Разлука не для нас

Эрик двинулся к ней.
— Кортни, не позволяй ей портить нашу жизнь! — настаивал он. — Она очень молода и, как все молодые, категорична. Кортни, мне очень жаль, что так получилось; но пойми, это недоразумение не имеет никакого отношения к тебе… к нам с тобой.
— Да, да, конечно, — торопливо отозвалась Кортни уже в дверях. — Я все понимаю. Но мне пора домой.
Кортни оделась в гостиной. Эрик не пошел за ней — уважая ее право на уединение, он ждал, пока она приведет себя в порядок. На кофейном столике стояло забытое шампанское, вазочки с конфетами и пирожными. Сердце Кортни сжалось. Эрик прав: нельзя принимать эту глупую историю так близко к сердцу. Почему же ей так тяжело, что жить не хочется? Снова, как когда-то с Питером, она чувствует, что бьется о глухую стену… Нет, об этом она подумает позже.
Через несколько минут Кортни была уже готова. Она слышала, как Эрик вышел на кухню, и хотела принести ему рубашку, но он появился в гостиной в свитере на голое тело, с двумя бокалами апельсинового сока, один из которых протянул ей.
— Спасибо, — кивнула она. Сок был холодным, терпким, с вязкой мякотью: Кортни жадно осушила бокал — горло у нее горело по-прежнему.
Эрик бесстрастно наблюдал за ней. Что бы он ни чувствовал — гнев, боль, разочарование — на лице не отражалось ничего.
Кортни одернула блейзер, не зная, куда девать руки.
— Домой я доеду одна. Машину можешь пригнать утром.
— Я тебя отвезу. — Он тоже надел пиджак и снял с крючка ключи от машины.
— Ты на меня сердишься? — спросила она.
— Нет, что ты.
Он взял ее под руку и вывел в холл, но на улице отпустил. В ноздри ей ударил пряный запах эвкалипта.
— Не забудь, что у меня в багажнике твой чемодан, — напомнил он.
— Не беспокойся, не забуду.
Они ехали в напряженном молчании. Глядя в окно, Кортни тщетно пыталась придумать нейтральную тему для разговора. Наконец, уже на Пасифик-роуд, она решила поговорить о деле:
— На следующей неделе я еду на два дня в Чикаго. Мне хотелось бы остановиться в каком-нибудь новом отеле.
Эрик бросил быстрый взгляд в ее сторону.
— А чем тебя не устраивает прежний?
— Он всем хорош, просто надоели большие отели. Я устала от бесконечных коридоров и безликих дверей с многозначными номерами. Хочется чего-нибудь маленького и уютного.
— Я слышал немало похвал гостинице «Уэбстер». Всего двадцать номеров, комфортабельные комнаты, доставка утренней газеты, качественное обслуживание. Подходит?
— Отлично. Звучит очень заманчиво. Я еще не определила дату отъезда; ближе к делу позвоню тебе и скажу.
Эрик не отвечал.
— Ты больше не хочешь со мной встречаться? — спросил он вдруг.
Кортни нервно сцепила руки на коленях.
— Сейчас — нет. Пока ты не уладишь эту историю. Согласись, в этом есть смысл.
— Никакого смысла не вижу, — мрачно отозвался Эрик.
— Но, Эрик, это твоя проблема, тебе ее и решать.
— Согласен. И я ее решу. Но мне и в голову не приходило, что ты покинешь меня при первой же неприятности. Бросишь из-за дурацкого недоразумения, в котором я ни сном, ни духом не виноват!
Сердце у Кортни упало куда-то в пустоту — но она не повернула головы.
— Ты хочешь сказать, что я не прошла проверки на прочность?
— Если хочешь, да.
— Извини, я сейчас не в настроении сдавать экзамены. — Ответ прозвучал резче, чем хотела Кортни, и она сама это заметила. — Прости. Я не хотела тебя обидеть. Я, кажется, сама не понимаю, что говорю. Конечно, мы будем встречаться, если ты хочешь. Только… на тех же условиях, что до сих пор.
Эрик протянул руку и сжал ее холодную ладонь.
— Хорошо, я согласен. Пока я не разберусь с этой историей.
Эрик, похоже, был уверен, что в два счета избавится от назойливой претендентки на свою руку. Но Кортни одолевали дурные предчувствия. У красивой юной девушки, твердо решившей заполучить мужчину, немало средств для достижения цели: молодость и красота— главные, но отнюдь не единственные. Эрик ни разу не назвал ее по имени. Может быть, таким способом он хотел превратить ее в бесплотный призрак; но Кортни с детства боялась привидений. Девушка без имени представлялась ей какой-то сказочной колдуньей, способной приворожить Эрика даже против его воли.
 
Машина подъехала к ее дому. Эрик открыл дверцу, помог Кортни выйти и поцеловал ее в лоб. Она в ответ крепко обняла его, стараясь прогнать мысль, что это, быть может, в последний раз.
— Чемодан, — напомнила она.
— Ах да!
Вместе с ней он поднялся на крыльцо и поставил чемодан у дверей.
— Я позвоню тебе завтра?
— Хорошо, — согласилась она и попыталась улыбнуться, но онемевшие губы не складывались в улыбку. — Доброй ночи, Эрик.
Протянув руку, он нежно погладил ее по пылающей щеке.
— Кортни, у тебя, кажется, жар. Ложись в постель и хорошенько выспись.
— Обязательно, — успокоила она его, хотя подозревала, что в эту ночь не заснет. Подождав, пока Эрик спустится с крыльца, Кортни захлопнула дверь, прислонилась к ней и несколько минут стояла так, тупо глядя в пустоту.
Самое смешное — хотя, может быть, это вовсе не смешно — ей почему-то казалось, что Эрик приютил у себя в ту ночь юношу. По телефону он говорил что-то о «путешественнике», и Кортни сразу представила себе паренька на спортивной машине и с удочками, который волнуется оттого, что не может позвонить домой, а мама там с ума сходит…
Значит, Эрик приехал к ней в аэропорт Сразу после обеда с той девушкой. И не сказал ни слова. Хорошо, он не хотел портить ей настроение при встрече. А потом? Они провели вместе целый вечер и болтали обо всем на свете. Почему же он не рассказал ей эту историю — хотя бы как забавный анекдот?
Кортни пыталась убедить себя, что Эрик едва ли интересуется настойчивой блондинкой. В конце концов, он ухаживал за Кортни шесть месяцев. Такое терпение и постоянство плохо вяжется с образом бессовестного бабника. Однако Кортни слышала — и видела своими глазами — немало историй о зрелых мужчинах, безумно влюблявшихся в женщин гораздо моложе себя. Мужчине льстит внимание юной особы; рядом с ней он сам чувствует себя молодым. Любовь молоденькой девушки дает мужчине еще один шанс, надежду на новую жизнь, предлагает источник живой воды — какой мужчина устоит перед таким искушением?
Возможно, думала Кортни, Эрик не испытывает комплексов по поводу своего возраста. Или думает, что не испытывает. Но что, если девица не оставит его в покое? Кортни вошла в гостиную и остановилась перед зеркалом. Да, она привлекательна — но выглядит на все свои тридцать три. Кожа ее не так гладка и упруга, как в юности; она покрылась патиной зрелости — но к чему мужчине зрелость? Волосы по-молодому густы, но все реже она распускает их по плечам — взрослой женщине не к лицу молодежная прическа. Карие глаза все реже зажигаются восторгом или любопытством: они потускнели, и в глубинах их залегла потаенная печаль…
Питер пришел на Черно-Белый бал с дебютанткой. Еще во время их совместной жизни он часто обращал внимание на молодых девушек, восхищаясь их чистотой и свежестью. Он не сравнивал их с Кортни, по крайней мере, вслух — такими сравнениями занималась она сама перед зеркалом. А ведь сам на пять лет ее старше… Почему, интересно, она не заглядывается на юношей? В самом деле, мужчины и женщины устроены совсем по-разному.
Кортни со вздохом отвернулась от зеркала. Что делать? Хватит ли у нее сил встречаться с человеком, на которого претендует другая женщина? А если не хватит — что делать с пламенем, пылающим в крови? Боже, как она жаждет его — еще со вчерашнего дня… Нет, с той пятницы… Или это началось еще раньше? Как удалось ему обойти тщательно охраняемые бастионы и завладеть ее сердцем?
«Чемодан разберу завтра, — устало подумала Кортни. — А сейчас — спать». Все, что ей нужно — крепкий сон до утра. Сон, не нарушаемый ни эротическими видениями, ни кошмарами, ни горькими воспоминаниями. Развязать узел, думала Кортни, может только время. И один Бог знает, на чьей оно стороне.