Третий не лишний? (СИ)
Макс быстрыми шагами пересек гостиную и направился в спальню. Похоже, весь дом постигла та же участь — кругом следы кутежа. Невольно он начинал злиться. Пока они с Ханно места себе не находили, Брай очень даже весело проводил время.
Спален в доме Брайана было три, но уже во второй Макс обнаружил нечто, что взбесило его до глубины души. В ванной комнате слышался смех и английская речь, а затем дверь открылась и оттуда вышел красивый молодой парень с обернутым вокруг бедер полотенцем. Вторым он сушил голову и поэтому не сразу заметил Макса.
- Oh… Hi, boys! — Парень радостно заулыбался, заметив, что уже не один.
Затем из ванной комнаты показался еще один в накинутом на голое тело шелковом халате. Оба оценивающе осмотрели мрачного, еле держащего себя в руках Макса, улыбнулись одинаковыми кокетливыми улыбками и прощебетали что-то.
Он не счел нужным дослушать до конца. Ярость, темная и иррациональная, завладела им целиком, и Макс кинулся на них. Оба хастлера в мгновение ока оказались снаружи в том, в чём были в ванной, их одежда вылетела за ними на крыльцо.
Частое дыхание разрывало легкие, сердце колотилось, как после марафона. Отлично Брайан устроился, ни в чем себе не отказывает!
– Макс, — мягкий голос Ханно, как по команде, приглушил злость и желание пробить Браем пару стен. — Посмотри.
Ханно тем временем прошел в самую дальнюю спальню и сидел на корточках возле кровати. Брайан развалился на ней, раскинув руки. Одеяло прикрывало его до пояса, и Макс чуть было снова не психанул, заметив целую россыпь засосов на его шее и груди. Но злость мигом прошла, стоило ему увидеть посеревшее лицо с темными кругами под глазами. Дыхание Брая было хриплым и неровным.
– Он не просто пьяный, — растерянный и испуганный Ханно показал на низкий столик у кровати.
На стеклянной поверхности, среди пепельниц и недопитых стаканов, выстроились ровные, как по линейке отмеренные, дорожки белого порошка.
– И что теперь делать?
Ревность и желание уебать этого чертова придурка как рукой сняло.
Макс открыл гугл в телефоне, и через несколько секунд уже набирал нужный номер.
***
Брайану снились руки. Сильные и одновременно ласковые, они могли и сжать в объятиях так, что станет нечем дышать, и еле заметно погладить по затылку, ероша волосы. Во сне они казались на удивление реальными, вплоть до самых мелких деталей. У Макса мускулы четче вырисовываются под светлой кожей, его ладони шире и больше, красивые длинные пальцы. Руки Ханно — крупные и сильные, лишь немного уступают в размере, очертания не такие жесткие, как у Макса. И выцветший извилистый шрам на левом предплечье. Напоминание о тех днях, когда Медочек был моложе и безрассуднее, как и тату? **. Этого Брайан так и не узнал — не успел. Да уже и не узнает. В солнечном свете тонкие волоски вспыхивали золотистыми — у одного, и медными всполохами — у второго.
Ему снились руки, которые к нему не прикасались. Во сне, как и в реальности, оба его любимых немца принадлежали друг другу. А он стоял рядом, но как только хотел приблизиться, словно натыкался на невидимую стену. Каждую ночь, как наваждение — руки, губы, сплетение тел. Серые глаза Макса, застенчивая улыбка Ханно, обрывки разговоров, взгляды и прикосновения.
И стена, отделяющая Брайана от двух самых потрясающих мужчин в его жизни. Он выпал из алкогольного дурмана от громких голосов из гостиной. «Чертовы бляди, какого хрена так орать». Сжав гудящую голову ладонями, Брайан поморщился: что-то удерживало руку. Из предплечья торчал катетер, который вел к висевшей на спинке кровати капельнице. Недолго думая, он выдернул его и попытался нащупать уже привычный стакан виски, который оставлял себе на прикроватной тумбочке.
Однако, стакана на месте не оказалось. Брай недоуменно поднял брови. Голова раскалывалась нестерпимо, и хотелось только одного — опохмелиться, а затем снова упасть в алкогольный транс.
Последнее время он не мог спать. Только виски и помогал ему забыться и забыть. Их. Обоих. Они же, будто издеваясь, продолжали атаковать его и агента звонками и сообщениями. Брайан не отвечал. Было глупо еще больше бередить и без того кровоточащую рану в своем сердце. Из гостиной донеслась какой-то шум и разговоры. На немецком. Он что, совсем спятил и даже шлюх стал таскать немецких?
Пошатываясь, Брайан встал и, как был, голым, открыл дверь спальни. Увиденное повергло в шок; он дважды протер глаза и даже ущипнул себя. В гостиной царила идеальная чистота, чего тут не случалось уже давно, а Ханно и Макс убирали остатки коробок от пиццы.
Сердце болезненным комом встало в горле, а голос отказался слушаться. Он еще не проснулся? Или бредит?
– Что происходит? Это, блядь, сон? — он оперся на косяк, когда пол предательски зашатался под ногами.
– Он пришел в себя! — Ханно просиял улыбкой и быстрыми шагами подошел к нему вместе с хмурым Максом.
– Пусть я сошел с ума, пусть это самый адский и последний приход в моей жизни, только не исчезайте… побудьте со мной еще немножко… — Брай, как загипнотизированный, смотрел на них. Должно быть, он все еще не проснулся.
– Прекратите мне сниться, — он с усталым вздохом отвернулся, качая головой. — Вы уже приходили ко мне… — его голос понизился до шепота, — это была отменная наркота. Надо бы разжиться еще.
– Брай, это правда я, — Ханно с беспокойством погладил вздрогнувшего Брайана по щеке, поворачивая к себе его лицо. — Тебе ставили капельницу, ты трезв. Мы — не галлюцинация.
Теплая ладонь, ласковые прикосновения — одними подушечками пальцев. Полные сочувствия голубые глаза, и гневные серые. Не сон.
– Какого хрена вы тут делаете?! — слова дались с трудом, хриплый голос больше походил на воронье карканье.
По лицу Макса было видно, что у него руки чешутся врезать Брайану и только присутствие Ханно не дает ему это сделать.
– Ты не отвечаешь на звонки, заблокировал нас везде, где возможно, что же ещё оставалось делать, — Ханно бросил нахмуренному Максу предостерегающий взгляд. — Мы волновались за тебя. Брайан, мне очень жаль. Мы были слишком увлечены друг другом.
– И мы оба извинились, — в голосе Макса явно слышалась угроза. — Но ты просто взял и сбежал, ни сказав ни слова! Бедный Ханни не мог ни есть, ни спать, ни работать от переживаний, я тоже. Вот и прилетели к тебе, чтобы все выяснить.
Сердце снова болезненно защемило. Как же он скучал по ним! Но это было бы глупо и опасно. Нельзя надеяться и верить. Он всего лишь игрушка, кукла для ебли в два ствола. Решив спрятать свою боль за язвительностью, Брайан ответил:
– Неужели во всей Германии не нашлось хастлера, который согласился бы быть вашей дыркой для двух членов? — голова снова начала пульсировать, и он полез в мини-бар, который, к его негодованию, оказался пуст. — Какого хера?! Где этот блядский виски…
Макс скрипнул зубами и еле сдержался, чтобы не врезать по наглой физиономии. Мало того, что нашли его с двумя шлюхами невменяемым, кругом бардак, так он еще и язвит! Они скучали, волновались, любили его, пытались достучаться — и вот что получили! Пренебрежение, и больше ничего.
– Мы все выкинули. Как и кокаин. Как и твоих шлюшек! — Макс почти кричал, и только ладонь Ханно на его плече сдержала этот всплеск ярости.
– Не надо, — тот сделал шаг вперед и оказался между Максом и Брайаном. — Давайте спокойно поговорим.
Брайану на одну короткую секунду стало стыдно, что они видят его таким, но он отогнал это чувство. Как же он скучал… И вот, Ханно и Макс здесь. Может, для него еще не все потеряно? Вернуться в их дом, пусть и на правах игрушки, лишь бы урвать хоть то немногое, но очень-очень важное и такое нужное… Смит резко выдохнул. Надежда убивает. Больше нельзя ошибаться.
– О чем тут говорить? И я что-то не припомню, чтобы давал разрешение на то, чтобы вы у меня хозяйничали, — он устало опустился в кресло. — Так что вам нужно?
– Мы оба привязались к тебе и полюбили тебя. И мне очень жаль, что все так вышло. Для нас обоих это первый опыт, нам просто снесло крышу, — Ханно смутился. — Конечно, нас это не извиняет. Но я прошу тебя нас простить, — Ханно присел рядом с креслом на корточки, смотря на Брая снизу-вверх.