Императрица Ядов (ЛП)

 И она все ещё не ответила.
 — Возвращайся домой.
 Она внезапно повернулась ко мне, но на меня смотрела не та девушка, которую я любил. Серо-голубые глаза Татьяны горели ненавистью, губы скривились в оскале.
 Я закричал в ярости, как волк, защищающий свою стаю.
 — Как ты смеешь...!
 — Константин, — сказала она странным и глубоким голосом. — Костя, брат, Костя...!
 Гнев прогремел во мне, и рука поднялась и замахнулась...
 Костяшки пальцев ударились о плоть и кости, вызвав громкий вопль от лица, с которым я имел дело.
 — Какого черта, Костя? — раздался грубый голос Романа. Он смотрел на меня, из носа у него текла кровь. Его карие глаза сверлили меня недоверием, больше не серо-голубые, как у Татьяны. — Ты можешь заплатить за ринопластику, ублюдок. Дерьмо, я пытался помочь тебе...!
 Я отступил назад.
 Звуки ночи нахлынули на мои чувства. Легкий ветерок, мелодия сверчков. Я даже слышал, как вокруг бегают собаки, а мои люди крадутся по деревьям.
 Медленно меня охватила ясность, принося с собой ясные мысли и осознание того, что я сделал.
 — Роман.
 Я только что ударил парня, которого воспитывал с 15 лет, человека, которого я сделал воином и считал одним из своих ближайших товарищей.
 Я не ответил. Все, о чем я мог думать, была моя мать.
Женская линия Тархановых проклята, — как-то сказал мне мой отец. Твоя мать проклята, мать Натальи проклята, и Наталья тоже.
 Прокляты чем? я вспомнил, что задал этот вопрос.
 Мой отец рассмеялся. Безумием.
 Определённая часть меня задавалась вопросом, возможно, не только женский род становился опасным. Возможно, моя мать сделала мне последний подарок.
 Возможно, я тоже нес в себе ген безумия, и он медленно рос во мне, уродуя мои клетки и заражая кровь.
 Стоит ли пытаться бороться с этим?
2
Елена Фальконе
 Жуки резко умирали, попадая в электронную мухобойку, падая на пол маленькими электрическими шариками.
 Мой сын зачарованно наблюдал, как насекомые отказывались усваивать урок своей семьи. Его зеленые глаза загорались всякий раз, когда инструменте издавал резкий щелкающий звук, словно он тоже удивлен недостатками насекомых.
 Я натянула на него одеяло повыше, когда холодный воздух коснулся меня.
 Мерцающая лампочка бензоколонки изо всех сил старалась освещать магазин, не говоря уже о окрестных лесах. От чернильной темноты волосы на затылке встали дыбом.
Кто-то наблюдает, подсказывали мне мои инстинкты.
 Рациональность угрожала взять верх. Никто за тобой не наблюдает. Ты оторвалась от хвоста несколько дней назад.
 Я крепче прижала к себе сына.
 Работник заправки поднял глаза, когда я вошла, кивнул в знак приветствия, прежде чем вернуться к своему захватывающему журналу о мотоциклах. Увидев знойные изображения женщин, раскинувшихся, как орлицы и тигрицы, на авто, я закрыла глаза своему сыну.
 В этом месте был не самый широкий выбор здоровой пищи, но я обошлась. Быстрая, легкая еда, которую можно было съесть сразу, и которая не испортилась, заполнила мою корзину, плюс несколько ярких конфет, которые мой сын схватил с полок.
 Николай не суетился и не плакал, как в первые несколько визитов на заправку. Он привык к ним, даже предвкушал. Весь день он расспрашивал о «газовом зелье», пока я не согласилась (в состоянии раздражения) остановиться у следующего, мимо которого мы проезжали.
 Это был шанс для него размять ножки и, что более важно, доставить некоторые неприятности. Даже в моих объятиях он изо всех сил старался вызвать у меня реакцию, начиная с еды на полках, заканчивая кражей еды из сумки и помещением ее в морозилку. Мне пришлось отодвинуть сумку, чтобы он ничего в нее не положил. К его большому огорчению, я каждый раз ловила его.
 Когда я пошла расплачиваться, работник почувствовал необходимость завести разговор.
 — Вы просто проезжаете мимо? — спросил он, отрывая взгляд от журнала.
 — Да.
 
 Я схватила Николая за запястье, прежде чем он успел взять шоколадный батончик.
 Болтливый работник не торопился, просматривая продукты.
 — Не уверен, насколько безопасно путешествовать здесь в одиночку, — сказал он. — У здешних лесов есть свой собственный разум.
 Я закатила глаза.
 — Я уверена в этом.
 Он только фыркнул и подсчитал стоимость.
 У нас начинали заканчиваться наличные. У меня имелось решение, но оно было не очень этичным, и я уже боялась его. Но я бы сделала все, что угодно, чтобы уберечь моего сына от опасности.
 Наблюдая за медленными движениями работника, я подумала, что, возможно, это должна быть моя первая попытка. Он оказался бы легкой мишенью; он глуп и географически удален от любых правоохранительных органов или помощи.
 Мой взгляд метнулся к камере видеонаблюдения, расположенной в углу. Она была пыльной и старой, но мерцающий красный огонёк указывал, что она рабочая.
 Кроме того, была проблема с моим сыном. Николай не заслуживал того, чтобы его мать грабила магазин; кроме того, он стал бы только отвлекающим фактором.
 Мой план пополнить несуществующие сундуки развеялся по ветру, как только я заметила препятствия, и мы вышли из магазина. Снаружи становилось только холоднее и темнее, а лес, окружающий нас, пугал и угрожал по мере приближения ночи.
 — Мама, — прошептал Николай. — Кто это?
 Я повернула голову туда, куда указывала его маленькая ручка.
 Вторая и третья машины присоединились к нам на пустой заправке. Ни один из них не двинулся с места, а вместо этого неподвижно стояли посреди дороги.
 Блокируя выходы.
 Я приложила руку к головке Николая, прижимая его ближе к себе и пряча от посторонних глаз. Не то чтобы они не знали, кто он или кому принадлежит, но я не хотела, чтобы Николай их видел. Он заслуживал еще нескольких часов невинности — а это гораздо больше, чем кто-либо когда-либо давал мне.
 Или когда-либо отдавал его отцу.
 — Шшш, — прошептала я ему в волосы. — Успокойся, мой дикий мальчик.
 Николай ничего не сказал, но я почувствовала, как его маленькое тельце напряглось от страха.
 Машины оставались на месте.
 Я чувствовала, как мозг яростно перебирает идеи в поисках решения. Если бы я предупредила работника на заправке, это заставило бы врагов приступить к действиям; плюс полиции потребовалось бы некоторое время, чтобы доехать до нас. И что хорошего может сделать несколько деревенских полицейских против хорошо обученных солдат самого Титуса?
 Внезапно мне в голову пришла одна мысль. Что, если они не люди Титуса.. но Константина?
Ни за что, быстро заверила я себя. Константин пришел бы сам и забрал меня. Если бы знал, где я нахожусь.
 Я посмотрела на свою машину. Они заблокировали выходы, и я недостаточно хорошо знала местность, чтобы выдержать автомобильную гонку, особенно с моим двух с половиной летним сыном на заднем сиденье.
 В окне я заметила, как Бабушка подняла голову. Ее глаза-бусинки окинули меня взглядом, прежде чем она посмотрела в зеркало заднего вида и обратила внимание на вновь прибывших. Ее пушистый хвост раздраженно покачивался.
 Одна из дверей машины внезапно открылась, показав страшного мужчину. Он вышел, ноги у него были как стволы деревьев, и крикнул:
 — Иди тихо, и мы не причиним вреда мальчику.
 Ни за что на свете, подумала я.
 — Позволь мне забрать мою кошку, — крикнула я в ответ. — Мы не можем оставить ее.
 Я медленно направилась к своей машине.
 — СТОЙ! — крикнул он. Он опустил голову обратно в машину. Я слышала, как он что-то обсуждал со своим неизвестным товарищем по команде, их приглушенные голоса и слова, прежде чем оглянулся на меня. — Я возьму кошку.
 
 — Не думаю, что это хорошая идея, — ответила я.
 Мужчина шагнул к нам, и все мое тело напряглось. Бедный Николай, наверное, не мог дышать в моей хватке, но сейчас я полагалась только на инстинкты, а мои инстинкты кричали, чтобы я защищала своего сына.