Разжигать (ЛП)

На кухне Пятачок вылезла из своего укрытия, требуя внимания, и я наклонилась, чтобы уделить ей немного времени. — Как ты думаешь, пора спать? — спросила я, почёсывая её за ушками.
Но я ещё не устала, поэтому взяла ложку и остатки своего «Фрости» и вышла во внутренний дворик. Там у меня был маленький столик, два стула и несколько растений в горшках, которые, как я поняла, я забывала поливать последние несколько дней.
Поставив стакан на стол, я зажгла свечу с цитронеллой, чтобы отпугнуть комаров, и вернулась в дом, чтобы наполнить пластиковую лейку под раковиной. Вернувшись на террасу, я начала поливать один из цветков.
— Простите, дети, — сказала я своим растениям. — Я забыла вас покормить, не так ли?
— Со мной это происходит постоянно, — сказал глубокий голос слева от меня.
Глава 6
ДЕКС
— Ой! — От испуга Винни пролила воду через край цветочного горшка и приложила руку к груди. — Я тебя не заметила.
— Извини, — сказал я, поднимаясь с цемента. Я сидел там последние полчаса, прислонившись спиной к кирпичной стене, потягивая пиво и наслаждаясь тишиной. — Не хотел тебя напугать. У меня здесь пока нет никакой мебели. Или свечей.
— Тогда тебя, наверное, съедят заживо, — сказала она. — Ночью здесь ужасные комары.
Я пожал плечами. — У меня выключен весь свет, так что они меня особо не беспокоят.
— Как Луна?
— Она в порядке. Это была очень лёгкая аллергическая реакция — ей просто нужно было принять антигистамин.
— О, хорошо, — сказала она с облегчением. — Я волновалась, когда вы не вернулись.
— От антигистамина её клонит в сон, поэтому мы в итоге просто заказали пиццу и посмотрели фильм. Они обе заснули на диване, не почистив зубы — только не говори их матери, и мне пришлось отнести их обоих в постель.
Она изобразила, как застёгивает губы.
— Но они расстроились, что пропустили вечеринку. Мне пришлось пообещать им, что завтра, сразу после церкви мы пойдём плавать.
— Звучит весело. Не хочешь посидеть здесь? — спросила она, жестом указывая на стулья на террасе.
Моей первой мыслью было сказать «нет» — как бы я ни хотел этого отрицать, меня влекло к ней, и проводить время вместе здесь, в темноте, казалось плохой идеей.
Но потом я передумал — может быть, узнав её получше, я смогу разрядить напряжение, погасить искру. Каждое слово из её уст напоминало бы мне о том, как она молода, верно? Ради всего святого она была здесь и пила шоколадный молочный коктейль. И я не хотел, чтобы она считала меня засранцем, особенно после того, как она слышала, как я кричал на Наоми по телефону. Нам придётся какое-то время жить по соседству друг с другом. Лучше быть дружелюбным.
Я оглянулся назад — я мог бы услышать девочек через перегородку, если бы они позвали. Окно их спальни над нами тоже было открыто. — Конечно. Я собираюсь взять ещё пива. Могу я принести тебе одно?
Она заколебалась, и на секунду я запаниковал.
— Подожди, ты ведь уже достаточно взрослая, чтобы пить, верно?
Она засмеялась. — Да.
— Я увидел молочный коктейль и не был уверен.
— Нет, это просто мой вчерашний шоколадный «Фрости». Эти штуки — мои любимые, но этот определённо достиг своего предела. Я соглашусь на пиво, спасибо. И не волнуйся, мне двадцать два.
Блять. Двадцать два.
— Сейчас вернусь. — Чувствуя, что всё равно способствую правонарушению несовершеннолетней, я прошёл через раздвижную дверь в свой дом, поставил пустую бутылку на столешницу и взял две холодные из холодильника. Моя сестра принесла шесть упаковок для нас с Джастином, но мы к ним не притронулись.
Прежде чем вернуться на улицу, я поставил бутылки на место и прокрался по лестнице, чтобы заглянуть в спальню девочек — они обе крепко спали. Быстро проверив, что они ещё дышат, я как можно тише спустился вниз по лестнице.
Но, прежде чем вернуться во внутренний дворик, я зашёл в ванную комнату внизу, включил свет и посмотрел на своё отражение. И тут же пожалел об этом, потому что мои волосы выглядели более седыми, а лоб более морщинистым, чем я помнил. Я попытался расслабить мышцы лица. Причесался и заправил свою простую белую футболку.
  
Затем я нахмурился и посмотрел в зеркало. Какого чёрта я делал?
Я снова напомнил себе, что она слишком молода для меня, даже если бы я был парнем, который стал бы связываться с девушкой, которую ему придётся постоянно видеть приходящей и уходящей — а я таким не был. И меньше всего мне нужна была неловкая ситуация, когда я переехал сюда, чтобы начать всё с чистого листа. Это означало, что я должен держать свои руки при себе.
Даже если она была самой красивой женщиной, которую я видел за долгое, долгое время.
Даже если воспоминания о её обнажённой коже будут мучить меня каждый раз, когда я закрываю глаза.
Даже если я ранее неистово дрочил, думая о ней в душе — что больше не повторится.
Я снова расправил футболку, выключил свет, взял два пива и вернулся на улицу. Винни была на террасе, её молочный коктейль закончился, и она ставила на маленький столик тарелку с кексом с беконом.
— Я взяла только один, но он твой, если хочешь, — сказала она, опускаясь на один из стульев.
— Я съел один до этого. — Я сел на другой стул и снял пробки с обеих бутылок.
— Вердикт, пожалуйста. Согласен ли ты со своими девочками, что бекону не место на кексе?
— Нет. Это было чертовски вкусно. — Я протянул ей пиво. — Держи. Это не шоколадный «Фрости», но оно холодное и жидкое.
Она засмеялась. — Спасибо. — Прижав свою бутылку к моей, она сказала: — За новых соседей.
Я пил одновременно с ней, стараясь не смотреть на её губы на бутылке.
Поставив пиво на стол, она вытянула ноги, разминая и вытягивая босые ступни. — Высокие каблуки, — сказала она со вздохом. — Они выглядят хорошо, но ноги после них болят, как сумасшедшие.
Я не знал, что на это ответить, но она выглядела хорошо в этих каблуках, джинсах и крошечном топике. С того момента, как я увидел, что она вошла на вечеринку, я не мог нормально думать, и не только потому, что боялся, что она прочтёт мои мысли о том, как я кончил, думая о ней в душе.
Я прочистил горло. — Я, эм, ещё раз извиняюсь за то, что было раньше.
Она взмахнула запястьем. — Всё в порядке. Когда-нибудь я забуду, как мне было ужасно стыдно.
— Тебе нечего стесняться, — быстро сказал я.
— Только того, что мои новые соседи увидели мою задницу, — пошутила она, потянувшись за пивом.
Я нахмурился. — У девочек нет грёбаного фильтра.
Она улыбнулась краешком губ. — Тоже самое они сказали и о тебе.
— О, да?
— Да. Они рассказали мне о тебе много интересного, когда приходили сегодня.
Застонав, я опрокинул в себя пиво. — Например?
— О-о-о, какой ты ворчливый, как сильно ты храпишь…
— Засранки, — пробормотал я.
— Они также упомянули, какой ты волосатый и что ты слишком много материшься.
— Это грёбаная ложь.
Она рассмеялась — очаровательно по-девичьи хихикнула — и сказала: — Я рассказала им о банке ругательств, в которую мы с сёстрами заставляли папу класть деньги, когда он ругался.
— Я слышал об этом, — проворчал я. — Большое спасибо.
— Ты мог встретить моего отца сегодня вечером. Его зовут Деклан Макаллистер, но все называют его Мак.
— Не думаю, — сказал я, радуясь, что мне не пришлось сегодня смотреть в глаза её отцу. — Так как вы связаны с Чипом?
— Вообще-то мы не кровные родственники, но я считаю его своим кузеном. Его биологическая мать — Эйприл Сойер, а моя мачеха, которая была замужем за моим отцом с того момента, как мне исполнилось четыре года, — Фрэнни Сойер. Они сёстры.
— О. — Я на мгновение уставился в темноту, вспоминая события того года, когда я встретил Чипа. Он переехал в Траверс-Сити незадолго до нашего выпускного класса старшей школы, и мы сразу же нашли общий язык. Мы оба были в бейсбольной команде, которая в тот год была очень популярной не только потому, что наши результаты были очень хорошими, но и потому, что Тайлер Шоу — недавно вышедший на пенсию питчер из ГЛБ (прим. пер.: главная лига бейсбола) и самый известный выпускник нашей школы — вернулся в город и помогал тренерскому штабу.