Золотой воскресник
– А второе?
– Что второе?
– Правило?
– Второе – я не знаю.
* * *О новой постановке “Жизели”.
– В сумасшедшем доме, – рассказывает Регина, – Цискаридзе лежит, свернувшись, в позе эмбриона, и вдруг он поднимается – совершенно голый! А надо вам сказать, у нас мальчики очень хорошо сложены. Наш балет правильно развивает мышцы. Они совершенны – наши мужчины балетные. Длинные ноги, бедра… Хотя Рудик Нуреев был невысокий, с короткой шеей, без талии, но у него были очень длинные руки, что хорошо для поддержек.
– Представляю, как вас ревновал Асар.
– Почему?
– Вокруг вас такие красавцы…
– Ну, не знаю, во всяком случае, в старом альбоме я не увидела фотографии молодого Мессерера. Хотя он никогда за мной не ухаживал. Вот брат его – это да!..
* * *– Я ем все без исключения – никогда никаких диет, – она говорила мне. – Положите мне, пожалуйста, четыре куска сахара. Мало, пойду еще положу, видимо, кусочки очень маленькие – несладко. Всегда ела что хотела и сколько влезет – если вечером не плясать…
* * *В старом корпусе на втором этаже, от лестницы направо, по соседству в “Переделкино” жил поэт и переводчик Ян Гольцман. За все время мы и словом не перемолвились. В канун Рождества мне кто-то постучал. Ян стоял в коридоре в пальто, старой шапке меховой и держал замерзшие коричневатые яблоки, сорванные с яблони возле пруда. Так с тех пор я представляю Поэта – в шапке с зимними яблоками в руках.
* * *Тишков – задумчиво:
– Не знаю, где сделать выставку – в Париже или Воронеже? Думаю, в Воронеже. Народ там сердечный – придут, обниматься будут…
* * *В городе Мезени Юрию Иосифовичу Ковалю по недоразумению выбили зуб в очереди в магазине. Я сразу вспомнила первую фразу его “Самой легкой лодки в мире”: “С детства я мечтал иметь тельняшку и зуб золотой”.
– Тельняшка у вас уже есть, – говорю, – и золотой зуб уже не за горами.
– Да, – вздохнул он. – Правильно Цветаева сказала, что стихи всегда сбываются.
* * *– Лёня! Я люблю тебя!
– Я тоже, – он отвечает позевывая.
Я говорю:
– Ты бы сначала зевнул незаметно, а потом бы ответил бодро: “И я тоже”.
А он:
– Это случайно получилось такое совпадение…
* * *Даур Зантария:
– Давай, ставь точку и приходи. Или многоточие. Чтобы надо было задуматься. Сесть между трех точек и крепко подумать.
– Ага, – говорю, – как я соберусь, так ты сразу уходишь.
– Клянусь, даже если мой дедушка встанет из гроба и позовет меня – я останусь! А пока пойду перечитаю книгу “Моя собака любит джаз”…
* * *В пустынной “Малеевке” поздней осенью мы жили с Серёжкой, а в номере напротив с маленьким сыном Сашей обитала некая Любовь Сергеевна.
– У нас попугай говорящий, – рассказывала Любовь, – у него довольно богатый словарный запас: “Петруша, Петечка…” А Сашу он почему-то зовет Сашка. Хотя у нас так никто его не зовет. Все зовут его Александр, Шура и Сашуля.
* * *Юрий Коваль звонит мне после нашего с ним выступления по радио:
– Маринка! А ты не могла бы сделать точно такую же передачу про моих друзей – скульпторов Силиса и Лемпорта? А то им очень понравилось. Особенно Силису, потому что Лемпорт был в полуотрубе. Как они поют “Туфельки белые, платьице белое”! И я бы им подпел, вошел в кадр…
* * *На Урале у Лёни в городке Нижние Серги пошли в гости к тете Кате. Она к нашему приходу пирогов напекла. А мы ей подарили банан. Она впервые встретилась с бананом.
– Только б их и ела! – радовалась тетя Катя. – Зубов-то нет!
– Вот видишь, – Лёня говорит Серёжке, – у тети Кати нет зубов. Это она конфеты в детстве рубала.
А та хохочет:
– Мы и не знали, что это!
* * *– Ешь, пока не околе́шь! – потчует нас тетя Катя. – Чтоб потом сказали: “У тети Кати досыта пирогов наелись!” Вот эти сладкие – с конфетами, а несладкие – с солеными грибами и картошкой.
– Я лопну, – говорю, – и так уже четыре куска съела.
– Нипочем не поверю, – сказала тетя Катя.
А ее внук Вовка:
– Правда! Я считал!..
* * *– Однажды я путешествовал по Енисею, – рассказывал Яша Аким. – И опустил письмо в ящик на столбе, к которому просто невозможно было подойти. На пустыре все заросло крапивой выше человеческого роста, даже моего! А ящик до того заржавел, я еле просунул в него письмо. Вот это была слабая надежда, что письмо дойдет, но – как ни странно – доходило!
* * *Когда мы поселились в Уваровке, к Люсе полноводной рекой хлынули местные жители – просить на пол-литру. Пришел мужик в кепке, вежливо постучал и сказал:
– К вам можно? Здравствуйте. Ну – давайте знакомиться. Я – Толя Пиздобол.
* * *– Вчера иду к себе на огород, – рассказывает Люсе старуха-банщица в Уваровке, – вдруг вижу, из прудика башка торчит.
– Ой, не рассказывай мне страшное на ночь, – замахала руками Люся.
– А ничего страшного! Это Нинка забралась по горло в пруд, стоит и протрезвляется.
* * *Поругались с Лёней в гостинице в Красноярске. Лёня хлопнул дверью и ушел. Вечером вернулся и принес все, что я люблю: камень черный в голубых разводах с Енисея, книгу египтолога Лепсиуса Карла Рихарда “Памятники из Египта и Эфиопии” и две свежих слойки с сахаром.
* * *Яков Лазаревич Аким:
– Тут позвали на телевидение с Валей Берестовым. И всю дорогу ведущий звал меня Яков Акимович Лазарев. Конечно! Если он в начале окрестил меня живым классиком, то можно не стесняться! Зато в конце, когда мы уходили, дабы нас как-нибудь задобрить, режиссер проводил до лифта и на прощание произнес: “Как приятно смотреть на ваши добрые лица”.
* * *– Белла сказала: “Мозг все время думает о мозге”, – говорит Андрей Битов. – Так и я – все время думаю о мозге.
Евгений Попов:
– А о шопе?
– О жопе я забочусь.
– Ну что ты все жопа да жопа, – сказал Евгений Попов. – Скажи культурно: ass.
* * *– В четверг мы идем в Кунцевский музей, – объявила Люся. – Кто хочет – может присоединяться!
– А что там хранится?
– Как что? Разные предметы Кунцевского района! А в пятницу, я не знаю во сколько, у нас экскурсия в музей фонарей. Это смешно звучит, но может быть очень интересно и, главное, бесплатно.
* * *У Лёвы с Люсей гостил Люсин первый муж, полковник Юра Черных. Потом он уехал домой, и вдруг от него приходит Лёве ценная бандероль на 10 рублей.
– Что мне мог прислать из Казани муж моей жены – на десять рублей? – удивился Лев.
Отправился на почту и получил тубус. Там лежал свернутый в трубку ватман.
На ватмане Юра нарисовал Лёве златогривого льва и написал:
“Повесьте на стену или на дверях. Это я сам нарисовал.
Л. Б. Москвину от Ю. Г. Черных. Лето 1986 г.”
* * *– Меня до сих пор мучает совесть, – сказала Ленка Книжникова, – как я бросила в тебя в восьмом классе Уставом ВЛКСМ…
* * *В Юру Ананьева влюбилась девушка из Херсона. Писала ему письма, звонила, приезжала в Москву, ходила на его спектакли в Уголок Дурова и рассказывала у себя в Херсоне, какой у нее парень мировой – артист и дрессировщик!
Она там ковры на улице выбивает, ей кричат изо всех дворов:
– Лилька! Иди! Твоего Ананьева по телевизору показывают!
А Юра – мне, тревожно:
– Слушай, она думает, что я все время в блестках. А я – то в блестках, то сама знаешь в чем!..