Империя предрассудков (СИ)

Мне не оставалось ничего, кроме как слушать его с открытым ртом, одновременно и осуждая их семейство за безрассудство, и умиляясь нелепостью подобных историй. Но даже эти, на первый взгляд бредовые, байки вызвали во мне нежный трепет, потому что рассказать о чем угодно так же увлеченно как он могут разве что старки, вспоминая свою молодость.
— Так и что Вы думаете, он сделал с выигрышем? — ухмыльнулся Александр, резко остановился, повернулся и уставился на меня в ожидании ответа.
— С этой барышней? Я боюсь, это будет звучать слишком непристойно, — произнесла я с легкой долей иронии.
— И мы так думали! Но Константин Николаевич изумил нас всех. Он отдал даму обратно Равнину. А все из-за той девицы, которую он не может забыть.
Я осмотрела на Александра взглядом, полным изумления.
— У Константина есть барышня, которую он не может забыть?
— Ну я бы не сказал, что это барышня. Примерно полгода назад он был в одном борделе в городе и там наткнулся на немую танцовщицу, — в эту секунду я оцепенела, потому что осознала, что речь шла обо мне. Он ничего не забыл и все это время вел поиски! — Как я понял, она задела его эго, а потом исчезла. И он никак не может ее найти. — Может не стоит ее искать? — неуверенно пролепетала я.
— Вы не знаете Константина Николаевича? Он скорее навечно откажется от своей насыщенной жизни, чем отступится от того, на что потратил уже двести тысяч рублей, — князь явно не придавал значения своим словам, но меня все больше начинало штормить от фактов, которые я слышала.
— На что можно потратить двести тысяч?
— Ну как? На тайную полицию, сбор местных сплетен, свидетелей, которые готовы за рубль раздобыть для него информацию о ком угодно. На мой взгляд брата забавляет процесс поисков.
— И как успехи? Нашли кого-нибудь?
— Пока нет. Но меня и не особо интересуют танцовщицы, если они не танцуют для меня, — в свойственной ему манере, усмехнулся мужчина.
Слова Александра ненадолго успокоили меня. В конце концов, он не сказал мне ничего нового. Все, что я сейчас слышала от князя, уже успела сообщить мне Фаня на прошлом балу: Константин пока не знал ничего, но упорно продолжал лезть не в свое дело.
Там временем мы достигли нужной двери. Охрана у кабинета даже не смотрела в нашу сторону, синхронно расступившись и пропуская внутрь.
Я была в этом кабинете десятки раз, но даже подумать не могла, что когда-нибудь он станет для меня практически родным. Могла ли я знать, тогда, в первый раз, когда приносила Александру пригласительные свитки, что я проведу с ним столько вечеров? И что он, в конце концов, окажется моим другом.
Дверь за нами закрылась, и мы остались вдвоем. Едва я поняла это на меня накатила волна необъяснимой тревоги.
Я присела на кресло, на которое Александр позволял мне сесть, когда мы работали над переводами. Казалось, я должна была чувствовать себя спокойно, находясь рядом с ним в хорошо знакомом помещении. Но мне было невероятно страшно и робко. И самым удивительным была то, что я никак не могла понять отчего же мне страшно. Неужели я так боялась своих желаний? Боялась не совладать с ними? Или напротив? Я боялась, что он не увидит, как много значит для меня? Несомненно, я радовалась, что, вопреки всему, я смогла стать ему другом. Но разве может фрейлина дружить с сыном Императора? Может ли вообще женщина дружить с мужчиной? Хочу ли я быть ему подругой? И главное, кем он сам считает меня?
Александр сел напротив меня, как всегда, развалившись на высоком стуле, словно это было кресло в гостиной.
— Вы хотели обсудить со мной перевод, кажется, — начала я, хотя, конечно, надеялась, что он позвал меня не только для этого.
— Да, сейчас, — Александр неспеша порыскал в верхнем ящике стола, но видимо ничего там не нашел, поскольку через пару секунд поднял на меня глаза и серьезно произнес:
— Я не знал, что он скажет об этом вчера на премьере, — Александр словно оправдывался передо мной. — Я знал, что он планировал, но не знал когда.
Я замерла, не сразу сообразив, что он говорит о шокирующем заявлении Константина.
 
— Я помню, вы говорили мне об этом, когда мы ездили к Жуковским.
Все в этой комнате заставляло меня возвращаться воспоминаниями в прошлое. Огнь в камине, плутоватый взгляд Александра, даже запах смолы и грубая, шероховатая обивка кресла — все было таким же, как и тогда, в ночь после бурана.
Я исподволь оглядела князя. Он был спокоен и расслаблен, явно готовясь взять на себя роль инициатора диалога. Мне оставалось только наслаждаться видом, того, как шаловливые тени бегали по его лицу и примятой рубашке, до больного идеализируя его образ в моем сознании.
— Александр Николаевич, что вы будете делать теперь? — спросила я серьезно, пока у меня был момент.
— Вы знаете ответ, — произнес он с иронией, — я не знаю. Но, вероятно, мне придется скоро уехать. Я отправлюсь в путешествие по Европе.
Слово «уехать», особенно резко отозвалось где-то в глубине.
— Вы уезжаете? Надолго? — мой тон был безразличный и ровный, словно я интересовалась им исключительно из вежливости. Но в душе знала — он прекрасно понимает, что я всем сердцем хочу, чтобы он остался.
— Этого я пока не знаю, — отрезал он, и я поспешила перевести тему, чтобы наш диалог не угасал.
— Александр Николаевич, письмо.
— Забудьте про этот перевод. Вам нужно отдохнуть. Я прикажу, и уже завтра к утру это письмо будет лежать у меня на столе, — воскликнул он с улыбкой, вскочил из-за стола, направляясь к книжным полкам.
— Правда? И кто же при дворе такой мастер переводов чужих писем? — удивилась я.
— Анна Георгиевна, таких особ не мало, поверьте мне. Вот хоть наша новая фрейлина при дворе. Я право не помню ее имени. Исключительно приятная особа. Она все последние письма мне писала, — произнес он, словно дразня меня своими словами.
Словно пытался сказать: «Посмотрите на меня! У меня сотни девушек на коротком поводке, и все они готовы выполнить любую мою прихоть, любое мое желание и приказ. И вы, дорогая моя, Анна Георгиевна, ничем от них не отличаетесь, потому что, как и все остальные, вы уже влюблены в меня до беспамятства».
Я изо всех сил старалась не подавать виду, что его слова хоть каплю задели меня. Но и терпения оставалось не так много.
— Замечательно. В таком случае я, наверное, могу идти, у меня был тяжелый день, и уже поздно, — протянула я отрешенно.
Да уже и не имело значения, что он прекрасно понимал — ни черта я не устала, поскольку сегодня у меня свободный день.
Не глядя на мужчину, я потянулась за ридикюлем, но к моему удивлению, Александр резко перехватил маленькую сумочку, едва я коснулась атласной ткани.
— Что вы делаете? — я не могла скрыть наплывов истеричного смеха. Он раздражал меня и одновременно безумно привлекал.
Александр молчал, загадочно перебирая в руках дамский артефакт. Я предприняла еще одну попытку перехвата, но князь ловко уворачивался после каждой такой бессмысленной попытки.
— Мне кажется, вы хотите задержаться, — в его глазах плясали демоны и сопротивляться ему было невозможно.
Вместо ответа я рискнула еще раз завладеть своей вещью, неожиданно вскочив с кресла, и, сделав в сторону Александра резкий выпад. Но ему ничего не стоило просто поднять руку выше, и я уже не могла до него дотянуться.
Еще пара бессмысленных прыжков, и вдруг я поняла, что стою практически вплотную к нему. Я смущенно посмотрела на Александра, чувствуя себя неловко, находясь так близко к нему, практически ощущая его дыхание. Оставалось всего ничего до точки невозврата.
— А вы хотите, чтобы я задержалась? — не выдержав прошептала я.
Вместо ответа Александр лишь улыбнулся, легонько задев меня рукой и заставив невольно вздрогнуть. Это было невыносимо! Я так надеялась, что он поцелует меня. Но он ничего не делал, словно нарочно испытывая мой предел или ждал, что я сама брошусь ему на шею.
Проходили секунды. Застыв в одной позе, напряжение между нами лишь возрастало, и он был так близко. Сердце сбилось с ритма, хаотично воспроизводя новые удары. Нас продолжал стягивать невидимый узел странного и неподвластного чувства. И от этого у меня подкашивались ноги и темнело в глазах. А он все приближался. И его взгляд проникал в такие глубины, которые были недоступны даже мне.