Императрица Ядов (ЛП)

 Мы приняли друг друга всего на мгновение. Почти три года разлуки, месяцы, наполненные болью, и дни душевной боли. Наши последние слова друг другу, казалось, повисли в воздухе, но на мгновение были забыты, когда мы уставились друг на друга.
 Она балансировала на ветке прямо надо мной, вытянув конечности, как ягуар, сохраняя равновесие. Ее волосы были спутаны, рубашка пропиталась грязью, а руки испачканы, но она все равно была самым красивым созданием, которое я когда-либо видел.
 Если бы я не искал ее, я мог бы предположить, что она являлась частью леса. Просто еще одно животное, строящее дом, или дерево, пускающее корни.
 Елена склонила голову набок, ее движения были неестественными.
 — Lyubimaya — Любимая? — я спросил.
 Ее грудь поднялась в два быстрых вдоха.
 Я видел, что она собиралась сделать, еще до того, как она это сделала. Но я не делал никаких попыток защититься от ее нападения.
 Руки Елены обвились вокруг моей шеи, а ноги уперлись мне в грудь. Она издала животный вопль.
 Мы вместе рухнули на землю, она надо мной. Ее колени прижались к моей груди, ее присутствие подавляло мои чувства, когда мы прижимались друг к другу. Почти так же вплетены, как флора, окружавшая нас.
 Елена на мгновение замолчала, на ее лице появилось замешательство.
 — Моя Елена, — вздохнул я, яростно пробегая глазами по ней, впитывая каждую новую отметину и складку.
 Выражение ее лица повзрослело, черты становились все более резкими и привлекательными по мере того, как она взрослела. Тяжелые мешки легли под ее глазами, зеленые радужки теперь хранили призраков и ярость в их глубине.
 На ее коже не было никаких новых слов, но я мог увидеть очень слабую чернила. Я смог разобрать только одно слово. Стирка.
 Я протянул руку и откинул ее волосы назад. На ощупь она была похожа на солому.
 — Моя Елена, ох моя Елена. Lyubimaya — Любимая. Моя душа, мое сердце.
 Елена уставилась.
 Я мог видеть, как ее разум движется со скоростью километры в минуту за ее глазами, спотыкаясь о расчеты, решения и проблемы.
 Так тихо, что я, возможно, даже не услышал этого, она выдохнула:
 — Кон.
 Моя рука обхватила ее щеку, пальцы и ладонь так идеально взяли ее лицо, что мы могли бы быть двумя кусочками головоломки, соединяющимися вместе, сформировывая окончательную картину.
 — Lyubimaya — Любимая, моя Елена.
 Она открыла рот..
 — Мама?
 Елена в мгновение ока отскочила от меня. Она забралась обратно в ветви, воркуя теплые слова.
 — Я здесь, мой дикий мальчик. Я здесь.
 Ее голос был точно таким же, но я никогда раньше не слышал его настолько мягким.
 Мужчины собрались вокруг. Все хотели поближе взглянуть на нашу добычу, существо, которое оставило семью в руинах. Девушку, оставившую мне меньше мужчины.
 Роман шагнул вперед, у него отвисла челюсть, а глаза расширились, когда он увидел, что позвало Елену.
 — Срань господня... Артем, ты это видишь?
 Елена спрыгнула с дерева, ее руки были полны тайны, которую она так хорошо скрывала в течение почти трех лет.
 Мой сын.
 У него было пухлое личико здорового малыша, черты которого все еще оставались мягкими и податливыми, прежде чем повзрослеть с возрастом. Но даже несмотря на его молодость, я все еще видел в нем его мать и себя. От его светлых волос до зеленых глаз, формы носа и изгиба подбородка.
 Он был похож... он был похож на Наталью в детстве. Это означало, что он был похож на Тарханова, похож на меня.
 Мой сын, мой мальчик, мой первенец.
 Мой наследник.
 За ними шла Бабушка, ее мех свалялся от долгого пребывания в лесу, но она почти не изменилась. Возможно, сейчас она была немного менее толстой, но как только мы снова получим доступ к крысам и лакомствам Роксаны, уверен, что она вновь растолстеет.
 Все взгляды были прикованы к Елене и моему сыну несмотря на то, что кошка издала громкое мяуканье, наполненное яростью.
 Елена устроила нашего сына у себя на бедре и вздернула подбородок. Никаких приветствий, никаких слезливых встреч. Она просто повернулась к Артему и сказала:
 
 — За нами следили пятеро мужчин. Я не уверена, где они сейчас, но они могут быть поблизости.
 Она могла выглядеть полудикой, но ее голос оставался резким и ясным. Дикие инстинкты, которые она только что проявила, казалось, испарились. «Казалось» было ключевым словом.
 Елена, возможно, внезапно спрятала свою дикость обратно в себя, но в глубине души она все еще была диким существом. Я видел варварство, скрывающееся под ее кожей — оно было мне так же знакомо, как и мое собственное, — и никакие цивилизованные рассуждения не могли скрыть это от моих глаз.
 — С ними уже разобрались, — сказал я.
 Она не смотрела на меня. Даже не признавала моего существования.
 Гнев скрутил меня изнутри.
 — Ты позвала нас на помощь. Вот мы здесь.
 Артем скосил на меня свои темные глаза. Я знал, что он хотел обсудить наши варианты, предоставить Елене свободу выбора. Но он и так уже сделал слишком много, и я проигнорировал его напряженный взгляд. Я не вмешивался между ним и Роксаной; я ожидал такой же вежливости.
 Или иначе.
 — За тобой все еще охотятся. Титус не остановится, пока не получит, желаемого. Неважно, сколько времени это займет. — я засунул руки в карманы, изображая непринужденность. — У тебя есть два варианта, Елена.
 Все напряглись, когда я подготовил свой ультиматум.
 — Либо ты возвращаешься с нами в поместье, либо остаешься здесь, и мы забираем ребенка.
 Все мужчины посмотрели себе под ноги, и некоторые тихо выругались.
 У Елены была менее аппетитная реакция.
 — Это гребаная угроза, Константин?
 Она повернулась ко мне, приоткрыв губы, показывая зубы.
 Самодовольство скрывало мой гнев, когда я заставил ее обратиться ко мне. Акт молчаливого обращения продлится так долго.
 — Осторожнее с выражениями в присутствии ребенка.
 На секунду мне показалось, что она снова бросится на меня. Но вместо этого она расправила плечи, подняла ребенка и коротко сказала:
 — У тебя везде есть дома и безопасные убежища, Константин. Мы остановимся в одном из них.
 Я знал это, знал, что легко мог бы спрятать ее где-нибудь в сельской местности и больше никогда ее не видеть. Я мог бы избавить себя от боли, мучений, слабости. Но этот мальчик? Тот ребенок, который выглядел точно так же, как когда-то моя племянница? Тот ребенок, у которого была пара прекрасных зеленых глаз?
 Эта семья была разлучена достаточно долго. Не будет ни безопасных домов, ни укрытий. Мы бы воссоединились — даже если Елена сделала бы все, что в ее силах, чтобы убедиться, что мы этого не сделаем.
 — Ни один из них не так безопасен, как поместье, — был мой ответ.
 Мне стало интересно, видит ли она, как в моем сознании формируются наши планы.
 Судя по темноте, вспыхнувшей в ее глазах, она видит. Мне было почти больно признаваться в этом, но Елена знала меня так же хорошо, как я знал ее. Мы были двумя сложными личностями, которые только и делали, что распутывались друг для друга...
 Пока она не ушла, пока не сказала мне, что не любит меня. Я не люблю тебя, Константин.
 — Это не совсем правда, не так ли? — съязвила она.
 Я улыбнулся ее двусмысленности, даже если напоминание о нападении Титуса на поместье вызвало у меня желание зарычать.
 Сдавленный звук свидетельствовал о том, что Роман пытался сдержать смех и с треском провалился.
 — Ох, Елена, все еще стерва, да?
 — Я теперь ещё мать, — ответила она, но в ее тоне не было того жара, когда она говорила с Романом. Я заметил проблеск нежности на ее лице, когда она повернулась к нему. — Ты все еще кретин?
 
 Роман грубо усмехнулся.
 — Лучше, чем семейный дезертир.
 — Посмотрим, — был ее легкий ответ.
 — Как бы ни было мило это маленькое воссоединение... — я заставил свой голос звучать намного мягче, чем то, что я испытывал. Какая-то часть меня, темная и нечестивая часть, хотела разорвать Роману горло в наказание за то, что Елена любила его. — Пора уходить.