Князь Рысев 4 (СИ)

Сказать, что Майка перестаралась, — ничего не сказать. Словно пушинку, меня швырнуло прочь — удержать в руках тот пламенный поток не смог бы и сам Сатана.
Демон, стоящий передо мной, тщетно прятался за эгидой, закрываясь от яркого света руками. Боль была ему не по вкусу — едва его теневые очертания вспыхнули, он завыл, будто все грешники Ада.
Не удержу, понял я. В моих руках была едва ли не комета. Где-то на задворках сознания умные мысли отчаянно сражались с глупостями, но в голову нет-нет да проникало что-то вроде «а если бы я запрыгнул в сумку, меня бы перенесло к самому выходу?».
Биска, измученная, истерзанная и избитая, держалась из последних сил. Ловкая и стремительная, сейчас она была почти как вата — плен не пошел ей на пользу. Подволакивая ногу, хромая, она спешила мне на выручку.
Врезалась мне в спину, напрыгнув сзади, обнаженные груди кольнули твердо стоящими сосками даже сквозь рубаху.
Словно к последней надежде, она прижималась ко мне, не желая отпускать.
Ее ладони коснулись моих, готовых уже выпустить жгучий снаряд из рук. В ноздри била вонь паленой шкуры и жженых волос — дело времени, когда я вспыхну сам, словно свеча.
Мне казалось, что если обернусь, то увижу в ее глазах, что это конец. Какое спасение может быть для меня здесь и сейчас?
Катакомбы рушились, плавились несущие колонны сатанинского храма. Дьявольские изваяния скучнели, едва их касалось термоядерное пламя, вмиг обращаясь оплавленными головешками.
Храм Сатаны превращался в его собственный дом. Преисподняя в миниатюре, мелькнуло у меня в голове напоследок. Не хватало только…
Додумать я не успел. Биска заставила меня разжать цепкий, отчаянный хват, позволив выпустить огненное послание Майи.
Жар лизнул нас обоих словно на прощание — не ведая жалости к себе, Биска тащила меня тяжестью собственного тела наземь.
Не знаю как, но мы рухнули вместе. Едва меня коснулась твердь земли, как я тут же перевернулся на живот, закрыл голову руками. Биска сжалась под моим телом, словно обиженный котенок.
Огненный вихрь, как завершение вакханалии, пронесся по залам, обращая память былого в пепел. Нестерпимый жар побежал по всему телу, заставил стиснуть зубы. Словно мальчишка-садист, вооружившийся лупой у муравейника, он спешил высечь из меня вопли агонии, заставить биться в предсмертных конвульсиях.
Биска перетекла в мое тело, став второй кожей. Бесова дочь была на грани, но отчаянно надеялась остаться со мной.
Уберечь меня.
Хотелось ругать ее, сыпать обвинениями — я велел быть ей с Лиллит! Кто бы мог подумать, что корень всех бед кроется в богатом воображении деревенской девчонки?
И в ее истинных, нераскрываемых классом способностях?
Случись что с ней — и моя душа обречена. Весь этот поход, все эти страдания — зря. Биска должна была быть последней линией обороны, но сейчас она была рядом со мной.
Вместо обвинений я был ей попросту по-человечески благодарен…
Казалось, что смерть стоит надо мной мрачной, задумчивой фигурой. Воображение было богато на образы, наградило мою погибель монеткой вместо косы. Подбрасывает: забрать-не забрать? Повезет или нет? Словно иных дел у мрачных жнецов не водилось, он пускался в философские размышления, я же отчаянно терпел.
Когда все закончилось?
Спроси кто об этом, убей не знаю. Стальной характер велел прийти в себя сразу же, едва пожарище стихло. Спину все еще щекотало жаром — уверен, у меня там не осталось и живого места.
Даже с броней из Биски.
Вставать не хотелось больше, чем на работу в субботу, но я гнал себя — незнамо куда и невесть зачем.
Кололо в правом боку, голова походила на чугунный чан — каждый звук отдавался нестерпимой болью.
И лог… будь он проклят, этот ваш лог. Ну дали мне десятый уровень, что ж мне теперь, скакать от радости?
Если и скакать, то точно не сейчас.
В первую очередь я желал отыскать Его.
Внутренний демон был повержен. Вита ловила последние вздохи, отчаянно сопротивляясь неизбежному. Пальцы несчастной впивались в землю, оставляя продольные царапины. Взгляд обсидиановых глаз тускнел — к ней возвращалась привычная слепота.
 
Моя темная сторона шла за ней следом. Огонь сделал свое дело, тысячу раз подтвердив мудрость, что обитающего в адских пучинах огнем следует жечь в первую очередь.
Потому что огонь очищает от скверны.
Хотелось усмехнуться: еще чуть-чуть — и начну вещать как самый обычный, привычный для моего мира инквизитор.
Он узрел меня ее глазами, натянул на лицо кукловода широкую, издевательскую ухмылку.
Какой бы он тварью ни был, а не уважить его за умение признать поражение было невозможно. Он терял над моей названой сестрицей контроль — и та, словно дорвавшись, слала на мою голову одно проклятие за другим.
Словно камни, они ударялись о выставленный Лиллит заслон, падали наземь, рассыпаясь еще свежей маной.
Я отрицательно покачал головой, прогоняя суету мыслей. Первым порывом было схватиться за меч. Руки плясали на поясе в поисках Алискиного клинка — я и забыл, что он сгинул под завалами. Взглядом поискал Нэю, но оживший солнечный лучик, если верить ясночтению, была почти жива.
Нет, смеялась растущая рядом с нами пропасть отчаяния. Сегодня, малыш, тебе придется это сделать самому.
Голыми руками.
Насмешка демона превратилась в детский плач — он ревел горько и самозабвенно, провожая остатки своей жалкой жизни в каждой слезинке.
Умирать ему не хотелось, он ведь не настоящий демон. Просто отголоски моей собственной злобы, смешавшиеся с демоническими силами.
Ожившая темная суть.
Его пугало безвременье, приводило в ужас небытие. Он мечтал вернуться мне в голову — все это время, что был с Витой. В родной дом.
А когда его отвергли, просто жаждал показать, чего же я лишился.
Я покачал головой, прогоняя из себя всякую жалость к этой твари. Ну уж нет, ему не удастся задурить меня сладкими речами. Он не пытался вернуться — мечтал убить. Расплющить, раздавить, растереть…
Лиллит подошла сзади — она была почти невесома, я не слышал ее шагов. На ней лежала маска нерешительности, она словно до сих пор не верила в то, что случилось. Муня на ее руках ворочался — несчастная кукла носила лишь отголосок жизни. Где-то в плюшево-соломенных потрохах стойко засело желание защищать хозяйку любой ценой.
Я помнил эту любую цену — арсенал Муни приводил в восторг. И тем, сколько отжирал маны за каждое использование, и методами…
Пепельноволосая девчонка хотела помочь, но я мягко отстранил ее прочь, шепнул Биске, чтобы слезала с меня ко всем чертям и увела девчонку прочь.
Она еще ребенок — может быть, тело уже и разменяло второй десяток, но мышление, хрупкость, пластичность психики…
Не заполучить бы потом в подопечные кровавую маньячку.
— Ты дурак, Федя. Ты ничтожество, ты ноль. — Вита шипела, словно змея. Истратив все, что у нее было, сейчас она отдавала саму себя на откуп последнему, что осталось.
Словам.
Выход был недалеко — куда вели эти туннели? Биска утверждала, что в заброшенную и закрытую инквизаториями ветку метро.
Так и представлялось, что как только у меня хватит сил дотащить наши тушки до поверхности и попасться им на глаза, они притащат меня к Егоровне.
Вот уж старуха повеселится на славу. В мысли вклинивалась неприятная, мерзкая догадка — стоит только явиться перед ее очами, как меня объявят без вести пропавшим.
Где-то там, наверху Майка и остальные. Хотелось верить, что они успели, старик жив. Сидят, заваривают чай, ждут меня…
— Ты ничто, — продолжила свою тираду Вита. Я посмотрел ей в глаза, подавил желание отвесить крепкую затрещину — уже ни к чему.
— Я ничто, — кивнул ей в ответ.
— От кого и от чего ты убежал сегодня? От судьбы? От прошлого?
Я не спорил — просто мне думалось, что единственной беглянкой передо мной была лишь она.
Биска не спешила исполнять приказ, Лиллит стояла там же, где и была.