Императрица Ядов (ЛП)

 Возможно, даже Артем не знал ответа на мой вопрос.
 — Нет.
 — Я не буду утруждать себя вопросом, почему нет. Я спасу нас обоих от необходимости терпеть ложь. — Артем продолжал наблюдать за моим сыном, черты его лица на мгновение смягчились. — Это сверхъестественно... как они похожи.
 Все мое тело напряглось. Я уже знала, мне не нужно было напоминать.
 — Спасибо, что принес нам ужин, Артем. Теперь можешь уйти.
 Его брови приподнялись в легком юморе.
 — Конечно, Елена. Наслаждайся. — собираясь уходить, он остановился у двери и положил руку на дверной косяк. — Ответ на твой вопрос... — наши взгляды встретились. — Я бы сделал все, чтобы защитить свою семью, Елена. Что угодно.
 Я почувствовала, как мои брови нахмурились.
 — Ты защищал Константина?
 На мгновение мне показалось, что Артем сейчас рассмеется. Вместо этого он просто покачал головой, лицо его светилось весельем.
 — Нет. Не Константина.
 Он ушел, не сказав больше ни слова, как и его жена.
 Ужин был восхитительным, и наблюдение за тем, как мой сын так радовался картофельному пюре, сделало прошедшие семьдесят два часа того стоящими. Когда он закончил, я переодела его в пижаму и уложила в постель. Через несколько секунд он уже спал, его маленькая грудь поднималась и опускалась, а голова наполнялась снами.
 Я думала, что сон ускользнет от меня, но я быстро попала в ловушку кошмаров. Мне снилась Титус, стоящая у кровати, жестоко улыбающаяся и гладящая рукой белокурую голову Николая. Когда я попыталась схватить своего сына, она засмеялась и прошептала:
 — Они или твой сын?
 Я проснулась вся в поту, но как раз вовремя, чтобы увидеть, как солнце поднимается над горизонтом, сигнализируя о первом дне моего возвращения к Константину Тарханову.
9
Елена Фальконе
 Я лежала в постели и смотрела в потолок. Мир снаружи был спокойным и мягким, от щебета птиц в их гнездах до маслянистого солнечного света, согревающего землю.
 Но внутри меня не было никакой мягкости. Вместо этого темная и сердитая буря зашевелилась внутри.
 Новый день принес с собой ясные мысли и позволил мне обдумать последние несколько дней. А это означало, что у меня есть время упорядочить все мысли и чувства, разложив их по полочкам, будто мой мозг кладовая. Травма на верхней полке, Константин в контейнерах, семья на полке для специй и знание ядов в стеклянных банках.
 Как смеет Константин угрожать отнять у меня моего сына, если я не последую его маленькому плану? Я насмехалась над собственным разумом, заново переживая нашу первую встречу спустя три года, обдумывая каждое слово и момент с такой сосредоточенностью, что была убеждена, что смогу воспроизвести весь обмен репликами.
 Как он посмел вернуть меня обратно в то место, которое я покинула? Как он посмел, как он посмел, как он посмел..
Он думает, что имеет на тебя право, потому что ты родила от него ребенка, сказал голос в моем сознании. Несмотря на все его усилия, он ничем не отличается от мужчин, которые вырастили тебя, тех, кто верит, что они владеют чревом своей жены и всеми плодами, которые она приносит.
 — Только не я, Константин, — прошипела я про себя. — Ты не завладеешь мной, не назовёшь меня мамой твоего ребёнка, своей госпожой.
 Какая-то маленькая рациональная часть меня предупреждала меня, что я сама себя накручиваю. Я злилась больше, чем имела на это право, но как только началась нисходящая спираль мыслей, стало трудно увидеть свет. Стало трудно сохранять спокойствие.
 Мой растущий гнев побудил меня сделать то, что я сделала дальше.
 Я подняла голову, проверяя Николая. Он продолжал спать, милый, как ангел. Я накрыла его, поцеловала в лоб и отправилась на поиски борьбы.
 Во всем поместье царила тишина, но я могла видеть солдат и собак, бродящих снаружи, двигающихся в уменьшающихся тенях, меняясь сменами.
 Константин был не в своей комнате, а в своем личном кабинете. Этот кабинет отличался от кабинета внизу, который служил одновременно местом работы и комнатой для неформальных встреч. В его личном кабинете было теплее, на стенах висели фотографии его семьи, а книги громоздились, как горы пыли.
 
 Я не стала стучать, просто вошла.
 Константин сидел за письменным столом с ручкой в руке и лежащими перед ним документами. Он не поднял глаз, когда я захлопнула за собой дверь, просто продолжал работать.
 Удивительно, насколько это похоже на ту ночь, когда я ушла, но в противоположном спектре. Словно цвета перевернуты, словно все вверх дном.
 — Нам нужно поговорить.
 Его ручка не отрывалась от страницы.
 — Ох?
 — Да, мы должны. — я подошла к краю стола, кровь уже закипала от возбуждения борьбы.
Константин, кричащий на меня, был бы намного лучше, чем его апатия, намного лучше, чем это пустое и вежливое напряжение, между нами. Я хлопнула ладонями по столу красного дерева. — Ты только что узнал, что ты отец, и тебе наплевать на это. Что с тобой? — потребовала я. — К тому же, я не дура. Ты ведешь себя странно; все ведут себя странно. Как будто вся Братва ходит по яичной скорлупе. Что ты сделал, упрямый человек?
 Константин отложил ручку, закрыл документ и медленно откинулся на спинку кресла. Каждое движение было методичным и аккуратным, но я могла заметить, как гнев внутри него поднимается на поверхность.
 — Твоя наглость льётся через край, — сказал он тихо, мягко, как любовник, — Явиться в мой кабинет и обвинять меня в проступках.
 Я скрестила руки на груди, скрывая радость от того, что он заглотил мою наживку. Да, борись со мной, ворковала я про себя. Кричи, ори. Давай сразимся, Константин.
 — Ты крепкий орешек. Я оставила тебя, Константин. Ушла, а ты вернул меня в лоно семьи и запер в комнате рядом с твоей.
 Его глаза блеснули.
 — Ты позвала нас на помощь.
 — Я позвала Артема на помощь, — ответила я. — Мне ничего от тебя не нужно.
Лгунья, лгунья, лгунья. Это слово насмехалось надо мной.
 Мне нужна была ручка, маркер, что-нибудь с чернилами. Сейчас же.
 — Ты совершенно ясно дала это понять, Елена, — промурлыкал Константин. Гнев цеплялся за каждое слово. — Не беспокойся об этом.
 Потому что я не люблю тебя, Константин. 
 Мои прощальные слова повисли в воздухе, между нами, как осиное гнездо. Сказать, что это была чистая агония, и я почти во всем призналась Константину. Он предложил мне королевство, брак, семью, а я отвергла все это. Чтобы уберечь его, чтобы уберечь их всех.
 Я на мгновение закрыла глаза.
Почему ты начинаешь эту борьбу, Елена? спросила я себя. Ты ушла, чтобы уберечь его. Ты должна была защитить их от Татьяны. Это сработало, разве нет? Она не тронула ни волоска у них на головах.
  Что она будет делать теперь, когда ты нарушила свою часть сделки ?  
 — Где он? — спросила я, прежде чем смогла остановить себя.
 Константин нахмурил брови.
 — Кто?
 — Человек, с которым я познакомилась почти три года назад. — он не ответил. — Человек, подаривший мне библиотеку и шутивший со своей семьей. Человек, которого уважали его люди до того, как стали его бояться. Я хочу знать, где он.
 Выражение его лица не дрогнуло.
 — Хотел бы я сказать то же самое. Но девушка, которую я встретил много лет назад, убежала от своих проблем и с тех пор не останавливалась. — не его лице медленно появилась ухмылка. — Ты еще не устала, Елена?
 Измучилась.
 Я так устала от беготни, пряток и подкрадываний, что иногда удивлялась, просыпаясь утром. Я была поражена тем, что мое сердце не перестало биться от усталости, а легкие не перестали дышать от изнеможения.
 
 Как я вообще могла на это ответить?
 У меня так мало энергии, что иногда я больше труп, чем человек. Я летаргическое существо, единственная цель которого сохранить жизнь сыну. Мои кости засыпают за обедом, а мозг дремлет к полудню.