Разлука не для нас
— Да, а мне этого совершенно не хотелось. Уже в те годы я мечтал о Сан-Франциско. К тому же в Индианаполисе нет ни одного приличного колледжа. В конце концов мы остановили свой выбор на Чикаго. Я надеялся, что со временем Бетти привыкнет к большому городу — но не тут-то было. Она все сильней и сильней скучала по дому. Без конца вспоминала родных, соседей, одноклассников. Вбила себе в голову, что мы рано или поздно вернемся, и считала дни до отъезда. Не хотела ни учиться, ни работать — зачем, если все равно уезжать? Стоило мне заговорить о переезде на Западное побережье, как она начинала лить слезы. Мне казалось, что мужу и жене для счастья достаточно друг друга, и все ясней я понимал, что в нашем браке что-то не так.
— Тебе не нравится Индианаполис? — спросила Кортни.
— Нравится, но не настолько, чтобы там жить. Я не понимал, что происходит. Ведь еще до свадьбы я делился с Бетти всеми своими мечтами и планами, и она ни словом не возражала!
Кортни бросила на него изучающий взгляд. В бледном предутреннем свете лицо его казалось темным и загадочным, как маска.
— Эрик, а ты уверен, что достаточно хорошо обсудил все с ней? — осторожно спросила она. — Знаешь, когда долго и напряженно о чем-то думаешь, начинает казаться, что все вокруг знают…
— Я все с ней обговорил! — веско повторил Эрик. — Бетти, видимо, надеялась переубедить меня после свадьбы. — Он устало потер лоб. — Однажды она отправилась погостить к родителям. Я надеялся, что эта поездка поможет ей избавиться от иллюзий. Но через неделю Бетти позвонила и сказала, что остается в Индианаполисе.
Эрик по-прежнему смотрел на дорогу; голос его был спокоен. Кортни положила руку ему на колено.
— А ты? — тихо спросила она.
— Поехал за ней. Черт возьми, она была моей женой! Я еще надеялся все уладить.
Хорошо, говорил я ей, мы не поедем в Сан-Франциско, я закончу колледж, найду работу в Чикаго… Но она и слушать не хотела. Переезд в Индианаполис — или развод. Я надеялся на ее родителей, но они… — Эрик пожал плечами. — Они, похоже, не хотели расставаться с дочкой, как и она с ними. Втроем они загнали меня в угол. Я не знал, что делать.
— Тебе пришлось выбирать между браком и мечтой всей жизни… Да, нелегкий выбор.
Эрик махнул рукой.
— Хуже не бывает! Мне казалось, что она поймала меня в ловушку. «Почему ты со мной все время соглашалась?» — спрашивал я ее. «Не хотела с тобой спорить». Такая, понимаешь, благородная застенчивость. Так вот, в Индианаполисе эта тихая девочка превратилась в такую упрямую стерву, каких я в жизни не видывал! И я задумался: да полно, точно ли я люблю Бетти? Может быть, я просто ее себе придумал?
Они свернули с шоссе. Машина подъехала к дому Кортни и остановилась, но ни один из них не шевельнулся.
— Ты называешь ее девочкой, — тихо, словно про себя, заметила Кортни.
— Да, потому что взрослые люди так не поступают. Конечно, во всем этом была и моя вина. Я был полон больших надежд и не замечал того, что происходит вокруг. А кое к чему приглядеться не мешало бы… Например, подумать о том, что Бетти даже не любит путешествовать. На свадьбу мои родители подарили нам путевку в Мехико. На две недели. Бетти запросилась домой через три дня.
— Да, не лучшая жена для туристического агента.
— Еще бы! Исчерпав все свои доводы, я уехал в Чикаго. На прощание попросил ее еще раз хорошенько подумать и решить, чего же она хочет. Через неделю Бетти известила меня, что подает на развод. Я не стал ей препятствовать.
— Должно быть, этого она и хотела.
— Вероятно. Мы с ней после этого не разговаривали. Мне было… тяжело с ней встречаться.
— Может быть, нужно было все же поговорить с ней? Нельзя таить боль в себе…
— Сомневаюсь, — с горечью сказал Эрик. Затем добавил уже спокойнее: — Я понимаю, о чем ты думаешь, Кортни. Не только о моем разводе с Бетти. Видишь, я собрался с духом и рассказал тебе все, что мог.
— Да, — согласилась она и наклонилась, чтобы его поцеловать. — Спасибо тебе, Эрик.
Он сжал ее в объятиях и со всем пылом неутоленной жажды приник к ее губам. И Кортни страстно ответила ему — но лишь на несколько секунд, а затем мягко, но решительно высвободилась из его рук.
— Мне пора.
— Кортни, можно мне подняться к тебе?
— Но, Эрик, мне же в десять вставать! — взмолилась она.
— Зачем? Куда ты собираешься? Кортни изумленно смотрела на него.
Забыл он — или не знал?
— В Лос-Анджелес. Разве ты не знаешь?.. Лицо его застыло.
— Откуда, по-твоему, я могу знать? — произнес он медленно, тщательно выговаривая каждое слово.
— Я заказала билеты Дженнифер. Она сказала, что тебя нет на месте… — Кортни беспомощно развела руками. — Я думала, она тебе передаст…
— Сегодня после обеда я не возвращался в офис, — глядя в сторону, ответил Эрик. — Должно быть, она оставила мне записку.
Кортни кусала губы от досады.
— Прости, Эрик, но мне надо поспать хотя бы пять-шесть часов. Это деловая поездка, и я должна быть в форме.
— Понимаю.
— Нет, не понимаешь. Ты думаешь, я нарочно…
Он приложил палец к ее губам.
— Я все понимаю. Ты ни в чем не виновата. У нас впереди много дней и ночей. Я столько ждал, что потерплю еще немного. — Он открыл ей дверь. — Когда ты вернешься?
— Во вторник.
Эрик кивнул, не отрывая глаз от ее лица.
— Хорошо, позвоню во вторник.
— Позвони. Я буду ждать.
Она хотела поцеловать его, но не осмелилась — лишь нервно облизнула губы.
— Спокойной ночи, Эрик. Спасибо за прекрасный вечер.
Он невесело улыбнулся.
— Не стоит. Не забудь поставить розу в воду.
— Лучше я положу ее с собой в постель, — ответила Кортни и, послав ему прощальную улыбку, скрылась за дверью.
Несколько минут Эрик неподвижно сидел за рулем своего «БМВ». Ему хотелось выплеснуть свое раздражение — закричать, громко выругаться, даже, пожалуй, что-нибудь разбить. Действительно, Кортни ни в чем не виновата. И он не виноват. Обычное недоразумение. Но он так ждал сегодняшней ночи, так надеялся…
Эрик понимал, что Кортни, пережив неудачный опыт, опасается физической близости и предпочитает ей близость духовную. Догадывался, почему она так настойчиво расспрашивает его о прошлом. Понимал, но долго не мог собраться с духом и излить свою давнюю боль.
С Бетти он делился всеми мыслями и чувствами, но это ни к чему хорошему не привело. После развода Эрик замкнулся в себе; с годами эта черта стала его второй натурой, и до встречи с Кортни Эрик лишь смутно осознавал, что душе его чего-то недостает.
Эрик вывел машину на шоссе и помчался по пустым в предутренний час улицам. Лишь, когда за окнами замелькали ярко освещенные рекламными вывесками здания делового района, он сообразил, что едет к себе в офис.
Припарковав машину у подъезда, он отпер дверь и двинулся ощупью по темным коридорам. Лишь войдя в кабинет, он зажег свет — и увидел на столе несколько записок. Была среди них и такая:
«Кортни Стюарт заказала билет на рейс 10АМ ПСА до Лос-Анджелеса на субботу, 23 апреля. Остановится в «Амбассадоре». Вернется во вторник.
Дженнифер».
На записке стояла дата и время: 14.15. Почему он не вернулся в офис? Он бы успел прочесть записку, заехать домой, переодеться, приехать за Кортни… Да, черт возьми, Кортни была уверена, что он знает о ее поездке. Дурацкое недоразумение, и некого винить, кроме самого себя.
Эрик положил записку на стол. Другие сообщения он не просматривал: случись что-то важное, Дженнифер бы его разыскала. Зачем же он приехал сюда? Неужели сомневался в словах Кортни? Да нет, скорее хотел удостовериться в том, как зло подшутила над ним судьба. И за дело: как мог он, тридцатипятилетний мужчина, забыть о работе из-за предстоящего свидания?
Эрик поморщился при мысли об этом, погасил свет и вышел из офиса.
«Единственное, что я знаю наверняка, — говорил он себе, садясь в машину и заводя мотор, — что я люблю ее. Влюблен, как школьник, и веду себя, как впечатлительный юнец».