"Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— А это я тебе, пан рыцарь, расскажу… — начал было Сыдор, но тут Будигост (или Будимил?) почтительно доложил, что снеданок готов, и вожак, многозначительно подняв кверху палец со следом свежей глубокой царапины, заявил, что Господь велел с утра пораньше сил набираться, а не на ночь брюхо набивать.
  
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
 
КОРОЛЬ ВСЕГО ЗАРЕЧЬЯ
 
Будимил (или Будигост) притащил котелок, над которым поднимался ароматный пар. Тут тебе и укроп, и дикий лук, и зеленые стрелки чеснока. Да и сварено не на костях старой коровы, пожалуй, а на молодой курице или парочке голубей. Впрочем, голубей в Гнилушках Годимир не видел. Значит, курочка.
Втянув ноздрями запах похлебки, словинец вдруг вспомнил, что ничего не ел со вчерашнего утра. В животе громко заурчало. Просто до неприличия громко…
— Эге, пан рыцарь! — улыбнулся в тридцать два зуба Сыдор. — Голодный, небось? Ничего, мы сейчас, сладкая бузина, пир горой закатим!
Он дернул за рукав одного из близнецов:
— Эй, Будимил…
— Будигост я…
— Да мне без разницы! Будигост, зови мэтра!
— Это мы бегом! — пробасил разбойник и нырнул за угол ближнего овина.
Сыдор потянулся и крикнул через плечо в темноту шатра:
— Аделия! Звездочка моя! Просыпайся!
Из-под полога послышалось недовольное мычание.
— Все привычки придворные вывести не можем… — чуть виновато пояснил главарь. И повысил голос: — Аделия! Голодной останешься!
Вновь капризный возглас.
— Аделия! — Сыдор, смутившись, глянул на Годимира. Развел руками — мол, что поделаешь? Прикрикнул: — Отшлепаю!
— Еще чего… — Из шатра появились сперва подошвы сапог. Маленьких, изящных. После ноги, потом…
Рыцарь сглотнул и отвел взгляд.
По серому, совсем не летнему небу ползли низкие тучи. Не иначе, к полудню снова дождь пойдет. Не хорошо это. Сено погниет в стогах и в валках. Рожь с пшеницей не вызреют, как положено, а то и вовсе полягут. Того и гляди начнется голод, а там — мор, разруха, смута…
— Эй, пан рыцарь, чего там увидал, сладкая бузина?
— Да на дождь тучи заходят… — Словинец подергал себя за ус.
— И что с того? — Аделия застегивала дублет. Улыбка играла на губах, волосы рассыпались по плечам, опускаясь ниже лопаток. Над левым ухом торчала суставчатая соломина.
— Да ничего. Надоело просто.
— Подумаешь, надоело! — Королевна презрительно выпятила нижнюю губу. — Большего горя не было бы. Тоже мне, дождик им помешал!
— Тихо, моя звездочка! — Сыдор приобнял ее за плечи. — В самом деле, надоела эта мокреть — сил нет. Кольчуги ржавеют, кони скоро болеть начнут. Как ни крути, а прав пан рыцарь, сладкая бузина.
— А я, значит, не права? — Аделия нахмурилась, попыталась оттолкнуть главаря разбойников.
— Перестань. И ты права, звездочка моя.
— И я права, и он прав? Это как?
Годимиру захотелось встать и уйти. Создается впечатление, что присутствуешь на семейном скандале. Зачем им лишняя пара глаз и ушей? Пусть ругаются сколько хотят. Как это в народе говорят? Милые бранятся — только тешатся.
— Нет, ты скажи, Сыдор? Почему это вдруг все вокруг тебя правы? Что случилось? — Девушка отодвигалась понемножку от заречанина, а тот, не отпуская ее плечи, придвигался следом. Еще чуть-чуть, и сделают полный оборот вокруг костра.
— А просто хочется мне так, сладкая бузина! — улыбался в усы лесной молодец. — И ты права, звездочка моя, и пан рыцарь прав, и я прав, и… вот мэтр Вукаш идет, так он тоже прав!
— Это с какой стороны поглядеть, пан Сыдор! — К ним приблизился сопровождаемый Будигостом (в этот раз без ошибки — Годимир помнил, как тот сам себя назвал, отправляясь выполнять поручение предводителя) невысокий человек в простом зипуне и темно-синем застиранном куколе. От любого добропорядочного мещанина или купца он отличался лишь сапогами, приспособленными для верховой езды.
— А, мэтр Вукаш! — обрадовался Сыдор. — Присаживайся к нашему столу. Перекусим, чем Господь послал. А можем и по чарочке. Будимил!
— Будигост я…
— Да знаю, знаю, сладкая бузина. Я не тебе, а братцу твоему… Слышь, Будимил, бражки разыщи нам по чуть-чуть. Не пьянства ради, а знакомства для.
 
— Сделаю, Сыдор! — мотнулся разбойник.
А Вукаш в это время уселся на сложенную вчетверо тряпку, одну ногу согнул, а колено другой обхватил руками. Почесал короткую, стриженную бородку о штанину, вздохнул:
— Все веселишься, пан Сыдор?
Услышав такое обращение к главарю хэвры, Годимир едва не прыснул со смеху. Ну, подумать только — что за пан из сиволапого кметя? Горшечника он изображал очень даже правдоподобно, но в любом панском маетке раскусят лицедея в два счета. Не тот взгляд, не тот постав головы. Рыцарем родиться надо…
— Что ж мне не веселиться, мэтр Вукаш? — Сыдор перестал преследовать Аделию, и королевна тут же остановилась сама. Что за интерес убегать, когда никто не гонится? Напротив, теперь она подвинулась ближе к мужчине, прижалась щекой к его плечу, вперила взгляд в гостя. Впрочем, какой там гость? Человек по имени Вукаш наверняка жил в лесной хэвре не первый десяток дней, а может быть, и месяцев. Притерся, как пробка к горловине баклажки. Ишь, как чисто разговаривает, хотя имя явно загорское. Откуда тут загорец? Они все-таки от местных жителей многим отличаются. И обычаями, и речью, и одеждой, и даже молитвы Господу возносят не так. Еретически, можно сказать, молятся. А с другой стороны, почему бы и нет? Запретные горы они не потому так названы, что их запрещено переходить, а потому, что запирают они заречный край с юга, а Жулянское королевство, которое соседи зовут попросту Загорьем, ограничивают с севера. И охотники, и рудокопы в горы ходят. Случается, переходят на «чужую» сторону, оседают, женятся, обзаводятся хозяйством, родней ближней и дальней.
Годимир пристально глянул на загорца. Тот, перехватив его взгляд, улыбнулся открыто и доброжелательно.
— Знакомьтесь, — весело проговорил Сыдор. — Этот пан с усами — рыцарь Годимир герба Косой Крест из Чечевичей, что под Бытковым. Правильно я перечислил, пан рыцарь?
— Правильно, правильно, — кивнул словинец.
— Под Бытковым, — задумчиво произнес загорец. — Хоробровское королевство… — Он не спрашивал. Он утверждал. — Далеко тебя занесло, пан рыцарь.
Годимир пожал плечами. Что, мол, скажешь?
— Пан рыцарь странствует во исполнение обета, — пояснил Сыдор. — А это, пан Годимир, сидит напротив тебя мэтр Вукаш. Он из Загорья. Не знаю уж, из Жулнов или какого иного города, но человек высокоученый и небесполезный в любом деле.
Вукаш поклонился. Не слишком низко, правда. Ровно настолько, чтобы обозначить вежливое уважение.
— Чем же занимается мэтр Вукаш в твоей хэвре, если не секрет? — Годимир, как ни старался, не смог скрыть прозвучавшего в голосе презрения к занятию Сыдора.
— А чародей он, — как-то уж слишком по-будничному, явно рассчитывая на неожиданное впечатление, сказал разбойник.
— Да ну? — Рыцарь глянул на загорца внимательнее. Чародей! А так и не скажешь. Хотя… Сколько чародеев он видел в своей жизни? Одного увязавшегося с рыцарским войском в поход на кочевников, в правобережье Усожи. Одного мельком в Хороброве. И то, был ли проследовавший в открытом паланкине седобородый старец с тяжелыми мешками под глазами, подлинным волшебником? Наверняка сказать невозможно. Ну, показывали ему еще нескольких церковников, которые, как поговаривали, иногда творили чудеса. Но у словинцев по давней традиции священнослужителей не считают чародеями. Их сила от Господа, а значит, благая, добровольно отданная Отцом Небесным, а не заемная, как у прочих колдунов.
— Зуб даю! — воскликнул Сыдор. — Самый настоящий, сладкая бузина! Не зуб настоящий, а чародей! Уж можешь мне поверить. Мэтр Вукаш — мудрец, каких поискать! Рудознатец! Такого порассказать может, сладкая бузина! Одних книжек прочел…
— Ой, да брось, пан Сыдор! — Загорец засмеялся, запрокидывая голову. — Не велик я чародей. Рудознатец — да. В этом деле и опыт имею немалый, и многим правителям полезным оказаться могу.