Третий не лишний? (СИ)

А вот Брайан, похоже, не был отягощен какими-то сомнениями. Он постоянно действовал Ханно на нервы: крутился рядом, демонстрируя себя, пытался дотронуться якобы случайно, оказывался рядом в самые неподходящие моменты, старался крепко прижаться, типа с какой-то целью.
— Уже закончил, Медочек? Так скоро? — Брай встал у него на пути, загораживая дверной проем. — Может, еще пару подходов и в душ… вместе? Я бы с особой тщательностью размял каждую твою мышцу и потёр спинку.
Его губы изогнулись в уже знакомой Ханно порочной улыбке.
Брайан прошелся раздевающим взглядом сверху донизу, не упустив ни торчащих из-под мокрой от пота футболки сосков, ни сбитого дыхания, ни румянца на скулах. Волосы мелкого были взлохмачены еще больше обычного, губы призывно блестели — от жажды тот то и дело облизывал их, вряд ли отдавая себе отчет, как сейчас выглядит.
От Брая не укрылись жадные взгляды, которые Ханно бросал на него во время тренировки, и он решил воспользоваться моментом. Потянув свою майку за край, он медленно избавился от нее, оставшись в коротких спортивных шортах, и с удовлетворением услышал, что у мелкого вырвался короткий вздох.
— Я не фанат качалки, так что с меня хватит, — Ханно попытался было бочком обойти его, но Брайан резким движением перекрыл дорогу.
Медок откочил от неожиданности и оказался припертым к стене.
— Жаль, — Брайан придвинулся ближе и наклонился к нему, их рваное дыхание почти смешивалось. — Я мог бы показать тебе парочку наиболее эффективных трюков. Макс бы оценил конечный результат, поверь мне, — и подмигнул.
Лицо Ханно потемнело, а кулаки сжались.
— Не смей говорить со мной о Максе, — чуть ли не прорычал он. — Не лезь в нашу личную жизнь, как я не лезу в вашу.
— Это трудно, Медочек. Все-таки, мы делим одну крышу над головой и одного парня. Такая ли ваша жизнь теперь личная, ммм? — Брайан с усмешкой погладил Ханно по плечу, и получил в ответ удар в грудь, который заставил его пошатнуться. — Ого, а ты сильнее, чем кажешься.
— Советую принять это к сведению, — ответил тот сквозь зубы.
— А ты прими наконец к сведению, что Макс теперь — не только твой. Не только ты выбиваешь из него страстные стоны, не ты один целуешь его сладкую кожу, не только от твоего рта он кончает… — последние слова Брай прошептал Медочку на ухо, напоследок лизнув его.
И тут же скривился от боли: кулак мелкого врезался прямо в солнечное сплетение, а самого Ханно сразу будто ветром сдуло.
Что ж, похоже, он на правильном пути. У мелкого есть болевые точки, и если бить точно по ним, Брай добьется того, чего хочет.
Он продолжил тренироваться, а после удобно устроился на кухне с ноутбуком, просматривая почту в поисках предложений работы.
Что интересно, несмотря на то, что Брайан выводил Ханно из себя, эти несколько дней тот не переставал о нем заботиться. Неизменно приглашал к столу, а вчера, когда Брай в панике искал по дому свои вещи, оказалось, что мелкий закинул их в стирку. Было странно и непривычно, чувствовать эту заботу. И пусть мелкий объяснил, что ему так проще — сделать все самому, а не переделывать потом по второму разу за ним. Пусть предупредил, что кухня — его территория, и он без сожалений четвертует Брая за чашку, убранную не на ту полку. Все равно то, что о тебе заботятся, оказалось очень приятным.
Телефон запищал: Макс прислал фото и короткое сообщение. Нельзя было не улыбнуться, глядя на него: уже слегка загоревший, в пестрой майке, светлые волосы торчат — слиплись от солнцезащитного крема. Съемки шли очень интенсивно, Макс жаловался, что вечером еле доползает до кровати и очень скучает по ним обоим. В конце — привычное люблю-целую, и куча смайликов.
Все тело будто охватило теплом от этого «люблю». Сердце зачастило, оно будто с каждым ударом становилось все больше, пока не заполнило собой всю грудную клетку, стесняя дыхание.
Говорит, что любит. Но от любимых не прячут детей. Ханно, судя по его реакции, не просто знал о дочке Макса, а был с ней знаком лично. А Брайану даже не сочли нужным рассказать о наличии ребёнка.
 
Стало немного грустно. Хоть бы все получилось. Тогда Макс останется с ним надолго. «Навсегда» повисло в воздухе — это слово Брайан даже про себя боялся произносить.
***
На следующий день Ханно собирался уйти из дома и не появляться как можно дольше. Само собой, он не может прятаться вечно. И сам факт, что он именно прятался, бежал из собственного дома, доводил его до белого каления. Но так будет лучше. Вместо того, чтобы бороться с невесть откуда взявшимися желаниями, он пойдет в ближайший парк. Или устроит себе прогулку по любимым местам Берлина. Одному, конечно, совсем не то, но это в любом случае лучше, чем наблюдать смазливого американца во всей красе и бороться с непрошеной эрекцией.
Вчера он полночи проболтал с Максом, но успокоения это не принесло. Тот отвечал на видеозвонок, то и дело отвлекаясь и печатая что-то в ноутбуке. Ханно догадался, что он одновременно общается с Брайаном, и еле удержался, чтобы не устроить сцену ревности.
Макс уверял, что ничего не изменилось: он по-прежнему любит, скучает, и считает дни до своего возвращения. Но все равно, знать, что его любовь принадлежит не тебе одному, было горько.
Когда на съемках «Свободного падения» Ханно понял, что Макс вызывает у него чувства, весьма далекие от дружеских, то поначалу пришел в ужас. Макс был его другом, самым добрым, солнечным, милым человеком, которого Ханно когда-либо знал. Понять, что хочешь от него не только дружбы и участия, было страшно. Первый, нежеланный опыт, в свое время чуть было не отправивший Ханно на кушетку психотерапевта, как тень, накрыл собой их дружбу и зарождающееся влечение. Хотеть от Макса тех же самых, ужасных, унизительных вещей было дико.
Но Ханно не мог противиться неизвестно откуда взявшемуся притяжению. Постепенно, они оба узнавали друг друга с новой стороны, и он осознал — секс сам по себе ни ужасным, ни унизительным не бывает. Все зависит от человека. Тогда, в молодости, Ханно не повезло оказаться во власти негодяя, для которого его желания не имели значения. Но с Максом-то все не так! Тот точно не хотел сделать Ханно ничего плохого.
Это чувство, соединившее их, было таким особенным, уникальным… И тем не менее, где-то по дому сейчас бродило живое опровержение этому — Брайан.
Понять, что считаешь привлекательным кого-то, кроме Макса, казалось ужасающим. С тех пор, как Ханно влюбился в него, он просто перестал замечать других людей. Нет, он видел, конечно, что мимопроходящие женщины красивы, но Ханно это не волновало. Равно как и мужчины. Другие парни оставались просто другими парнями, и не вызывали никаких двусмысленных желаний.
Пока не появился чёртов Смит.
Прохладный ветер бил в лицо, а вскоре с темнеющего неба посыпался мелкий дождь. Ханно гулял уже довольно давно и порядком промерз. Хоть бы Брайан еще не вернулся!
Дом встретил приятной и такой желанной тишиной. Обрадованный Ханно быстро переоделся и, помыв руки, решил по-быстрому приготовить себе ужин. Только разбив на сковородку пятое яйцо, он сообразил, что по привычке готовит на двоих. Ну ладно, не морить же этого наглеца голодом.
Брай возник за спиной как по волшебству, стоило Ханно о нем подумать.
— Мне сегодня положен ужин, honey, или все еще дуешься на меня? — прозвучал хрипловатый голос прямо над ухом, парализуя волю.
— Прекрати свои поползновения, если не хочешь остаться голодным, — с трудом переведя дыхание, отозвался он.
— А в чем проблема? Ты явно хочешь меня, я хочу тебя, а Макс — нас обоих. Так почему бы нам не узнать друг друга получше, раз мы все равно окажемся в одной кровати, рано или поздно?
От неожиданности Ханно чуть было не выронил лопаточку.
— О чем тут думать? Будь мужиком, бери желаемое, — по уху и шее прошелся горячий язык.
— Тебя я уж точно не желаю, — отдернулся Ханно. — Отвали, у меня сейчас яйца сгорят. И не те, на которые ты нацелился.