Кайа. История про одолженную жизнь (том Пятый, часть Первая) (СИ)
И не дождавшись от него ответа, произнес.
— Если ты здесь и сейчас отдашь Богу душу от потери крови…смерти ты не боишься, этому я верю…то вслед за тобой на тот свет отправятся все твои родные и близкие. И гораздо раньше, чем ты можешь себе представить. Их найдут всех до единого и спастись не получится ни у кого из них, хочешь — верь, хочешь — проверь. И за все то, что ты и твои подельники сотворили со мной, с моей тетушкой и с моей матушкой, просто и легко «уйти» им не позволят. Ничего такого, просто старая добрая кровная месть. Их смертей ты тоже, наверное, не боишься, Марек? — это было произнесено мной столь ровным тоном и так спокойно, что можно было бы предположить, не слыша слов, будто бы речь идет о погоде.
И тут Марек вдруг рассмеялся и сделал это весьма искренне, вот только я не очень-то понял, весело или же наоборот.
— Хорошая попытка, Ведьма. Ты, как я погляжу, можешь сопротивляться не только «исповеди», да? Ты удивительная, честное слово, поработать бы с тобой еще какое-то время… — отсмеявшись и покачав головой, заявил он, найдя в себе силы хлопнуть несколько раз в ладоши. — Но вот какая штука…
Он замолк на мгновение, крепко зажмурившись.
—…ни детей, ни жены у меня нет и никогда не было. А мои родные… Господь уже давненько прибрал их к себе, так что напугать меня этим у тебя не получится. Хотя признаю, твоя игра очень убедительна, аж до костей пробирает. Удивительная… Впрочем, даже выяснить то, кем я был когда-то…очень давно…не получится ни у кого из вас, так что не тешь себя напрасными иллюзиями, но…
Марек распластался по полу, лицом вниз, а руки положил на голову.
Я не спускал с него взгляда, начав пятиться к двери, а затем, открыв ее…
— Заползай. — мотнув головой, скомандовал ему.
И он беспрекословно подчинился.
Ему от меня что-то нужно. Определенно нужно…
— Наложи себе жгут. — велел я, когда он заполз внутрь. — Он здесь…
Я подошел к распотрошенной аптечке и ногой отбросил в дальний угол нож мертвого юноши.
— И много у вас таких? Как Ришард, я имею в виду… — поинтересовался я, наблюдая за тем, как Марек накладывает на ногу жгут.
Низкорослый мужчина, на чьем бледном лице выступила обильная испарина, взглянул на убитого юношу, но ничего не ответил. На его физиономии не отразилась ни единая эмоция, не дрогнул ни единый мускул.
Ясно, Ришард для Марека не был боевым товарищем или кем-то вроде, а лишь инструментом, потерять который хотя и жалко, конечно, но…
– Я знаю, чего ты от меня хочешь услышать, но сперва ответь ты… — произнес Марек, уже едва шевеля языком.
Подняв с пола коробочку из-под боевого стимулятора, он поглядел на нее, а затем, усмехнувшись, отбросил и закрыл глаза.
—…значит, все то, что ты рассказала мне о том…о Мазовецком Дмитрии, о твоей душе, об ином мире…все это в итоге оказалось чистой правдой, а не вымыслом одурманенного разума, ибо я очень близко знаком со многими девицами твоего возраста…самыми разными девицами, но… Ни одна из них и близко не такая, как ты…
Я попытался вспомнить, что именно наговорил ему, однако память об этом просто отшибло из-за того наркотического ада, в который поместил меня этот тип.
Неотрывно глядя на Марека, я подошел к камерам и выключил их.
— Ты хотел спросить меня об ином мире? — поинтересовался у него.
Марек отрицательно помотал головой.
— Мне плевать на тот твой мир, ты скажи…!
Марек впер в меня взгляд, достающий, как казалось, до самой души, а затем, не обращая внимание на то, как я напрягся, похлопал себя по карманам, и найдя искомое, достал. Очки. Протерев их и надев, он…
— Он же есть⁈ Ты Его видела⁈
Марека затрясло.
— Я же, по-твоему, Ведьма… — покачав головой, ответил ему. — Как же я могла Его увидеть?
Лицо Марека исказила гримаса такой ярости, что…
— Нет. — произнес я, отчего мужчина дернулся всем телом. — Нет, Его я не видела, но…
— Но? — с надеждой прошептал Марек.
— Он существует, Марек, даже не сомневайся в этом… — заявил я и, положив винтовку на стол, достал из кармана пистолет, после чего подошел к низкорослому типу и, сохраняя безопасную дистанцию, чисто так на всякий случай, уселся перед ним на корточки. — Как будет и Страшный Суд…
Из моей памяти всплыли строчки песни группы «Ария», много раз слышанной там.
—…и когда настанет время платы по счетам, покаяние не поможет…нам. — процитировал я, постучав стволом пистолета по полу. — Тебе, мне…никому.
Марек глядел на меня во все глаза, в которых я не увидел и намека на неверие, а затем…
Затем он совершенно искренне зарыдал, хотя в его слезах не было никакой горести.
Слезы чистой, искренней радости…
Полагаю, что сцена, которая прямо сейчас приключилась, могла бы показаться нелепой сторонним наблюдателям, если бы таковые вдруг нашлись здесь, как и не поверили бы они и в искренность слез этого подонка, и доказать обратного большинству из воображаемых наблюдателей я бы не сумел, но…
Но лишь тому большинству, у которого нет ни веры, ни твердых убеждений. А таковых среди живущих действительно большинство и до недавнего времени одним из них был я.
Хотя радоваться, даже если бы мог, по поводу его радости, мне не слишком-то и хочется.
— Я прощаю тебя, Марек, за все то зло, которое ты причинил мне. А заодно, за все то, которое ты только собирался причинить… — произнес я и мужчина сглотнул, быстро облизнув губы. — Ведь все происходящее здесь со мной — это расплата за бокал «лекарства» там. Я же самоубийца и это…
Я обвел стволом пистолета помещение.
—…мой персональный ад. Я ответила на твой вопрос, теперь твоя очередь.
— В среднем кармане. — сказал он, когда его прекратили душить слезы. — Отойдешь от устройства на семьсот пятьдесят метров — умрешь. Просто пропадет сигнал — умрешь…
В этот момент где-то невдалеке раздался мощный взрыв, от которого с потолка посыпалось всякое, а затем еще один…
На какой-то миг, не понимая, что произошло, я убрал взгляд с Марека, после чего…
Марек с силой ударил кулаком левой руки об пол.
— Стой! — воскликнул я, поняв, что он только что сделал, но…
— Никак нельзя предать Замысел. — спокойно сказал он, а затем его зрачки сначала резко сузились, после чего…
Марек определенно мертв и теперь это просто труп какого-то психопата.
Ниточка, ведущая к организаторам всего этого действа, оборвалась…
Вот, оказывается, для чего он носил свой здоровенный перстень с какой-то доисторической мелкой тварью, навеки застрявшей в янтарном камне…
Очевидно, что капсулу под лопатку зашили не только мне.
А вместе с осознанием этого, я ощутил, что мои «часы» пробили «двенадцать», а «тыквы» обратились в «мышей»…
Стимулятор прекратил свое действие столь же резко, как и начал…