Разлука не для нас

Кортни поднялась, поставив бокал на стол.
— Извините, я на минутку вас покину. Телефон по-прежнему стоял у Эрика в
спальне. Питер, бывая в Лос-Анджелесе, останавливался или у приятеля, или в отеле «Амбассадор». Кортни не была уверена, что найдет в записной книжке телефон этого приятеля, так что начала с отеля. Через несколько минут в трубке послышался знакомый голос.
— Кортни? Ради всего святого, как ты узнала, что я здесь?
— Сьюзан сказала, что ты в Лос-Анджелесе. Питер, ты на ней женишься?
— На ком? На Сьюзан? — Наступило молчание. Когда Питер заговорил вновь, в голосе его послышались незнакомые Кортни мягкие, нежные нотки. — Мне это не приходило в голову… но, черт возьми, это мысль! Знаешь, меня никогда не тянуло к семейному очагу…
Об этом Кортни знала.
— Но Сьюзан — совершенно особенная девушка. Такая ласковая, домашняя, всегда веселая… Сейчас таких немного осталось. По-моему, мы с ней отлично уживемся вместе.
— Вполне вероятно.
— И маме она наверняка понравится. Мои старики уже потеряли надежду увидеть меня женатым.
— И неудивительно.
— Сьюзан так увлечена своей фотографией… И вот что пришло мне в голову: ведь мы с ней сможем работать вместе. Она пусть фотографирует, а я возьму на себя организацию и менеджмент. Думаю, это дело по мне.
«Лучше не придумаешь!» — мысленно воскликнула Кортни.
— Питер, а почему ты не позвонил ей из Лос-Анджелеса?
— Да я же завтра вернусь! — удивленно ответил он. — Тогда и увидимся.
— Питер, Сьюзан — очень романтическая девушка. Ей нужно постоянное внимание. Ты ее огорчил своим молчанием.
— Правда? — Он, кажется, и вправду расстроился. — Черт, я вовсе не хотел ее обижать. Просто не подумал… Хорошо, сейчас позвоню.
— Она здесь, со мной. Подожди, я ее позову.
— Отлично! Да, Кортни, спасибо тебе.
— Не за что.
Сьюзан и Эрик сидели на своих местах в мрачном молчании, словно размышляли о тщете всего сущего. Кортни картинно остановилась в дверях и провозгласила:
— Сьюзан, Питер ждет вас у телефона. Телефон в спальне.
Сьюзан вскочила, расплескав вино. Эрик едва успел выхватить у нее из рук бокал. С криком: «Иду!», словно Питер мог ее услышать, она бросилась в спальню.
— Как тебе это удалось? — спросил Эрик, промокая носовым платком лужицу вина на журнальном столике.
— Я знаю, где он обычно останавливается в Лос-Анджелесе. — Кортни почувствовала, что Эрик как-то напряжен. В дальнем конце коридора хлопнула дверь, и Кортни опустилась на диван рядом с ним. — Знаешь, он действительно хочет на ней жениться.
Эрик молча смотрел, как она устраивается на диване. Глаза его были холодны и непроницаемы.
— И ты этим недовольна?
— Что ты, вовсе нет. По-моему, они прекрасно друг другу подходят. — Кортни налила себе еще вина и откинулась назад. — Эрик, что тебе не нравится?
— Да нет, ничего. Просто не понимаю, зачем тебе устраивать их счастье.
— А почему бы и нет? — Кортни нервно теребила ремешок часов. — Я их познакомила, значит, в какой-то мере ответственна за то, что из этого выйдет. Наконец, я не хочу, чтобы Сьюзан сидела здесь весь вечер, жалуясь на подлецов-мужчин! Так почему бы не решить все проблемы одним телефонным звонком, если я знаю, где искать Питера?
— Они прекрасно могли бы разобраться сами. Кортни, мне кажется, ты до сих пор неравнодушна к Питеру.
Такое обвинение удивило и разозлило Кортни.
— Не все умеют, как ты, уходить не оглядываясь, — отрезала она.
Эрик словно окаменел, и Кортни прикусила язык. Но сказанного не воротишь. Эрик ошибся — Питер для нее сейчас ничего не значил. Кортни сама понимала, что поступила легкомысленно, по-детски: ей захотелось удивить и Сьюзан, и Эрика, изобразив из себя этакую добрую фею. Но что ж тут такого? В конце концов, Питер — ее друг, и она желает ему счастья. Они с Питером расстались лучше, чем Эрик с Бетти…
Эрик не двигался — только сверлил ее взглядом.
— Бетти ушла от меня двенадцать лет назад. Ты собираешься попрекать меня ею до конца жизни?
 
Кортни с отчаянием думала, что случайно вырвавшиеся слова могут стать причиной их разрыва.
— Я хотела сказать, что мы с Питером остались друзьями. Хорошо, может быть, я зря вмешалась. Если тебя это задело, извини. Все мы порой допускаем ошибки.
Эрик продолжал сидеть с каменным видом. В наступившей тишине царапал слух радостный щебет Сьюзан из спальни. Кортни вдруг почувствовала себя измученной, словно ссора продолжалась уже много часов. Он не смягчился от ее извинений — значит, она задела какое-то чувствительное место. Настолько чувствительное, что сейчас он размышляет, стоит ли после этого вообще иметь с ней дело. И внезапно Кортни с ужасом поняла, что он может уйти и от нее. Уйти, не оглядываясь.
Ее охватила нервная дрожь. Слова застряли в пересохшем горле. Впрочем, что она могла сказать? Что любит его? Боже, только сейчас она поняла, как сильно его любит!
Едва сознавая, что делает, Кортни поставила бокал и подошла к окну, выходящему на залив. Ей хотелось исчезнуть отсюда сию же минуту — а еще хотелось, чтобы он подошел к ней, обнял, положил ее голову себе на плечо, поцеловал в макушку, как делал уже столько раз… Что за неписаный закон она нарушила? Неужели теперь он поставит ей ультиматум?
— Чего ты хочешь? — спросила она сдавленным голосом, прижавшись лбом к стеклу.
Она услышала его шаги и обернулась. Эрик стоял рядом с ней: в синих глазах растаял лед, но осталась глубокая, как лесное озеро, печаль. Он поднял руку и нежно погладил ее по щеке.
Сейчас, Кортни, я хочу заняться с тобой любовью. А после поговорим.
Кортни вспомнился тот вечер у нее в доме, когда Эрик прислал ей цветы. Сейчас все повторялось с точностью до наоборот. Она знала — как и он, должно быть, знал в тот день, — что лучше бы сначала поговорить. Но тело ее ожило и потянулось к нему, властно требуя его прикосновения. Кортни кивнула и прижалась к груди Эрика.
— Только сначала выпроводи Сьюзан, — напомнила она.
— Обязательно.
Они долго лежали неподвижно, тесно прижавшись друг к другу, словно каждый из них боялся каким-то жестом нарушить гармонию, снизошедшую на них в тот момент. В голове у Кортни билась одна мысль: «Может быть, в последний раз…» И она стремилась запомнить каждое его движение, мужской запах, тепло и свежесть смуглой кожи, покрыть поцелуями каждый дюйм сильного тела. Эрик был, как всегда, нежным и внимательным. Он не двигался ни слишком быстро, ни слишком грубо: он заботился прежде всего о ней, а затем уже о собственном удовольствии. Даже сегодня, когда она ранила его оскорбительными словами.
Ложась в постель, Кортни боялась, что не сможет наслаждаться его ласками: она была слишком измучена и несчастна. Но Эрик доказал обратное. Прикосновения его рук и рта разжигали в ней страстное желание; скоро Кортни достигла вершины и потонула в огненном море неописуемого наслаждения. По стонам и содроганиям Эрика она поняла, что и он, забыв о переполняющей сердце боли и ярости, наслаждается любовью.
И снова они лежали, сжимая друг друга в объятиях, утомленные и счастливые…
— Боже мой!
Кортни с трудом открыла глаза. Эрик, освещенный бледным утренним светом, сидел на кровати. Кортни сразу почувствовала, что что-то не так. Ах да, они заснули вместе, не поговорив… и не заведя будильник. Кортни бросила взгляд на электронные часы и не поверила своим глазам. Девятый час! А у Эрика в 9:20 самолет на Гавайи!
Оба, не сговариваясь, вскочили.
— Ты собрал вещи? — спросила Кортни.
— Почти. Вчера я привез кое-что из прачечной — надо уложить… — Он растерянно провел рукой по волосам. — О Боже, я ни разу не опаздывал на самолет!
— Успеешь, успокойся. — Кортни тяжело вздохнула. Разговор, жизненно важный для обоих, снова откладывался на неопределенное время. — Я отвезу тебя в аэропорт.
Он покачал головой.