Невеста решает бунтовать

Из холла я поворачиваю в Галерею парадных портретов, через неё быстрее всего добраться до нужной мне террасы. Галерея традиционно безлюдна, только почившие Великие князья смотрят со стен и словно укоряют. Меня? Последнего прямого потомка? Я приподнимаю подол и бегу. Запыхавшись, я легко скрою за одышкой своё истинное отношение к принцессе. Я боюсь, что самоконтроль подведёт меня, и Габриэль увидит моё истинное отношение.
Я совершенно не ожидаю, что окажусь в галерее не одна. Перед портретом легендарного Дарена Вадора, склонив голову набок, стоит брюнет. Царственная осанка, презрительный прищур, руки небрежно заложены за спину и пальцы сцеплены в замок.
Мои шаги гулко отдаются от стен.
Брюнет медленно поворачивается, и я невольно думаю, что уроки высокомерия нужно брать именно у него.
Мы не были представлены друг другу, но я знаю, кто этот брюнет. Он ни кто иной, как посол империи Таэль, граничащей с Вадором и мечтающей, как они говорят, “воссоединиться с полуостровом”.
До того, как храм Белой богини был захвачен чудовищами, полуостров действительно входил в состав империи.
Я останавливаюсь, будто на стену налетаю. Посол –  фигура весомая. Могу ли я использовать его для защиты семьи? Это будет называться государственной изменой, да? Но я не собираюсь стесняться! Звучит по-детски, но правящая семья первая совершила предательство.
Может, завещание последнего Великого князя и впрямь было подделкой?
Наверное, я слишком пристально рассматриваю посла. Он насмешливо изгибает полные губы:
– Леди, я настолько хорош, что вы влюбились с первого взгляда? –  в голосе неприкрытая насмешка.
Стройный, поджарый, черты лица, что называется, породистые. Его глаза завораживают –  чёрные, как безлунная ночь, совершенно лишены естественного блеска. Кровь… демонов?
Что он там спросил?
Я медленно приближаюсь к брюнету. Вблизи видно, что волосы струятся мягкой волной. На ум невольно приходит сравнение –  Рей иногда позволял себе ходить с сальными. Кажется, господин посол удивлён, да? Я улыбаюсь.
Коснувшись его плеча, стряхиваю невидимую пылинку.
Его глаза широко распахиваются. Он задерживает дыхание.
– Господин, вы скоро лопните от самодовольства.
Я не лгу. Вскоре этот холёный высокомерный тип найдёт свою смерть. Он будет разорван дикими зверями на ближайшей Великокняжеской охоте.
 
Глава 3
 
– Неужели?
– Хей, я предсказала вам близкую смерть. Вы могли бы быть посерьёзней.
Его взгляд становится острым, совсем не таким, какой ожидаешь от высокомерного лорда, услышавшего в свой адрес очень злую шутку. Самое поразительное, что господин посол совсем не злится, а ведь при желании он мог бы раздуть мои слова в международный скандал. Я только сейчас сообразила… Или не мог? Свидетелей-то нет.
Он повторяет мой жест, стряхивает несуществующую пылинку уже с моего плеча. Но если у него рукав длиный и из плотной ткани, то у меня летящий рукав-крылышко. Его пальцы словно невзначай соскальзывают по моей обнажённой коже.
От мужчины приятно пахнет кофе…
Простейший жест, но у меня дыхание перехватывает. Я злым шлепком ударяю его по ладони, но в результате только прижимаю его пальцы к себе. Лорд искренне хохочет:
– Госпожа, вы очаровательны, когда похожи на разъярённого котёнка. Не назовёте своё имя, раз уж мы оказались в столь… интимной ситуации?
– Оу? Господин таэльский посол не может узнать высшую аристократку страны визита? Неужели господин посол некомпетентен?
Я, наконец, разрываю дистанцию и иду прочь. Сердце бешено колотится. Я всерьёз опасаюсь, что он попытается меня остановить. Иногда отсутствие свидетелей отнюдь не благо.
Сейчас нет, а в будущем после следует иметь в виду и… использовать.
До выхода из Парадной галереи всего несколько шагов. Посол меня не преследовал, но на выходе меня догоняет его смешок:
– Кто сказал, что я не знаю? Княжна Иси, вы так и не ответили на мой вопрос. Вы влюбились в меня с первого взгляда?
Ха!
– С десятого!
– Начинаю отсчёт, княжна Иси.
 
Он смеет называть меня домашним именем? Наглец!
Я нарочно захлопываю дверь с грохотом и понимаю, что он вывел меня из себя. Нет, я, конечно, сама дала волю эмоциям, в душе буря, и в таком состоянии просто нельзя появляться перед принцессой. А ещё я из-за задержки непозволительно опаздываю.
Плохо!
Я сворачиваю с дорожки и останавливаюсь в тени дерева. В стороне начинается хозяйственная часть. Кажется, прачечная, но я могу ошибаться.
– Девушка! –  зову я, заметив служанку в форме низшей горничной.
– Л-леди?
Возраста Лали, испуганная моим обращением, меня не узнала… Полагаю, она не способна ни на что, кроме своей работы.
– Мне дурно. Ты можешь принести мне воды?
– Я… Л-леди…
Чего я и ожидала.
– Тогда просто проводи меня!
Если я появлюсь в сопровождении случайной горничной, сошлюсь на скверное самочувствие после волнительного вечера и бессонницы, принцесса вряд ли заподозрит, что я прозрела.
– Д-да, леди.
Я хватаюсь за её руку, слегка наваливаюсь, но  не так, чтобы девочке было тяжело. Главное, чтобы со стороны я выглядела полуобморочной.
– Мне туда нельзя, –  пугается горничная, когда я сворачиваю на тропинку в сад, где принцесса устроила чаепитие.
– А бросить леди в кусты можно?
Горничная больше не осмеливается возражать.
Моё появление быстро замечают, из беседки мне навстречу устремляются три младшие фрейлины.
– Княжна Исидара?
– Белая богиня, что с вами?
– Нужен доктор?
Горничная застывает. У неё словно ноги отнялись.
– У меня закружилась голова, а эта милая девочка меня проводила. Я боюсь, если бы не она, я бы не справилась. Одна из фрейлин тотчас предлагает мне локоть. Горничная получает пару слов похвалы и опрометью бросается прочь от пугающего её высокого общества.
Я, притворяясь умирающей лебедью, добираюсь до беседки.
– Белая богиня, княжна! –  принцесса выглядит искренне взволнованной.
– Прошу прощения, у меня голова закружилась, –  торопливо извиняюсь я. –  Мне уже гораздо лучше. Видимо, я вчера переволновалась, –  надеюсь, звучит правдоподобно.
По знаку принцессы старшая фрейлина подаёт мне чай, и я горячо благодарю.
– Не извиняйтесь, княжна. Леди не дадут соврать, мы все вам очень сопереживаем. Господин Лотт так трогательно просил вашей руки. Признаться, когда я только услышала, я подумала, что мы сможем поздравить вас с благополучным разрешением, однако князь Кокберг остаётся холоден даже к такому проявлению чувств. Всё равно, вы такая счастливая!
Нет.
В прошлом я бы согласилась, но теперь, когда я знаю цену сладким словам…
Прямо сейчас я не могу избавиться от Рея насовсем, но могу извлечь из положения хотя бы небольшую пользу.
Покачав головой, я возражаю:
– Ваше высочесто, вчера Рей Лотт поступил очень… неосмотрительно. Я понимаю, что он действовал из лучших побуждений. Но разве такой талантливый человек не должен был задуматься о последствиях? Теперь в “Светской хронике” наша семья представлена высокомерными снобами, на мою репутацию брошена тень. Говоря откровенно, я разочарована. Уверена, папа отнёсся бы лучше, если бы Рей не сделал частные вопросы достоянием публики.
– Любовь ослепляет и заставляет совершать глупости, –  леди Аль, старшая фрейлина, снисходительно отмахивается от моих обвинений.
Хорошо, что это она, а не принцесса лично.
– Не говорите так, леди. Влюбиться может каждый, но я убеждена, что её высочество никогда не позволит себе глупостей. В конце концов, оправдывая господина Лотта таким образом, разве вы не принижаете его, ровняя с простолюдином?
На первый взгляд может показаться, что я защищаю Рея, но на самом деле я снова возлагаю на него вину за недопустимое поведение. Эх, хотела бы я сказать, что он оскорбил меня, но чрезмерно яркая реакция вызовет у принцессы слишком много вопросов. Не стоит спешить.