Императрица Ядов (ЛП)

 Я прищурила глаза.
 — Когда ты успела стать такой наблюдательной?
 — Всегда была такой.
 — Расскажи мне о Татьяне, и я скажу тебе, почему избегаю Константина.
 Глаза Даники распахнулись.
 — Неплохая сделка, — засмеялась она.
 Я даже не знала, зачем спросила. Я почувствовала присутствие Татьяны, преследующей поместье, и обнаружила, что не могу перестать беспокоиться об угрозе, которую она спровоцировала. Но мне пришло в голову, что Даника знала Татьяну, а не Титуса. Никто не знал Титуса, и в этом состояла проблема.
 — Я постараюсь сделать все возможное, — согласилась она. — Скажи мне, почему ты избегаешь Константина.
 Я положила голову на руку.
 — Я застала его за мастурбацией.
 Даника моргнула раз, другой.
 — Ох, — наконец сказала она, все еще не оправившись от шока. — Хорошая причина избегать его, — вырвался у нее смех. — Я бы умерла. Он тебя поймал?
 — Да.
 Даника рассмеялась, заглушая свое смущение руками.
 — О Боже... Роман думал, что он сделал предложение, а ты сказала «нет». Но это... это еще хуже.
 Я закатила глаза.
 — У вас двоих слишком много свободного времени. — я приподнялась на руке. — Я сказала тебе, почему избегаю Константина. Расскажи мне о Татьяне.
 — Что ты хочешь знать?
 — Все, что ты думаешь, что стоит рассказать.
 Когда Даника попыталась сбросить на меня побольше травы, я поймала ее в ладонь и швырнула обратно в нее.
 Она ухмыльнулась, увернулась и легла рядом.
 — Перестань портить траву.
 Она вытянулась рядом, глубоко вздохнув.
 — Татьяна... Я встретила ее, когда мне было пятнадцать. Она и Роксана стали матерями, которых у меня никогда не было. Я хотела быть такой же, как они. Татьяна была милой, теплой. Она могла бы воспитать в нас даже худшие стороны.
 Я сидела тихо, прислушиваясь.
 — Она была единственной, кто подтолкнул меня закончить среднюю школу. Все остальные были рады позволить мне принять решение самой, но Татьяна позаботилась, чтобы я получила корочку. Она подвозила меня и забирала, следила за оценками. Роман мог тусоваться со взрослыми, но Татьяна заставляла меня делать домашнее задание. — лицо Даники потеплело от тоски. — Она действительно заботилась обо мне. Она хотела, чтобы у меня были варианты, чтобы я была лучшей, какой только могу быть.
 — Чтобы уйти?
 — Нет, уход из Братвы никогда не был вариантом. Она хотела, чтобы я стала влиятельной в организации, а не просто зарабатывала деньги через брак. — Даника пожала плечами. — Это Константин научил меня допрашивать, но именно Татьяна поощряла меня слушать его.
 — Похоже, она очень верила в тебя.
 Она кивнула.
 — Да. Татьяна верила в каждого. Думаю, именно поэтому Дмитрий влюбился в нее. Она полностью верила в него, а он в нее. Хотя, оглядываясь назад, никто из нас не должен был ожидать от нее какой-либо лояльности.
 Я наблюдала за ней. Печаль мелькнула в золотисто-карих глубинах ее глаз, показывая боль, которую она изо всех сил старалась скрыть.
 — Тебе следует спросить Артема или Роксану, — сказала Даника. — Они знают больше, чем я. Они были рядом в самом начале, когда Татьяна была еще молодой.
 — Я хотела услышать от тебя. — я снова легла на траву, прислушиваясь к хихиканью детей. — Как думаешь, где она сейчас?
 — Она может быть, где угодно, — ответила Даника. — Ветер, море, земля. Татьяну не найдут, пока она сама этого не захочет. — у нее вырвался грустный смешок. — На самом деле, это то, о чем я никогда не забуду. Если Татьяна чего-то хотела, она это получала. Несмотря ни на что.
 — Я знаю. — я вытянула ноги, вздрагивая, когда напряженные мышцы расслабились. — Но я тоже так думаю. Так что посмотрим, кто в конце концов получит, желаемое.
 Даника с интересом взглянула на меня.
 — Ты планируешь что-то, о чем я должна знать, Елена?
 — Я всегда что-то планирую. Мой разум никогда не останавливается, — ответила я.
 — Не хочешь поделиться?
 Я улыбнулась ей.
 — Не хочешь поделиться тем, что происходит между тобой и Романом?
 Ее щеки покраснели.
 
 — Кто бы говорил, — пробормотала она, но ее смущение убрало резкость в словах. — Ничего не происходит.
 — Ничего?
 — То же самое ничего, как между тобой и Константином.
 — Так что вообще ничего.
 Мы обменялись взглядами товарищества. Тот, который, как я представляла, разделяли Воры и рэкетиры, когда они открывали рты, чтобы солгать.
 Наше внимание привлек громкий треск, за которым последовали крики Еввы. Я вскочила на ноги и бросилась туда, где они играли. Евва лежала на земле, на колене у нее образовалась неприятная царапина. Нико стоял рядом с ней, слезы текли по его щекам.
 — Что случилось?
 Я присела на корточки рядом с Еввой.
 — Она... она споткнулась.
 Нико зарыдал.
 Я убрала волосы с ее лица, успокаивая плачущую малышку.
 — Никому из вас не нужно плакать, мои хорошие. Все будет хорошо. — я посмотрела на Нико, проверяя, нет ли травм. Он был в порядке, просто расстроен, что Евва пострадала. — Хорошо, Евва, дорогая, давай отведем тебя внутрь.
 Евва обвила руками мою шею, когда я подняла ее. Ее слезы пропитали мою рубашку. Нико схватил меня за ногу, крепко держа, когда я, пошатываясь, вошла в дом. Когда Даника попыталась засуетиться из-за него, он снова разрыдался.
 Я усадила их обоих на кухонный стол, поставив ноги в раковину. Даника схватила аптечку первой помощи, прежде чем отправиться на поиски родителей Еввы.
 Я разорвала салфетки.
 — Так, Евва, будет больно. — она захныкала. — Но ты храбрая девочка, не так ли?
 — Нет, — сказала она.
 — Да, ты храбрая, — настаивала я. — Ты должна быть храброй, чтобы накормить loshadi — лошадей.
 Евва подумала об этом, и ее слезы на секунду остановились.
 — Я кормлю лошадей.
 — Ты кормишь! Потому что ты очень храбрая.
 Она обменялась довольным взглядом с Нико. Он спросил:
 — Я тоже храбрый, мама?
 — Да, вы оба исключительно храбрые. Храбрее меня.
 — Нееет. — Евва покачала головой. — Ты больше.
 Я подавила смех.
 — Я больше, ты права. Но я не такая храбрая, как ты. — я подняла салфетку. — Теперь я должна очистить твою ранку, чтобы избавиться от плохих микробов. Будет больно, но это просто плохие букашки умирают. Все хорошо?
 Евва со слезами на глазах кивнула.
 — Я храбрая, — решила она.
 — Очень храбрая.
 Я осторожно промыла ее рану. Она зашипела, но не пошевелила ногой. Гордость наполнила мое сердце. Когда я была в ее возрасте, я бы с криком отдернула ногу.
 — Все сделано!
 — Пластырь? — спросила она.
 Раны заживали лучше, когда их оставляли открытыми, но она была такой храброй. Я достала два пластыря, один розовый с принцессами и один зеленый с лягушками.
 — Какой из них ты хочешь?
 — Розовый, пожалуйста.
 — Очень хорошие манеры.
 Я послала Нико многозначительный взгляд. Он просто усмехнулся, забыв о слезах.
 Евва смотрела, как я осторожно приклеиваю пластырь на верхнюю часть ее раны.
 — Вот так-то! Все сделано.
 — Отвратительный кусочек. — она указала на ссадину. — Еще один пластырь?
 — Только один, дорогая. Раны заживают быстрее, когда они открыты.
 Евва выглядела задумчивой.
 — Пока-пока, плохие букашки, — сказала она наконец.
 — Пока-пока, плохие букашки.
 Я пригладила ее темные волосы. Пряди выбились из косичек, придавая ей полудикую прическу.
 — Можно мне тоже? — спросил Нико.
 Я рассмеялась. Никогда не понимала одержимости пластырями.
 — Ты поранился?
 Он ухмыльнулся.
 — Нееет.
 — Ну, тогда никакого пластыря. — я ткнула в него пальцем. — Это не приглашение тебе навредить себе, дикий мальчик.
 
 Ответная улыбка моего сына ни в малейшей степени не успокоила меня.
 — ЕВВА! — Артем влетел в комнату, широко раскрыв глаза.