Вторая жена господина дознавателя (СИ)

Глава двенадцатая. Свадебный обряд
За узким окошком, похожим на бойницу, забрезжил рассвет. Эта мысль прошла где-то по краю сознания, не вызвав ни радости, ни страха. До полудня всё равно ещё долго, а я уже выжата, как лимон.
Миссия «не спать всю ночь» поначалу казалась мне совершенно невыполнимой. Когда глаза привыкли к темноте, я отыскала лавку и осторожно села, прижавшись спиной к стене. Мне было непонятно, зачем обряжать невесту в платье на всю ночь — оно ведь может и помяться, и испачкаться, — однако теперь дошло: судя по тому, что под пальцами я не почувствовала ни пылинки, в комнатке чисто, а боязнь помять платье не даст невесте расположиться с удобством.
В общем, кое-как пристроившись на сиденье, я прижалась затылком к стене. Голову пришлось сильно запрокинуть, чтобы не испортить идеальный пучок. Сидеть в такой позе оказалось жутко неудобно. Тогда я наклонилась вперёд, поставив локти на колени и уронив на них голову. Однако узкое платье тут же начало давить со всех сторон. Я попробовала держать голову прямо и даже, кажется, начала погружаться в дрёму, но тут и ждал самый большой подвох. Стоило прикрыть глаза, как меня подбросило: всё тело сотряслось, будто я чего-то сильно испугалась.
Решив, что, возможно, это нервы и подсознание играют со мной злые шутки, я немного посидела прямо, созерцая темноту, и вскоре почувствовала, что опять начинаю клевать носом. И снова непонятный толчок вернул меня в реальность. Сонливость при этом не исчезала, но уснуть оказалось всё так же невозможно.
Поразмыслив над этим феноменом, я пришла к выводу, что Орелия дала мне нечто тонизирующее. В общем-то, эта версия показалась логичной: а как иначе проверить, спала невеста в храме или нет? Наверняка какая-нибудь очередная хитрая настойка от целителя Иверса.
Голова совершенно опустела, тело периодически прошибал озноб, а потом так же внезапно бросало в жар. Перед глазами вспыхивали молнии. Иногда я слышала в углах какие-то непонятные шорохи и уже не знала, кажется мне или тут в самом деле есть кто-то живой. Несколько раз выходила в крохотную уборную, молясь всем богам, чтобы не столкнуться по пути с женихом. К счастью, этого не произошло, но нервы каждый раз натягивались струной.
Поняв, что даже подремать не удастся, я уцепилась за воспоминания. Почему-то именно сейчас в голову полезли мысли об Антоне. За дни, прошедшие с нашей последней встречи, я о нём почти не думала, однако было бы странно, если бы вообще забыла о его существовании.
Мы познакомились на новоселье Ксюшки и Ромки. Я прекрасно понимала, что ребята решили нас свести, но делала вид, что ни о чём не догадываюсь. Нас, естественно, посадили рядом, и Антон за мной ухаживал, подкладывая на тарелку салаты и подливая вина. Кроме него было ещё несколько парней и девчонок, и наедине мы не оставались, но когда я собралась домой, Антон вызвался меня проводить.
— Мне на улицу Строителей, — сообщила я.
— Как раз по пути, — улыбнулся Антон, и только когда мы стали общаться ближе, я узнала, что он живёт в противоположной стороне города.
Какой-то любви с первого взгляда между нами не случилось. Антон мне понравился, но не более того. Приятный внешне, пусть и не красавец — светловолосый, с довольно крупным носом и пухлыми губами — такой типаж не в моём вкусе. Однако он оказался приятным собеседником с чувством юмора. К тому же у нас нашлась общая тема — любовь к животным. Правда, я предпочитаю кошек, а Антон собак.
Он проводил меня и предложил на следующей неделе сходить на концерт местной группы в Доме Культуры. Я не стала отказываться. Мы сходили на концерт, в следующий раз Антон позвал меня погулять в парк, а на третьем свидании были посидели в кафе, после которых он будничным тоном предложил:
— Слушай, Полин, а как ты насчёт того, чтобы начать со мной встречаться? По-моему, нам хорошо вместе, легко. Что ещё нужно?
— Почему бы и нет? — улыбнулась я, про себя удивившись, как банально всё вышло.
В тот вечер мы ещё долго сидели в его машине и целовались, как подростки. А на следующий день Антон стал моим первым мужчиной. Это было как раз в июле…
 
Как-то так вышло, что я хранила невинность до двадцати четырёх лет. Не могу сказать, что переживала по этому поводу: конечно, как и любой девчонке, мне хотелось встретить того единственного, с кем захочется прожить всю жизнь. Но и нарочно никого искать не стремилась: сначала прилежно училась, потом усердно работала. Ксюша при таком же ритме успевала крутить романы и встречаться с разными парнями из Интернета, а я смотрела на это скептически. Девственность жить не мешала, а спать с кем-то просто ради интереса я смысла не видела.
Отношения с Антоном очень быстро превратились в довольно обыденные: встречи ради постели, поездки куда-нибудь по выходным или во время отпуска, посиделки с друзьями — всё как у всех. Про свадьбу мы тоже говорили, но Антон не считал, что надо с этим спешить… Свадьба. Кажется, каждая девочка мечтает о ней? Ну вот и я почти дождалась!
Эта мысль мгновенно вернула с небес на землю, и я заметила, что силуэт окна уже не тёмный, а предметы в комнате постепенно приобретают очертания. От осознания, что наступил новый день, не испытала ровным счётом ничего. Вспомнила, что частенько встречала рассвет, когда гостила у родителей в деревне, но эти воспоминания никак не отозвались в душе. Ни грусти, ни сожалений, ни волнения… Скорее бы уже началась сама свадебная церемония! Может, этой ночью мне хоть немного удастся поспать? Да хотя бы и во время этой самой брачной ночи! Мне уже на всё плевать…
Когда совсем рассвело, я, наконец, смогла разглядеть свою ночную тюрьму: небольшая каморка, узкие окна, стеллажи с фолиантами в вычурных обложках и разными предметами: сосудами, вазами, подсвечниками, какими-то переливающими всеми цветами шарами… Ещё вешалка, на которой висит несколько балахонов, похожих на те, что надеты на мне и моём без пяти минут муже. Ещё в комнатке стояли стол и два стула. Короче, вполне аскетично. При дневном свете комната не казалась такой мрачной, как ночью. Странные шорохи тоже исчезли.
Я потеряла счёт времени, и когда за окном раздались голоса, вздрогнула. Потом раздался звук отпираемого замка. Дверь в каморку тоже открылась, и голос Орелии возвестил:
— Пора, Элианна. Вставай, поведу тебя в алтарную.
С трудом подняв отяжелевшие веки, я попыталась встать, но ноги отказывались меня держать. Пришлось снова опуститься на лавку.
— Ну же, поторопись. Жрец и гости уже в зале, господин Норден тоже готов. Не заставляй всех ждать.
Вторая попытка подняться оказалась более удачной. Однако голова закружилась так, что я схватилась за стену в попытке не свалиться в ноги подошедшей Орелии. Она довольно грубо схватила меня за локоть, но по крайней мере не дала упасть. Когда стало понятно, что я кое-как стою, отпустила меня и достала из висящей на поясе расшитой сумочки очередной пузырёк.
— Выпей, это тебя взбодрит, — Орелия протянула мне склянку. Было уже всё равно, что случится после: я покорно выпила жидкость, не почувствовав вкуса, и вернула пузырёк.
— Можем идти. — Голос прозвучал твёрдо, что меня саму очень удивило.
— Наконец-то. — «Маменька» выразительно закатила глаза и взяла меня за руку.
Мы вышли в прихожую, где уже ждали Бруно, слегка кивнувший мне, и будущий муж. Всё как и сказала Орелия. За двойными дверями слышался лёгкий гул голосов. Интересно, сколько же там гостей? Колени снова предательски задрожали.
— Что ж, начнём, — пафосно провозгласил Бруно и открыл двери. Они вошли первыми. Голоса в зале смолкли, и когда мы с Орелией зашли следом, тишина сделалась такой давящей, что ушам стало больно. От волнения перед глазами всё плыло, лица гостей смешались, и я не смогла понять, сколько же их. Но явно не так много, как показалось сначала. Окна и здесь были такими же узкими, отчего в помещении царил относительный полумрак. В центре возвышался алтарь, на котором стояло большое блюдо с какой-то жидкостью и горели свечи. Причём пламя было синего цвета, и мне стало жутковато. Тут же стоял жрец — просто фигура в чёрном балахоне, в руках — книга вроде тех, что я видела в каморке.