Адмирал Империи 26 (СИ)

Однако, несмотря на получасовую перестрелку, все усилия трех дредноутов противника по обнулению хотя бы одного единственного фронтального поля гвардейского линкора так и не увенчались успехом. Кавторанг Жила, который в данный момент в отсутствие княжны командовал «Афиной» филигранно научился управлять перетоками энергии между полями, что позволило линкору бесконечно долго противостоять вражескому обстрелу. Фронтальное поле «Афины» на глазах изумленных коммандеров «янки», раз за разом восстанавливалось, получая дополнительные мощности с бортовых и кормового трансляторов…
Но не все так гладко для нас было в этой схватке. В то время, пока два наших дредноута сдерживали навал трех американских вымпелов, медленно отступая в непрерывной артиллерийской перестрелке, вражеские корабли, стоявшие во второй «линии» построения не собирались спокойно наблюдать за происходившими событиями. Четыре фрегата из дивизии «Олд Гикори», как только их крейсера и линкоры сцепились с «Афиной» и «Одиноким», разрушили собственный строй и с двух направлений по широкой дуге начали постепенный обход нашей маленькой эскадры.
Фрегаты, изначально обладая более высокой скоростью, достаточно быстро обогнули наши корабли и к тому моменту, когда мы с кавторангом Жилой заставили второй крейсер американцев «Гонолулу» прятаться за корпусом «Монтаны», были уже у нас с «флангов» и начали медленно выходить на линию атаки. В это время, и «Одинокий», и «Афина» по-прежнему были связаны фронтальным боем, поэтому ничего не могли этому противопоставить. Кроме полуживого «Баязета», которого «Афина» по-прежнему тащила за собой, а вернее, теперь перед собой, прикрывая крейсер от американских канониров собственным корпусом, остановить атаку фрегатов противника было попросту некому.
  
Глава 6
 
Место действия: звездная система HD 22048, созвездие «Эридан».
Национальное название: «Таврида» — сектор контроля Российской Империи.
Нынешний статус: не определен — спорный сектор пространства.
Претенденты: Российская Империя, Американская Сенатская Республика.
Расстояние до звездной системы «Новая Москва»: 198 световых лет.
Точка пространства: 100 миллионов километров от планеты Херсонес-9.
Борт тяжелого крейсера «Баязет».
Дата: 6 марта 2215 года.
— Тут надо задействовать «Баязет», как бы мне этого не хотелось, даже с учетом того, что крейсер всего на одном двигателе и практически без защитных полей, — принял я решение, видя, как американцы постепенно нас обходят и совсем скоро, если ничего не предпринять, набросятся на «Одинокий» и «Афину» со всех углов одновременно. — Алекса свяжи меня с Брагиным…
— Могу связать с мостиком «Баязета», — уточнила старпом.
— Будто я тебя просил о другом, — недоуменно пожал я плечами.
— Это разные вещи, господин контр-адмирал, — сумничала Алекса. — С мостиком связь есть, а вот с командиром крейсера нет…
— Что это значит? — я непонимающе уставился на экран, с которого на меня смотрели растерянные глаза юного лейтенанта с кудрявой не по уставу шевелюрой.
— Что там у вас твориться, Малашенко? — я прочитал фамилию моего визави на его нагрудном электронном жетоне. — Где ваш капитан?
— Он… Я не знаю, господин контр-адмирал, — растерянно замотал головой юноша. — Вернее, знаю… Капитан второго ранга Брагин в данный момент находится в медицинском блокирование корабля и проходит стационарное лечение…
— Какое на хрен лечение в такие минуты? — хмыкнул я, но тут же понял, о чем говорит Малашенко.
Я вспомнил, что у Анатоля при нашей последней встрече была забинтована голова. Правда я не сильно верил в серьезность его ранения, примерно догадываясь, как он эту ссадину получил — а именно — просто свалился с кресла и ударился лбом о приборную панель во время траски крейсера, когда по нему пошли прилеты плазмы. Теперь же наш храбрый портняжка похоже, прятался в медблоке, сославшись на так сказать открывшиеся раны.
 
— Можете не продолжать, лейтенант, — прервал я сбивчивый рассказ Малашенко о судьбе его шефа. — Как там у вас на корабле? Готовы потрудиться во славу русского оружия?
— Шесть… Шесть из семи палубных орудий в действии, — начал докладывать лейтенант, заметно нервничая и сбиваясь. — «Фронтальное» поле удалось на несколько процентов восстановить… Девятнадцать процентов… «Бортовые» защитные поля в данный момент… В настоящее время ремонту не подлежат… Трансляторы полностью выведены из строя, в том числе и запасные…
— Двигаться «Баязет» может самостоятельно? — перебил его, я, поторопаливая.
— Смогли запустить лишь одну силовую установку, господин контр-адмирал, — ответил мне, Малашенко, хлопая глазами. — Маневровые двигатели вроде бы целы…
— Так, лейтенант, слушай меня внимательно, — поняв, что «Баязет» может самостоятельно двигаться в пространстве, пусть и не на высоких скоростях, я решил посвятить своего юного коллегу в ситуацию. — Смотри на карту… Что видишь?
— Нас обходят, господин контр-адмирал, — кивнул тот. — Эээ, четыре корабля противника… Фрегаты…
— Правильно, — я его снова перебил, чтобы не терять времени. — И чтобы эти фрегаты не зашли «Афине» и «Одинокому» в район кормы, ты сейчас должен…
Тут я надолго замолчал, внимательно смотря на растерянное лицо молодого лейтенанта, которому сейчас нужно было не просто выйти на линию огня и присоединиться к бою, ему ставилась практически невыполнимая задача — отогнать, рассеять и связать боем сразу несколько скоростных фрегатов противника, командирами которых явно были не такие вот зеленые лейтенанты, что сейчас смотрел на меня глазами испуганного школьника. И как ответьте мне этот кучерявый паренек сможет со всем этим справиться?
Я сильно напрягся, осознав, что миссию Малашенко точно не выполнит. Да тут и я сам-то навряд ли бы разобрался сразу с четырьмя фрегатами, а не то что этот юнец. Брагин — сука где-то прячется, хотя и он тут не поможет, только напортачит еще больше. Что же делать⁈ У меня даже возникла мысль, а не вывести ли «Баязет» вперед и поставить на свое место, а на «Одиноком» начать разбираться с фрегатами «янки». Но даже это сейчас невозможно было провернуть под непрекращающимся ливнем плазмы со стороны дредноутов противника. Если я попытаюсь развернуть свой крейсер и выйти из строя, то тут же наполучаю по корпусу плазмы столько, что не унесу!
Выпускать же навстречу врагу «Баязет» с таким вот командиром, — я печально посмотрел на Малашенко, — это зазря погубить, и корабль, и его команду. В то самое время, когда я рефлексировал и пытался найти решение этого сложнейшего вопроса, я не заметил, как от одного из наших кораблей, а именно от «Афины» отделился маленький офицерский вельбот, который пролетел вдоль всего корпуса линкора и юркнул в открытые шлюзы нижней палубы «Баязета».
А уже через несколько минут, крейсер отстыковавшись от «Афины», развернулся и устремился навстречу приближающимся фрегатам «янки».
— Это как так? — не понял я.
Но тут же все стало ясно, как только передо мной на экране возникла довольная мордашка Таисии Константиновны, которая оказывается не прохлаждалась, как думал Аристарх Петрович, в медблоке, а была в курсе происходящих событий и как только ей стало понятно, что молодой лейтенант не справится с заданием, долго не думая, заскочила в свой шаттл и быстренько перебралась на «Баязет».
— Все под контролем, господин контр-адмирал, — весело отрапортовала мне, Тася, взяв под козырек.
— К пустой голове руку не прикладывают, — нахмурился я, понимая как она сейчас рискует. — И это я не об отсутствии головного убора…
— Не ругайся, Сашка, — отмахнулась девушка. — Не время ссориться, время действовать…
…«Баязет» еще со средней дистанции начал поливать огнем подбирающиеся к нам корабли «янки», стараясь своими орудиями выжечь их защитные поля. Артиллерия на русском крейсере позволяла это сделать, но времени у капитана-командора Романовой для этого было крайне мало. Тем более что скоростные фрегаты, два из которых в ответ атаковали «Баязет», а еще два –заходили с другого направления, целясь на «Афину», отличались завидной маневренностью, отчего в них сложно было попасть…