Моя маленькая месть (СИ)
— Мама, папа, знакомьтесь: айла Джульетта Брели, безумно талантливая ведьма из Бердыча и опять же безумно симпатичная во всех отношениях девушка. Джульетта только что закончила четвертый год обучения в академия. Она лучшая на курсе.
— Добрый день, милорд, миледи. — Присела в неуклюжем реверансе. — Эрик столько о вас рассказывал!
Ложь, но не могла же я признаться, что ничего о них не знала.
— Рады видеть вас, айла.
Ответ Монфея-старшего показался мне суховат, равно как взгляд, которым он меня окинул, цепкий, недружелюбный. Но с чего бы ему радоваться, Эрик наверняка им все рассказал, вот отец и дуется. Сын — и женится на мещанке!
Зато мать Эрика приняла меня более благосклонно. Пусть улыбались только ее губы, тон излучал доброжелательность.
— Так вы из Бердыча! Проездом? И как вам столица?
— На лето. Я приехала на благотворительный бал, получила бесплатный билет. Спасибо, хорошо.
Я словно вновь стояла перед приемной комиссией и не знала, куда деть руки. А также глаза и прочие части тела.
На помощь вновь пришла… Двуликий, я даже не в курсе ее полного титула! Эрик лорд, а его отец, тоже? Алекс вот сын барона. Эх, следовало озаботиться этим раньше, а не витать в розовых облаках! Ладно, стану пока звать ее леди Монфей, пусть это и неправильно.
— Выходит, вы действительно прилежная девушка. Бесплатных билетов мало, они достаются лучшим. Садитесь!
Леди Монфей указала на свободное место подле чайного столика. Всего таких столов было несколько, по одному на группку из дивана и пары кресел. Все наборные, с цветочным орнаментом.
Мне досталось место за соседним со столом Монфеев, зато подле кресла Эрика. Он пил чай вместе с родителями, но по факту мы оказались рядом, при желании могли соприкасаться рукавами.
— Ну вот, все в сборе, — подождав, пока я сяду, кивнула леди Монфей, — можно подавать чай.
Стало неловко. Я последняя, меня ждали столько человек…
Леди Монфей позвонила в колокольчик, и седой как лунь слуга внес поднос с тремя фарфоровыми чайниками, расставил по столикам. Следом вошли лакеи с тарелками, полными всяческих сластей. Они распределились между гостями, наполнили маленькие тонкие синие чашечки. Такую брать в руки страшно: вдруг расколешь.
— Костяной фарфор, — шепнул мне на ухо Эрик. — Сахар бери щипцами, ложкой по стенкам не стучи.
Поблагодарила за заботу улыбкой. Ему не придется за меня краснеть, я пусть и провинциалка, но не из норы откопалась.
Чашку я взяла за ручку столь же изящно, как молчаливая блондинка, — чуть оттопырив мизинец. Не засунула печенье в рот целиком, а аккуратно отломила кусочек. Вот, любуйтесь, и у ведьм есть манеры.
— Сын рассказывал, вы познакомились по переписке в читательском клубе. Так старомодно! Увы, молодежь теперь не жалует письма и книги.
— Совершенно верно. Я написала поэму… Не подумайте, так, дурные стихи, и разослала по членам дружественного клуба.
— О, я, кажется, ее читала! — оживилась блондинка. — Уже плохо помню, но мы тогда обсуждали одну ведьму… Так это вы?
— Возможно.
Я предпочла бы не заострять внимание на тех событиях. Если ворошить грязное белье и пересказывать хамские письма, то после свадьбы.
Пристальнее всмотрелась в блондинку. Выходит, она сестра друга Эрика, иначе откуда ей известно про «Ведьмолиаду»?
Про таких девушек говорят «с изюминкой». Не красивая и не уродливая, что-то посредине. С шармом и при деньгах — в ушах бриллиантовые «капельки». Зубки ровные, жемчужные, как на подбор. Личико сердечком. Пухлые губки, островатый нос, живые карие глаза… и жуткая прическа. С ее ушами я бы волосы наверх не зачесывала.
И самый настоящий булыжник на пальце. Вульгарно! Я бы не стала выставлять такой напоказ и тем более надевать к чаю.
— Нравится?
Девица перехватила мой взгляд.
— Необычно, — второй раз за день соврала я.
— Желтый бриллиант.
Судя по выражению, с которым она это произнесла, желтые камни ценились дороже прозрачных.
— О-о-о!
Чтобы не расстраивать ее, сложила губы восхищенной трубочкой.
— Элла, — представилась блондинка. — Мое полное имя Елизавета, но пока его произнесешь, язык сломаешь.
Она рассмеялась и тут же замолчала, уткнулась в чашку, заработав суровый взгляд одной из пожилых дам, наверное, матери. Кому понравится, когда дворянка запросто болтает с гостями. У них все по-другому, ничего в простоте.
С тоской вспомнила о привольном житье с Анжелой. Из всех студенческих радостей останется мне только секс. Или родители составят для Эрика специальный график соития с женой и будут стоять за дверью с песочными часами?
Ничего, привыкну. Был бы милый рядом, вдвоем мы горы свернем.
— Елизавета играет на арфе, а вы чем занимаетесь в свободное время, Джульетта? — обратила на меня внимание одна из дам среднего возраста.
— Играю в театре.
Чуть не ляпнула: «Моя мама была актрисой», со стопроцентной гарантией похоронила бы будущий взгляд.
— В любительском?
— При академии.
И зачем-то добавила:
— Но я уже бросила.
— Почему?
— Несерьезно.
— Правильно, — буркнул Монфей-старший, — в актрисы идут только шлюхи!
— Отец! — шикнул на него побагровевший Эрик.
— Что — отец? Разве я не прав? Вдобавок твоя знакомая подтвердила, она этим не занимается. Лучше налей чай Элле, ее кружка уже пуста.
Метнув на родителя недовольный, испепеляющий взгляд Эрик процедил:
— Это женская обязанность. Хозяйка дома — мать, если хочет, пусть она нальет.
Ноздри Монфея-старшего затрепетали. Он привстал, упершись рукой в подлокотник дивана. Жилы на ней вздулись, готовые взорваться фонтаном ярости.
— Если вы не против, я налью, — пискнула, чтобы погасить назревавший конфликт.
В голове же раздался перезвон колокольчиков. Вдалеке и вовсе маячил набатный колокол, готовый оглушить, а затем раздавить глупенькую ведьму.
Я вдруг иначе взглянула на Эрика и волевым решением лишила его статуса принца. Даже белый костюм не спасал. По нему стремительно расползались черные пятна. Ржавчина разъедала любовно выпестованный образ.
То, как он вел себя с отцом… Мой Эрик, всегда вежливый, обходительный.
Интересно, сколько еще неприятных открытий я сделаю?
Дрожащей рукой взялась за ручку чайника и, придерживая его за крышку, наполнила чашку Эллы.
— Благодарю! — Она поблагодарила меня легким кивком головы и, повернувшись к Эрику, посетовала: — Ты сегодня не в духе! Неужели тебя так взволновал приезд этой девушки? Право, я не знаю, зачем было ее приглашать…
— Простите, — Элла обернулась ко мне, — но вы не нашего круга.
— Прощаю.
Брови аристократки поползли вверх. Она явно не ожидала подобной дерзости. Ведьма я, что с меня возьмешь!
Решив упрочить победу, перешла в наступление:
— И почему бы Эрику было меня не пригласить? Если на то пошло, я в столице только благодаря ему.
— То есть? — наморщила нос Элла и растерянно переглянулась с хозяевами дома.
Леди Монфей развела руками, а ее супруг лишь плотнее сжал губы и отвернулся.
— А! — Лицо Эллы озарила догадка. — Он помог вам достать билет, верно? Я помню, вы хорошо учитесь, но на бал, на котором присутствует весь цвет общества, очень тяжело попасть. Желающих много, пригласительных мало.
— Не угадали.
Смело взяла Эрика за руку, понуждая его встать. Он вырывался, пытался мне помешать, шикал, но я сумела-таки вытолкать его из-за стола, поставить посреди комнаты.
— Ну, давай! А то они считают меня твоей случайной знакомой.
В нетерпении, предвкушая свой громкий триумф, обратила лицо к Эрику.
Минуты утекали сквозь пальцы, в гостиной стояла практически полная тишина, прерываемая лишь редким покашливанием.
Почему же он медлит?
Заерзала на месте и дернула Эрика за рукав. Ну!
И лицо какое-то странное, совсем не радостное. Вместо того, чтобы заключить меня в объятия, наградить полным нежности взглядом, Эрик отвернулся, рассматривал картину на стене.