Вторая жена господина дознавателя (СИ)

— Вы ведь не сможете всё в себе держать, моя госпожа. — Иси отвела взгляд. — Ну как пойдёте ругаться с господами вашими родителями. А они спросят, как вы узнали. И не надо тут быть шибко умными, чтобы догадаться, кто проболтался. А ведь они строго-настрого наказали молчать…
— Иси, я тебе обещаю, что не пойду ругаться. Я ведь ничего не помню о прошлом.
— А вдруг вспомните, пока я вам рассказываю. — Служанка явно цеплялась за последнюю возможность обезопасить себя. — У меня маменька почти слепая, не может работать, а она швеёй была, отбоя от клиентов не знала. Вы ведь не помните, так я скажу. И я её единственная дочка, единственная опора, плачу помощнице по хозяйству, чтобы матушка могла спокойно жить в своём доме, а не в богадельне. Но если меня уволят…
— Не уволят. — Я сама удивилась, как твёрдо прозвучал мой голос. — Я за тебя буду до последнего стоять, глотку кому хочешь перегрызу.
Вот это я даю! Хотя, если так подумать, мне стало искренне жаль Исидорию. Девчонка она вроде хорошая, да и маму её жалко. И я в самом деле постараюсь сделать всё, чтобы не дать Иси в обиду, пусть пока и не представляю, что именно. Но мои слова вызвали какую-то неожиданно бурную реакцию.
— Ах, госпожа Элианна, хорошая вы моя, простите дурочку Иси! Простите за всё! Я же… ну, всегда вам желала самого лучшего.
— Я и не помню, за что должна тебя простить, — вставила я, а Иси, зарыдав, наклонилась и принялась целовать подол моего уже изрядно помявшегося платья.
— Вы однажды всё вспомните и поймёте, но вы уж не пытайте меня, ладно? Не хочу я говорить! Я вам про господина Дарриена скажу и про господина Нордена тоже скажу, что знаю. Но уж о большем не просите, не могу я!
— Ладно, ладно, успокойся, Иси. Рассказывай, что можешь, а там видно будет. Я обещаю, всё останется между нами.
Я расправила подол платья, а Иси, ловко вскочив на ноги, протянула мне руки и помогла подняться. Мы вышли из гардеробной и служанка, оглядев меня, поцокала языком.
— Давайте, моя госпожа, я вам причёску новую сделаю и лицо покрашу заново. А то слёзы всё испортили. Не плачьте, моя хорошая, садитесь вот лучше.
Она заботливо отодвинула стул возле туалетного столика, и, усадив меня, схватилась за расчёску.
— Ну, рассказывай, не томи, — поторопила я.
Иси тяжко вздохнула и начала:
— В общем, дело так было, госпожа Элианна. Влюбились вы, значит, в помощника нашего механика, юного Максимилиуса Дарриена. Мальчик…
— Это такой, рыженький? — выпалила я прежде, чем успела подумать.
— Да, рыжий и в веснушках. Ой, госпожа, так вы что-то помните?
— Нет, просто нашла рисунок.
— Ах, это его рук дело. Он, кроме того, что механизмы всякие изучает под руководством нашего Борка, так ещё и рисует, и, как поговаривают, подпольно создаёт порталы.
Тут Иси нечаянно дёрнула прядку, распуская причёску, и я поморщилась.
— Простите, госпожа! Клянусь, больше не повторится. Так вот, госпожа, уж не знаю, как сдружились вы с этим мальчишкой, но однажды я вас случайно увидела. Клянусь, госпожа, это случайно было! Не собиралась я за вами следить. И с тех пор, как вы меня в тайну посвятили, я вас с Максимилиусом покрывала. Почти год это длилось, а потом… потом… — Служанка судорожно втянула носом воздух. — Узнали всё господа ваши родители.
Я, тоже с трудом дыша, глянула на Иси.
— И что сделали?
— Господину Дарриену, на его счастье, удалось сбежать. Через портал, наверное, так говорят. Всё же это в тайне держится, но о том, что я знала про вас, господам вашим родителям известно. Так что они теперь за мной пристально следят, и чуть что, грозятся выгнать. Но если и выгонят, то сначала менталисту отдадут, чтобы память стёр. А уж после этого я не буду прежней Иси…
И девчонка заметно вздрогнула.
— Значит, то, что я… мы с этим Максимилиусом… полюбили друг друга, плохо?
— Очень плохо, госпожа. Ну то есть для простолюдинов это в порядке вещей, а вот для благородных особ вроде вас это… позор. И в жёны мало кто из благородных потом такую девушку возьмёт. Обычно им приходится соглашаться на брак с кем-то из торговцев или конторских служащих. А бывает, что и за гномов идут, если девушка уж совсем отчаялась.
 
— Но разве обязательно выходить замуж? — удивилась я, почесав ухо.
— Ох, моя госпожа, да что же это с вами там на болоте случилось? Неужели правда дух постарался? Или в аномальную зону попали, что так память отшибло? — Иси, отпустив мои волосы, всплеснула руками, потом вздохнула и снова взялась за причёску. — Незамужняя дочь — позор для благородного семейства. И наследники быть должны. А у незамужних судьба незавидная. Наследства они лишены по закону, вот и доживают век в богадельнях.
— Но получается, что, раз девушка вышла замуж за человека ниже себя по статусу, то все сразу понимают, что она… не была девственницей?
— Да, моя госпожа. Но такой девушке всё равно уже не удастся выйти замуж за равного себе, потому что перед тем, как с ней начнёт работать сваха, она обязана посетить менталиста, который сканирует ауру. А по ауре понятно, девственна ли возможная невеста. В основном, чтобы избежать позора, такую… падшую девушку сразу вносят в списки.
— Что за списки?
Я выпрямилась, чувствуя, что меня опять начинает потряхивать. Час от часу не легче. И угораздило же меня попасть в мир, где женщины, судя по всему, бесправны!
— Есть негласные списки, куда вносят такие… случаи. Их ведут очень опытные свахи, связанные заклятием тайны. Если проболтаются, умрут на месте.
У меня по спине прошёл холодок. Да уж, законы в этом мире жестокие. И вообще, вопросов меньше не становится. Только наоборот. Голова уже начала кружиться от обилия сведений.
— А зачем же мужчине падшая девушка?
— Разные причины, моя госпожа. — Иси неловко дёрнула прядку, и я догадалась, что она нервничает. Побледнела, а руки явно затряслись. — Кто-то просто хочет породниться с благородной семьёй, кто-то в самом деле влюбляется, а бывает, что мужчина немолод, а невесты не сыскалось.
— Значит, этот господин, за которого меня отдают, старый? — Я невольно вздрогнула, представив себе обрюзгшего старика, смотрящего на меня плотоядным взглядом.
— Нет, моя госпожа. Ему тридцать семь, и он… очень даже приятный мужчина. — Иси зарделась. — И вам повезло, он из благородных господ.
— А чем он занимается?
Мужики на болоте говорили, но Иси об этом не знает.
— Господин Норден — главный имперский дознаватель.
— Но раз он такой во всех отношениях замечательный… зачем я ему нужна? Он же знает, что я не девственница. И раз это не приветствуется…
— Ох, госпожа Элианна, да откуда ж глупой Иси знать, что на уме у господина Нордена? Может, нравитесь вы ему, или просто жениться нужно. В бордель ходить не каждый захочет, — шёпотом прибавила она, хитро блеснув глазами, и тут же хлопнула себя по губам.
— Иси, бесстыдница, — пожурила я, стараясь скрыть смущение.
— Простите, моя госпожа! Так вот, вы из благородной семьи, умница и красавица. — Иси подобострастно глянула на меня и продолжила, разом посерьёзнев: — У него трагедия произошла семь лет назад. Пока был в отъезде по делам, какой-то душегуб убил всю семью — родителей, брата, жену брата и жену самого господина Нордена. А она, говорят, беременная была. В общем, только племяннице чудом удалось спастись: она, совсем крошка, заползла от страха под кровать, а негодяй этот, видимо, забыл про малышку или поленился искать. — Исидория возвела взгляд к потолку и беззвучно зашевелила губами. Похоже, молится.
— Какой ужас, — совершенно искренне прошептала я. — И что, убийцу нашли?
— Нет, моя госпожа. Поговаривают, что господин Норден до сих пор его ищет. Но он после всего случившегося замкнулся: в свет не выходит, весь в работе, друзей растерял, живёт затворником, в общем. Говорят, суровым стал, даже слишком. Ментальную магию применяет при допросах, а это делать можно только в крайних случаях. Ой, — спохватилась Иси, прикрывая рот ладошкой. — Вы, госпожа, не берите в голову. Мужчина он положительный, как говорят. Я-то его видела только… два раза — когда он свадьбу обсуждать приезжал, и когда договор подписывал с господами вашими родителями. А что суровый на работе, так ему и положено, а иначе какой же преступник в злодеянии сознается? Господин дознаватель вхож в ближний круг его величества императора дер Гленна.