Императрица Ядов (ЛП)

 Ее черты сразу же исказились.
 — Давай не будем говорить об этом здесь.
 Как будто темнота Константина могла испортить мерцание света, которое мы создали.
 — Тогда позже.
 Я поцеловал ее в губы, и она ответила тем же.
 — Я беспокоюсь о нем, — пробормотала она, прижимаясь ко мне.
 Я отпустил ее руку и вместо этого обхватил обеими ладонями ее щеки, заставляя встретиться со мной взглядом. Наши носы прижались друг к другу, дыхание смешалось.
 — Артем. — Роксана вложила свои руки к мои, заключая нас в объятия. — Он всегда будет таким.
 — Не всегда. Это невозможно.
 Эмоции менялись в ее серых глазах, цвет переходил от яркого серебра к темному асфальту, обрабатывая свои мысли и переживая чувства.
 — Разве ты не будешь оплакивать меня вечно? — она спросила.
 Все мое тело напряглось. Страхи, которые я прятал под щитом отрицания, угрожали захлестнуть. Даже почти семь лет спустя я все еще ясно видел ее в своем воображении: склонившуюся над окровавленными, разбитыми коленями, вцепившуюся в раздробленные кости с мощью великана. Она не кричала, но иногда я жалел, что она этого не делала. Тишина была навязчивой.
 — Что это за вопрос?
 Роксана не стала возражать против моего отказа ответить на вопрос. Вместо этого она сказала:
 — Я бы оплакивала тебя вечно. — ее голос стал жестче. — Я убью тех, кто отнимет тебя у меня, и обрушу свой гнев на Нью-Йорк, — она постучала в дверь Константина. — Возможно, в другой жизни это я буду сидеть за той дверью, а Костя будет стоять в коридоре, израненный моей яростью.
 — Что, если это ни к чему тебя не приведет, — сказал я, но ее голос погрузился в меня, как камень, брошенный в пруд.
 Если бы я оказался на месте Константина, и это была бы Роксана... моя Роксана...
 Не было слов, чтобы описать ужас, который я навлек бы на мир.
 — Мы вместе гораздо дольше, dorogaya — дорогая, — рассуждал я.
 — Мы поженились, пробыв вместе меньше месяца, — был ее ответ.
 Роксана, к сожалению, права. На самом деле, ждать больше суток было формальностью ради Роксаны. В момент, когда я увидел ее, прекрасную московскую балерину, с глазами мечтательницы и душой ангела, со мной было все решено.
 Я бы выдал ее замуж за колокола Лебединого Озера еще до того, как узнал ее имя, если бы она была Братвой.
 — Константин и Елена не женаты, — коротко сказал я. — Он не будет таким вечно. Я этого не допущу.
 Роксана печально пожала плечами.
 — Не думаю, что кто-то из нас должен это решать.
 Мои мысли вернулись к крови и костям, кишкам и органам, которые Константин оставил лежать на полу, как выброшенные ботинки. Жестокость этого была шокирующей, но слова Роксаны открыли мне глаза. Возможно, я понимал тяжелое положение моего Пахана лучше, чем я думал изначально, и теперь знал, что, если бы наши позиции поменялись местами, я не проявил бы себя лучше.
 — Нет, — пробормотал я. — Я верю, что ты права. Это не зависит от нас.
 Она слабо улыбнулась.
 — Будет ли этой причины достаточно, чтобы успокоить мужчин?
 Нет. Константину предстояло править королевством, руководить Братвой. Его люди ждали приказов, и чем дольше они оставались без своего короля, тем беспокойнее они становились. Начали появляться слабые усилители, с которыми, к его чести, Федор хорошо справлялся.
 Я бы никогда не признался в этом вслух.
 Но, несмотря на все усилия Федора, беспокойство оставалось, и если бы Братва Тарханова увидела слабость Константина, то вскоре свидетелями стали бы и наши враги.
 Когда-то наши враги знали... тогда все, ради чего мы с Костей работали с детства, пропало бы даром.
 И все же я не мог найти в себе силы испытать презрение.
 Я понимал.
 Вновь обратив внимание на свою жену, я разглядывал ее почти белые волосы и изящные фарфоровые кукольные черты лица. Взяв в свои руки те руки, которые когда-либо касались меня только в любви, и те ноги, которые так тепло принимали меня в свои объятия. Ее глаза, в которых она говорила мне все, что испытывала, и ее рот, говоривший мне все, о чем она думала.
 
Я понимаю, брат, подумал я. Я понимаю.
 — Позволь мне решить вопрос с мужчинами, — сказал я, отвечая на предыдущий вопрос Роксаны. — Костя их Пахан. Они будут уважать это.
 — Не думаю.
 Это высокомерное заявление исходило не от моей жены. Роман Малахов, byki — быки, Костя и сам по себе хороший друг, появился в поле зрения. Собачий гнев овладел им с тех пор, как ушла Елена, превращая каждую улыбку в рычание, а каждый крик в лай.
 Он дернул подбородком в сторону конца коридора.
 — У Федора сейчас встреча с некоторыми Brigadiers — Бригадирами. Олежка велел немедленно подойти.
 Я отошел от жены и оценил byki — быка. Мне не нравилось выражение глаз Романа или тот факт, что нежный, но злобный Олежка велел мне не задерживаться.
 Роксана уловила мою скуку.
 — Нам пора, Артем.
 — Давай посмотрим, из-за чего весь этот шум, — смягчился я и последовал за Романом в официальную столовую.
 Когда-то мы проводили все встречи в кабинете Константина, но в эти дни никто не осмеливался заходить в личные покои. Константин бывал там нечасто, но это было скорее представление о том, что значит провести официальную встречу без него.
 Официальная столовая была заполнена Ворами, от Бригадиров до Торпедоносцев. Федор занял место в передней части, весь в улыбках и обаянии, но жесткий блеск в его глазах говорил мне все, что я должен был знать о причине этой встречи.
 Как только я вошел в комнату, все головы повернулись в мою сторону.
 Роксана не поддалась всеобщему вниманию; вместо этого она направилась к Данике, которая сидела в углу. Связь между двумя девушками усилилась после предательства Татьяны... и Елены. Они разделяли понимание, которое могли расшифровать только они, понимание, разделяемое девушками, с которыми несправедливо поступили.
 К моему удивлению, Дмитрий показал свое лицо. Он прислонился к задней стене, стараясь как можно больше отделиться, но все равно быть частью встречи.
 Я кивнул ему. Он резко кивнул в ответ.
 — Где Пахан? — спросил кто-то.
 Голоса закружились в согласии, сливаясь в гармонию вопросов о том, где, черт возьми, Константин? Ответа не требовалось — они спрашивали только потому, что хотели получить подтверждение того, что он в очередной раз не в состоянии возглавить свою организацию. И, в свою очередь, подводил их.
 — Он занят другими делами, — ответил я, но мне никто не поверил. Увидев их недоверчивые взгляды, я добавил: — Вы можете пойти и спросить у него.
 Мгновенно в комнате воцарилась тишина, и глаза опустились в пол. Никто не хотел идти к Константину. Они не глупые. Несколько мужчин, ставшие свидетелями жестокости Константина, даже позеленели при упоминании о столкновении с их Паханом.
 Все были рады судить его, пока не пришло время встретиться с ним лицом к лицу. Затем они вновь исчезали в своих маленьких темных норках, прячась от гнева Пахана и повинуясь своим инстинктам, говорившими им закрыть рты.
 Роман хрипло рассмеялся. Он почувствовал внезапную перемену настроения так же, как и я.
 — Почему была организована эта встреча? — я спросил.
 Федор поджал губы, его веселая внешность слегка потускнела.
 — Не я собрал людей.
 — Я это сделал.
 Подтверждение пришло от Анатолия Эристова, Бригадира американского происхождения, который служил Константину уже несколько лет. Его гражданство было очень кстати, когда он занимался политикой, но он был недостаточно высокого ранга, чтобы созывать собрание.
 
 Я приподнял бровь, глядя на него.
 — И почему была организована встреча, Эристов?
 Анатолий поднялся на ноги. Я видел, как несколько мужчин смотрели на него с поддержкой, в то время как другие отвернулись, не желая демонстрировать какой-либо союз с этим человеком.