Обещание грешника (ЛП)

Виски Cinque De Bellis — единственный законный бизнес, которым мы с братьями владеем независимо от нашего отца. Как бы он ни пытался перенять идею, когда мы ее разрабатывали, мы все твердо решили, что не хотим, чтобы его грязные руки прикасались к тому, что принадлежало нам.
Наш старик может быть отличным бизнесменом. В конце концов, никто не может достичь того положения, которое он занимает, не обладая определенным умом. Но у него есть сверхъестественная способность все портить. И я уверен, что он нашел бы способ использовать наш виски с пользой для себя и других своих деловых операций. Тех, что происходят незаметно.
Не поймите меня неправильно, мы так же вовлечены в эту часть семейной империи, как и наш отец. Но не похоже, что у кого-то из нас был какой-то выбор. В день, когда нам исполнилось тринадцать, нам всем вручили оружие, поставили перед мужчиной и сказали, что либо он, либо мы.
Отец года, черт возьми.
Джио и Санто сделали все, что было в их силах, чтобы уберечь нас, младших детей, от этого. Пытались убедить нашего отца, что ему не нужно, чтобы мы все на него работали, но мои старшие братья в то время сами были молоды. Даже сейчас я не думаю, что старик стал бы их слушать. Всегда остается либо его путь, либо могила. Ты либо становишься в строй, либо зарабатываешь место в морге.
В тишине комнаты одновременно начинают звонить все наши телефоны. Я беру свой со стола.
ВИН:
Папа ведет себя страннее, чем обычно.
Я смотрю на Джио и Марселя.
— Что он сделал? — Спрашиваю я, нутром чувствуя, что исчезновение нашего брата как-то связано с нашим отцом.
Джио отправляет сообщение, и я жду ответа Вина.
ДЖИО:
В чем определяется странность? Что он делает?
ВИН:
Он расхаживает по комнате, спрашивает, где Санто, и бормочет о том, что ему лучше не опаздывать на церемонию.
— Какого хрена? Он с самого начала вообще не хотел, чтобы эта свадьба состоялась. С чего бы ему беспокоиться о том, где сейчас Санто? — спрашиваю я Джио. Свадьба должна начаться через два часа. Хотя сейчас я сомневаюсь, что церемония вообще состоится.
— Мы должны найти Санто. Он не мог просто взять и уйти или сбежать, не сказав никому из нас, — говорит Джио.
— А значит, он все еще в городе, — добавляет Марсель. — Кто-нибудь пытался связаться с сестрой Шелли?
И тут у меня в голове словно загорается лампочка. Почему я не додумался позвонить сестре Шелли?
Вероятно, потому, что они отдалились друг от друга, и женщину не пригласили на свадьбу. Но, тем не менее, если невеста Санто сбежала, возможно, кто-то из ее семьи знает, куда она отправилась.
Я нахожу в телефоне старый контакт и набираю номер.
— Гейб, что я могу для тебя сделать? — спрашивает знакомый голос в трубке.
— Ты что-нибудь слышала о Шелли? — спрашиваю я ее.
— Нет, думаю, я последний человек, к которому она обратилась бы, — говорит Кристен.
— Есть какие-нибудь идеи, куда бы она пошла, если бы она, скажем… струсила или что-то в этом роде?
Кристен смеется.
— Шелли бы не струсила, и она ни за что не сбежала бы от Санто. А что? Что происходит, Гейб?
— Они оба пропали без вести. Шелли и Санто. Никто не видел и не слышал ни о ком из них со вчерашнего вечера, и до церемонии осталось около двух часов, — говорю я. — Послушай, Кристен, если у тебя есть хоть малейшее представление о том, где она могла быть или куда они могли пойти, мне нужно знать.
— Есть один домик. Он примерно в часе езды от места проведения церемонии. Он принадлежал нашему отцу. Он оставил его мне и Шелли. Я туда не езжу, но знаю, что Шелли и Санто часто туда наведывались, когда были моложе. Сейчас я отправляю тебе адрес. — Кристен делает паузу. — Когда найдешь ее, дай мне знать, пожалуйста.
— Конечно. — Я вешаю трубку, затем быстро поворачиваюсь к братьям. — Поехали. Маловероятно, но они могут быть в старом домике отца Шелли. Кто-нибудь знал, что у нее есть домик для отдыха? — спрашиваю я их, и они оба качают головами.
Пролог — глава 4
 
Холодно. Везде холод. Я позволяю ему заморозить меня изнутри. Наслаждаюсь оцепенением, которое он оставляет после себя. Мне это нужно. Оцепенение. Мне нужно это, чтобы больше ничего не чувствовать. Потому что чувствовать все это — слишком.
Я смотрю на безжизненное тело своей невесты, прижимая ее к груди. Сегодняшний день должен был стать началом нашей вечности, всей нашей оставшейся жизни. Началом нашего конца.
А теперь это просто наш конец.
Мои пальцы убирают спутанные пряди волос с ее лица. Я знаю, что это Шелли, даже если ее лицо неузнаваемо. Имя — мое имя — вытатуированное у нее на запястье, говорит мне, что я не ошибаюсь. Я подумал, что если просто посижу здесь, обнимая ее, то в конце концов проснусь и пойму, что все это не по-настоящему. Но я все еще жду, когда проснусь. Она сказала, что хочет мне что-то сказать, что-то о ребенке. Моя рука лежит на ее животе. Наш ребенок, вероятно, был размером с фасолинку, но он был наш. Ее и мой.
Теперь все кончено.
Ее больше нет. Ребенка больше нет. Смысл моей жизни исчез.
Дверь в дом распахивается, и я поднимаю голову, чтобы увидеть трех моих братьев, входящих в дверь, но все они останавливаются как вкопанные. На их лицах отражается шок, когда они видят перед собой эту сцену. Я ничего не говорю.
А что я могу сказать?
— Что..? — начинает спрашивать Джио, но колеблется. Он подходит и присаживается на корточки передо мной. Он смотрит на тело Шелли, разглядывая ее избитое лицо, засохшую кровь по всему торсу, рукам, ногам, повсюду. — Черт. Санто, что случилось?
Я моргаю, глядя на него.
— Она сказала, что хочет поговорить, попросила меня встретиться с ней здесь, а не в отеле. — Мой голос охрип, вероятно, из-за того, что я всю ночь кричал, чтобы моя невеста проснулась.
— Санто… Я… — Джио кладет руку мне на плечо, и остальные его слова повисают в воздухе.
— Я нашел ее такой. На кровати. На ней… на ней не было одежды, — говорю я.
Я обернул вокруг нее одеяло, приподнял ее тело и сел на пол, положив ее голову себе на колени. Так я и просидел всю ночь. На этом месте.
— Джио? — Гейб наклоняется и поднимает что-то с пола. Я не вижу, что это. Мне все равно. Ничто больше не имеет значения.
— Он не сделал этого, — ругается Джио себе под нос. — Я убью его на хрен.
Из-за этого я снова поднимаю голову.
— Кого? — спрашиваю я.
— Нашего отца, — говорит Джио, зажав запонку между кончиками пальцев. Запонку с тиснеными спереди буквами ДБ. Ту самую, которую мой отец носил каждый день, сколько я себя помню. Я моргаю. Затем холод снова берет верх.
Если я замерзну, то не смогу чувствовать. Ни предательства, ни потери, ничего, кроме оцепенения.
Пролог — глава 5
Я наблюдаю, как мой отец расхаживает взад-вперед по прихожей дома нашего детства. Он не знает, что я наблюдаю за ним. Мне всегда удавалось оставаться незамеченным. Это был ключ к моему выживанию, когда я рос в этом доме.
Но сейчас со стариком творится что-то неладное. Я видел его нервным, видел его злым, но это? Что бы это ни было, я никогда раньше такого не видел. Он как будто знает, что что-то или кто-то придет за ним. И он ждет этого.
Телефон вибрирует у меня в руке. Я смотрю вниз и вижу имя Джио, мелькающее на экране.
— Да? — выдыхаю я.
— Ты все еще с папой? — спрашивает он меня.
— Да. Что-то действительно не так, Джио, — говорю я ему.
— Кто еще есть в доме?
— Снаружи несколько солдат. Может быть, пятеро.
— Избавься от них. Скажи им, чтобы шли в церковь или еще куда-нибудь.
— Зачем? Что происходит? — спрашиваю я его.
— Просто избавься от них и убедись, что старик не уйдет. Я приеду через тридцать минут, — говорит он.
Я выхожу через боковую дверь и нахожу двух солдат моего отца, стоящих на страже.