"Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– А я думал, только в зубы глядеть надо.
– В зубы тоже! Погоди, я тебя научу. Держись меня, студиозус, – худому не выучу.
– Эй, пан Гредзик! – окликнул шляхтича Меченый. – К-красоту после наводить будем. Если се-серебро останется.
Цвик скорчил недовольную мину, но возражать не стал. Покорно направил своего гнедого коня следом за вороным. Только сунул в рот большой палец.
– Гляди, гляди, – вполголоса бросил Юржик на ухо Ендреку. – Разозлился.
– С чего ты это взял, пан Юржик?
– Хе! Ногти грызет. Я за ним еще в Берестянской буцегарне подметил. Там он зубами клацал, ровно волчина лесной. Как до кости не сточил?
– А-а!
– Вот тебе и «а». А знаешь, какая холка у коня должна быть? Высокая, длинная и мускулистая. Иначе седло по-человечески не взгромоздишь!
– Слушай, пан Юржик, – взмолился студиозус, – избавь ты меня от своих рассказок…
– Что, неинтересно? – прищурился пан Бутля.
– Ой, ни капельки. Я всю жизнь думал, что для лошади самое главное – ноги.
– Вот потому-то я тебя, олуха, и учу! – Шляхтич торжествующе воздел к небу палец. – А ты, студиозус, радоваться должен! Нога, она, конечно… Она тоже важна. Но не самая главная…
Ендрек вздохнул и приготовился слушать до бесконечности.
– А в ноге что главное? А? Отвечай, студиозус!
– Да не знаю я! Копыто?
– Ну, не без того. Но про копыто мы другой раз поговорим. В передней ноге главное – лопатка!
– Скажешь тоже, – вмешался ехавший до того молча Хватан. – В передней ноге главное, чтоб предплечье короче пясти было, дрын мне в коленку! Тогда конь не трясет. На галопе как в колыбельке качаешься.
– Ну, это как поглядеть! – Юржик повернул красное, распаренное на солнце лицо к новому собеседнику. – Без лопатки той силы у ноги не будет!
– А для задней ноги?
– А для задней ноги – круп, Господом всякой скотине даденный! Он длинный и не косой должен быть!
Ендрек, довольный, что от него отстали, постарался переместить коня так, чтоб оставить между собой и спорщиками пана Гредзика. Обиженный Войцеком шляхтич проводил его недобрым взглядом, не прекращая грызть ноготь. Ендрек покачал головой:
– Нехорошо, пан Гредзик. Не ровен час ноготь загниет.
– Твое какое собачье дело?! – неожиданно вызверился всегда дружелюбный и обходительный пан Цвик. – Отстань от меня!!!
Медикус испуганно захлопнул рот, успев заметить удивленный быстрый взгляд пана Шпары. Он, видать, тоже не ожидал такого.
За разговором и ссорами Ендрек не заметил, как они прибыли к длинной коновязи. Само собой, платной.
Коренастый приказчик в кожаном фартуке с объемистым карманом на пузе подошел, вальяжно покачиваясь. Неторопливо ощупал глазом вновь прибывших, не пропуская ни единой подробности, включая и желтые ленточки. Поразмыслил. Легко поклонился пану Войцеку:
– Пять медяков, панове…
Полученная плата осела в широком кармане, а приказчик уже развернулся к ним спиной, заметив еще кого-то подъехавшего с другого конца коновязи.
– Останешься стеречь, Хватан, – приказал Войцек.
– А чо я… – раскрыл рот порубежник, но пан Шпара так на него зыркнул, что спорить сразу расхотелось. Да и кому не расхотелось бы?
Хватан уселся в холодке, сдвинув шапку на брови. Но глаз из-под свисавшего изжелта-серого меха зорко поглядывал и на толпу, и на уходящих товарищей.
Медикус знал: сотник намерился купить пять коней. Четверых под седло взамен попорченных или просто измученных непосильным переходом – не то чтобы дорога от Берестянки такой уж тяжелой показалась, но кони, видно, с самого начала не очень хорошими были. А одну лошадку – в телегу. Это Хмыз предложил переделать повозку в пароконную. Труд не слишком великий. Все равно и ось нужно менять. А в тех же Батятичах мастеров хоть отбавляй – и ось переднюю поменяют с тем расчетом, чтоб не оглобли крепились, а дышло, и сбруей помогут, какой следует. За звонкое серебро, само собой. Кто ж за бесплатно работать будет?
А ярмарка бурлила. Там мелькали терновские ремонтеры реестрового войска – вислоусые, в темно-коричневых жупанах; здесь заезжие купцы из Угорья – в черных кожаных жилетках, круглых шапках из шкурок новорожденных ягнят, каждый с топориком у пояса. Крутились, как палая листва в речном водовороте, лоточники и коробейники. Чуть в стороне хитро прищурившийся торговец гонял на длинном ремне – корде – темно-гнедого красавца жеребца. Скакун взбрыкивал на бегу, фыркал, раздувая розовые ноздри, и косил глазом.
– Эх, хорош, – восторженно протянул Юржик. – Да не по мошне нам… Как говорится, не по Стецьку шапка.
На высоком помосте развлекали толпу два жонглера в ярких, сшитых из цветных лоскутов рубахах. Они швыряли друг другу и вверх самые необычные предметы – глиняный кувшин, старую драную шапку, подкову, угорский топорик с инкрустированной рукояткой. Примостившийся на краю помоста менестрель лениво бренчал на цитре, из-под ресниц оглядывая толпу. Понятное дело, время песен еще не пришло. Это успеется, это к вечеру.
В разношерстной круговерти привлек внимание Ендрека – да и не только его – сутулый шляхтич со злым, перекошенным так, словно с правой стороны челюсти все зубы разом заболели, лицом. Он, нимало не опасаясь народного гнева, нацепил на шею широкий шарф королевских цветов – белого и голубого. Вернее, цветов бывшего короля и опальных ныне Малых Прилужан. На шляхтича косились, показывали за спиной язык, а кто и кулак, но одного взгляда на длинную, оттопырившую полу лазоревого кунтуша саблю хватало любому забияке, чтоб успокоиться и не давать волю чувствам. Возможно, сутулый еще нарвется сегодня на достойного противника, который не побоится его и преподаст урок. А может, и нет… К счастью для себя.
– Выпендрежник, – процедил сквозь стиснутые зубы пан Гредзик.
– Ты соси палец, соси, не отвлекайся, – добродушно отозвался пан Бутля.
– Да я… Я б его!..
– За-забыл, что о-о-он наш? – поинтересовался пан Войцек.
Пан Гредзик разочарованно вздохнул и опустил плечи, а Юржик все же пробурчал под нос:
– Жаль, что наш. Я б его и сам поучил уму-разуму.
Меченый целенаправленно вел их в ту часть торжища, где собрались торговцы из южных земель. Из Хорова, второго по величине города Великих Прилужан, почитавшегося многими едва ли не более достойным звания столицы, чем сам Выгов, и из прочего пристыпья тоже.
Все верно. Для похода на юг лучше всего подойдут кони кочевников или местные с примесью крови дикарей.
До загона с низкорослыми злыми коньками оставалось всего ничего, когда путь им преградила огромная лужа. Откуда такая взялась? Ведь, насколько Ендрек помнил, проливных дождей не было давно. Или это под Выговом не было?
Даже решительный Войцек остановил занесенную над желтовато-коричневой поверхностью воды ногу, раздумывая: ступить, не ступить? В таких лужах, случалось, запросто сапоги теряли. Присосется подошва к глинистому дну – не вырвешься.
Рядом топтались на месте несколько шляхтичей. Обычные загорелые лица, русые чубы, закрученные усы. Похожи друг на друга. Наверняка родные братья. Они стояли, понурив головы, а перед лицом старшего, начавшего уже седеть, размахивала кулачком юная панночка. Светло-русые пряди задорно выбились из-под беличьей шапочки, курносый носик сморщился от гнева, а каблучок красного сафьянового сапога постукивал по липкому побережью водной преграды.
– А я тебе сказала, что хочу не кобылу, а жеребца!
– Да полно тебе, Ханнуся, – успокаивал ее седоватый шляхтич.
Уверенности в его голосе не слышалось. В отличие от голоса Ханнуси.
– Я сказала – жеребца! Злого, степного. Про каких батюшка рассказывал!
– Мыслимо ли дело, сестра, – попытался вмешаться другой шляхтич, помоложе первого, но с грубым шрамом через бровь и веко, отчего левый глаз казался хитро прищуренным. – Молодая панночка, да на жеребце… А не ровен час…
– За собой следи, Цимошка, – крутанулась девушка на каблучках. – Не ты в роду старший! Климаш решает! Правда, Климаш? – Теперь в ее голосе звучало такое неподдельное уважение к старшему брату, что Ендрек понял – не устоит седоватый. Скакать Ханнусе на злом степном жеребце.