Кровь над короной (СИ)
Бецкой не вскинулся, как ожидал Михайло Васильевич, на такие слова самодержца, а лишь посмотрел на свой доклад, который принялся листать император. Ломоносов тоже перевел взгляд на листки бумаги, и заметил что поверх строчек, написанных красивым писарским почерком, начертана густая вязь слов из корявых букв. Видимо, император занялся редактированием доклада, который, как он знал, прочитала прекрасно образованная государыня Екатерина Алексеевна. И внесла в него свои правки, предварительно согласовав их с Бецким.
Но что можно ожидать от человека, который всю жизнь провел в заключении, в условиях подземелья, в теснине «каменного мешка»?
— Еще одной основой образования и воспитания должен стать труд! Именно через трудовую деятельность юноша получает необходимые навыки, закрепляет их и получает насущную потребность в ежечасном труде, как на общее благо, так и на собственное положение в обществе. Вы это отмечали, любезный Иван Иванович, но может быть следует очертить это положение жирной линией, дабы принимать его за одно из главнейших?!
Ведь труд является главным фактором в создании материальных ценностей, и просто необходим для нравственного, умственного и физического совершенствования человека, его чувства собственного достоинства, свободы и счастья, а также общественного уважения. Именно привычка к труду, как считал Ушинск… я хотел сказать, ежечасному и добросовестному, есть одна из важнейших составляющих развития ученика…
Император остановился, провел пальцем по листам доклада, ориентируясь в своих замечаниях. И продолжил глуховатым голосом, прижимая листки искалеченной рукою, ладонь которой была обмотана белой холстиной — на ней виднелся розовый обвод в середине.
— Еще одно, на мой взгляд, важнейшее обстоятельство. Это личность самого учителя, который призван учить детей и юношество. Степень влияния педагога нельзя подменить программами и уставами, от его личности зависит прямая взаимосвязь между ним и учеником, преподаванием наук и воспитанием. Посему мы должны обратить на это самое пристальное внимание, господа. И открыть специальные заведения, где должны готовить учителей для их главной задачи — нести просвещение народу! Иван Иванович, вы сделали очень важное дело, но всем нам предстоит еще решить великую задачу! И в заключении вы все отметили верно, но я бы закончил более решительными словами — «личность воспитателя все в деле воспитания»!
Ломоносов испытал потрясение — с ними говорил образованный человек, умение строить последовательные и логически выверенные словесные конструкции об этом прямо свидетельствовали. Но где же косноязычие и невежество, которые они все ожидали от человека, волею обстоятельств вознесенного на престол?!
— Первой нашей задачей является разработка системы образования и просвещения народного. Понятно, что столь великая задача не может быть решена лихим кавалерийским наскоком, а лишь долгой и кропотливой работой, направленной на десятилетия. Господа, вот мои предложения, попробуйте их оценить, есть ли в них дельное, а недостатки отметьте особливо, но не ругайте меня за них. Я лишь попытался учесть опыт и знания более знающих людей, чем они есть у несчастного узника, всю жизнь проведшего в заключении тягостном. И лишь книги, что мне давали для чтения, помогали не просто выжить в подземелье при свечном огоньке, но и подумать над тем, какие исправления следует внести для исправления как господствующих у нас нравов и невежества, так и просвещения народа нашего. Эти листки я сам исписал, так что прошу не ругать меня за почерк и плохую грамматику — ведь у меня не было настоящих учителей, в жизни приходилось все самому постигать, своим умом — ведь я провел ее в «секретном каземате».
Ломоносов заметил выступивший румянец на щеках молодого императора, приняв его за скромность. Бросил взгляд на толстые стопки книг на соседнем столе — некоторые были раскрыты, между листами белели закладки. Желание Иоанна Антоновича читать обрадовало ученого — недаром европейские философы ратовали за просвещенных монархов.
«Мыслю я о следующем — любое большее дело следует начинать с малого, как верста начинается с первой пройденной саженью. А посему обучение важно начать с детского возраста, примерно с 10–12 лет отрокам, и открыть для первого раза в каждой из губернии по несколько новых церковно-приходских школ, где постигать будут предметы разные, для жизни требующиеся. Бога и государя почитать, знания о мире впитывать, арифметику и русскую словесность постигать.
То будет школа начальная, на три года рассчитанная, а из этого срока программы и уставы составить нужно. Платы за обучения не требовать, но родители отроков, если достаток имеют, обязательно должны школе той помогать, и при ней попечительский совет составлять.
Также требуется открыть в количестве нужном воспитательные дома на полном казенном содержании — не должно быть брошенных детей, и если оные родственниками не приняты, то государство наше над ними полную опеку возьмет. И на службу потом пристроит.
Открытие всех школ возложить на православную церковь, на содержание средства выделять из губернской казны, а ежели денег не хватит, то от государства. На первых порах занятия вести будут священники, ибо грамотны они и с народом живут, но потом направлять учителей из семинарий. Помещения потребные в городах изыскивать и у владельцев выкупать за казенный счет. Оплату положить добрую, не меньше десяти рублей, и с каждым годом на рубль увеличивать за выслугу, если результаты добрые будут, и теми деньгами за учительский труд поощряя.
Детки, что с похвалой школы сии закончат и потребность к учению испытывать будут, то по их пожеланию зачислять на казенный счет в народные училища разные. Оные следующей, средней ступенью образования станут. И готовить станут лиц третьего сословия для нужд государственных и общественных. То будут учительские семинарии, а также ремесленные и коммерческие училища. За обучение плату взимать только с тех, кто в состоянии ее оплатить. Но опосля службой не обязывать, если нужды не будет в оной.
Нужны фельдшерские школы, где лекарей добрых готовить по примеру армии нашей, но уже системно. А лучших в учебе отправлять на медицинские факультеты университетов. Но после обучения, все лекари должны отслужить требуемый срок.
Гимназии и кадетский корпус для обучения дворян предназначенные, в прежнем качестве оставить, но число их увеличить надобно, дабы потребность в образованных и должным образом воспитанных людях перекрыть. Как и заведения для девиц, подобно институту, что открыт недавно в столице нашей. Но для дворян, за исключением сирот и на службе отмеченных родителей, за собственный кошт обучение.
На этой ступени учить три али четыре года, в зависимости от программ в учебных заведениях принятых. Дабы подстегнуть рвение людское к образованию, каждый, кто аттестат получит, права личного дворянина получит. Но обязан будет отслужить государству нашему двенадцать лет беспрерывно, и там где указано будет, дабы свое обучение ревностной и честной службой оплатить и в должниках не остаться».
Ломоносов был не в силах поверить прочитанному — дворянство давать за одно только обучение?! Так отбоя в учениках не будет, купцы и торговцы, мещане городские чад своих в училища сами приведут. И Михаил Васильевич принялся читать дальше, перевернув второй листок.
«Что касается высших учебных заведений, то к Московскому университету присоединить новый в столице нашей, учредив его из заведения, что ныне при Академии наук обретается. Но также из оного заведения основать Технологический институт, где готовить инженеров и механиков для нужд заводов и мануфактур наших, для строительства всякого, выплавки металлов, рудознатцев добрых и знающих.
И учить там по четыре-пять лет, как за собственный кошт, так и за казенный. В последнем случае, за образование полученное, должны двенадцать лет отработать и там где указано будет. Выпускников университетов, отобрав самых годных и лучших, преподавателями в училища, семинарии и гимназии отправлять. А инженеров и механиков туда, где потребно будет. При необходимости следует в иных крупных городах наших новые университеты создавать и людей к знаниям приохотить по доброй воле, давая классные чины, которые по должностям следуют».