прикусил мой сосок, отчего с губ сорвался глубокий стон. — А эти мурашки и вздрагивания? — он скользнул рукой мне под брюки, прижимая пальцы прямо к клитору. Мои бедра дернулись от приступа удовольствия. — Они мои.
 Я не находила слов, была не в состоянии говорить.
 Каждая частичка меня отдалась Константину Тарханову, Джентльмену России и Пахану из Братвы Тарханова. Ему больше нечего было завоевывать, не осталось сокровищ и земель, которые можно было бы разграбить. Все находилось в его руках.
 Я полностью принадлежала ему.
 Кон потянул меня за брюки.
 — А теперь сними их.
 Когда я их сняла, обнажив мое почти обнаженное тело, я пробормотала:
 — Почему ты полностью одет, а я почти голая?
 Его улыбка напомнила мне, что он был Паханом, человеком власти и преступления.
 Кон никогда не был бы каким-нибудь парнем с работы или милым мальчиком по соседству. Он был королем, и когда скривил губы в мрачной усмешке, я внезапно вспомнила об этом факте.
 — Тебе нужно быть быстрее, lyubimaya — любимая, — промурлыкал он, когда его руки скользнули вниз по моему телу. Его пальцы прошлись по внутренней стороне моих бедер, дразняще приближаясь к растущей влажности между ними. — Мне подождать, пока ты догонишь меня?
 Я зашипела от его тона.
 — Не делай мне никаких одолжений.
 Кон обхватил мой холмик. Моя голова ударилась о дверь, откинув ее назад и неохотно застонав.
 Его смех окружил нас.
 — Делать тебе одолжения это то, в чем я хорош, моя Елена.
 Желание было живым животным внутри. Диким и ненасытным, неукротимым и свирепым. Он хотел поглотить Константина, хотел быть поглощенным.
 Следующий поцелуй был таким горячим, что заставил мой разум вспомнить предыдущее требование.
 — Кровать, — выдохнула я.
 Константин открыл дверь, и мы, спотыкаясь, вышли в коридор. Мои ноги обвились вокруг его талии, руки зарылись в его волосы. Каждая часть нас, которая могла соединиться, сделала это. Каждая часть, которую можно было поцеловать, пососать или укусить, была сделала.
 
 Он прижал меня к стене, низкий стон застрял у него в горле. Давление его эрекции на меня повергло мой мозг в момент животного безумия.
 — Ты уничтожишь меня, Елена.
 Слова были тихими и гортанными, их почти невозможно было разобрать.
 Я крепче вцепилась в него.
 — Ты можешь это вынести.
 Его ухмылка растянулась на лице, самодовольная и темная.
 — Действительно, я могу.
 Мы слишком сильно хотели друг друга, чтобы пройти по коридору в спальни. Вместо этого Константин повел меня вниз, на этаж в коридоре. Он прижал меня к окну, раздвигая мои бедра, каждый сантиметр подчинялся его командам.
 Я притянула его губы к своим, ощущая, как его тело растягивается на мне, бедра устраиваются между моих ног.
 Только одно слово было у меня на уме. Константин, Константин, Константин.
 Сила свернулась клубком под его кожей; сила сотрясала его мышцы. Вся эта сила, все это физическое мастерство, и все же его пальцы танцевали по моей коже, а зубы легко впивались в кожу.
 Мурашки побежали по коже Константина под кончиками пальцев, и не только из-за холода.
 Я стиснула зубы, когда его палец опустился к верхушке моих бедер. Влага, ожидавшая его, ясно давала понять, как сильно я его хотела.
 — Посмотри, как ты готова для меня, —напевал он. — Как хорошо я играю на твоем теле, как на своей личной скрипке.
 Комната, температура исчезли, когда он спустил брюки, его впечатляющая длина высвободилась.
 Я по собственной воле раздвинула ноги еще шире, крепче сжимая его.
 — Хватит болтать, — огрызнулась я.
 В улыбке, которую он мне подарил, не было ничего человеческого.
 — Согласен.
 Константин вошел в меня одним плавным движением.
 Время и все ее ученики замерли, когда наши тела встретились.
 — Константин! — это все, что я могла сказать, единственное слово, слетевшее с губ.
 Мир вокруг меня представлял собой набор атомов и минералов. Константин был единственной твердой формой, моей привязью в абстрактном смысле. Я прильнула к нему, сопротивляясь натиску восторга и страсти.
 Где-то вдалеке я слышала свои стоны и крики. Они звучали так, словно доносились из другой комнаты.
 Константин жестко брал меня, направляя каждый толчок своей силы в каждый удар. Каждое движение бедер подталкивало меня все ближе и ближе к краю. Если бы стены не были такими толстыми, я бы провалилась сквозь них.
 Мои ногти впились в его рубашку, разрывая ткань, когда первобытная часть внутри меня ответила на зов.
 — Моя Елена, — прорычал Константин мне на ухо. — Твоя киска должна быть синонимом яда. Ты внутри каждого сантиметр меня, загрязняешь и растешь. Я зависим тобой.
 Я почувствовала, как смех вырвался из моей груди.
 — Противоядия нет.
 — Я бы не вылечился, даже если бы смог.
 Движения Константина ускорились, шлепки кожи становились все громче и громче. Мое колено дернулось, показывая, как близко я к краю..
 Удовольствие разрушило мир. Мышцы задрожали, крики пронзили воздух. Туман, кровь и шум несущихся волн заполнили разум. У кульминации не было ни начала, ни конца, я была подвешена между звездами, когда оргазм сотрясал меня.
 Константин прорычал мое имя. Я почувствовала, как он увеличивается внутри меня..
 Он хотел выйти, но я схватила его за шею, возвращая к себе. Наши глаза встретились, в его карамельных радужках читалась тысяча вопросов.
 — Я выбираю тебя. — сказала я, отвечая на все вопросы. — Я всегда буду выбирать тебя.
 Выражение лица Константина стало диким. Его шея откинулась назад, когда он достиг кульминации, глубокое рычание вырвалось из него, как львиный рык, когда удовольствие стало невыносимым. Я задрожала под ним, когда он кончил в меня, повторяя его имя снова и снова, пока слоги не слились в одно длинное стихотворение.