Леденцовые трости для Карамельки
Конечно, не фонтан, но хоть какое-то подобие приличия. А на плечи накину небесно-голубую накидку, чтоб не особо «светить» прелестями.
И вот она – Снегурочка собственной персоной. Ах да! Белые плотные колготки, и симпатичные ботиночки, под стать внучке Деда Мороза.
А еще не забыть захватить небольшой мешочек с конфетками, сваренными собственными ручками.
Обвесившись пакетами и закинув сумку на плечо, я отправилась на площадь, где уже вовсю кипело празднование.
Снегопад утих, и теперь я уже не рисковала промокнуть. Только черные тучи бродили по небу, будто бы кто-то там, наверху, гневался на людей. Путь предстоял не очень долгий, около тридцати минут пешком, дело близилось к вечеру и вдыхать морозный воздух было даже приятно. Интересно, как отреагируют малыши?
Взгляд цеплялся за цветные огоньки, гирлянды, развешанные по всем домам и фонарики. Я шла мимо магазинчиков под звуки новогоднего радио, вся страна приготовилась встречать праздник! Витрины пестрили Дедами Морозами и эльфами, где-то проскальзывали снеговики и хвойные венки с остролистом. Обожаю зимние праздники, с ностальгией возвращаясь в то время, когда верила в волшебство и в то, что подарки мне приносит некий мужчина, почему-то ужасно похожий на папу, которого я никогда не видела. Но да ладно… Грустить некогда!
Вместо получаса оказалась на месте за четверть.
Знакомая высоченная елка величественно стоит посредине площади. От нее тянутся электрические гирлянды, в четыре стороны, и цепляются за столбы.
– О! Алинка! Мы тебя заждались, – пробасил «Дед Мороз», а на самом деле Иван, с которым мы уже работали не первый год.
– Точно! С подарочками! – я рассмеялась и потрясла пакетом с карамелью. – Елка в этом году такая красивая! И кто придумал украсить ее огромными конфетами из фольги! – я, как обычно, зависала на всем вкусненьком, и не могла пройти мимо такой интересной детали.
– У меня от них уже в глазах рябит, – пожаловался Иван, – хо-хо-хо, но я рад, что ты здесь. Теперь малышня будет виснуть не только на мне!
Порядком уставший Дед Мороз встретил меня крайне радостно, а потом заговорщицки крикнул, оглашая своим басом добрую половину украшенной новогодней площади:
– Дорогие детки, к нам Снегурочка пожаловала, внучка моя! Помогите нам елочку из рук Бабы Яги спасти? Для этого надобно хоровод большой построить и песню спеть. А кто будет стараться лучше всех, получит от внученьки особые подарки! Льдинки замороженные, но вкусные, сам бы съел, да вас хочу порадовать! – говорил Иван в лучших традициях русских праздничных мероприятий, подбадривая малышню, и вдохновляя ее на подвиги.
Не удивительно, что детки, похватав упрямившихся родителей за руки, быстро сформировали большой круг, и запели «В лесу родилась елочка», оглашая не только большое пространство площади, но и соседние районы города.
Баба Яга же, сидела возле пушистой красавицы и подмигивала малышне страшными глазами, корчилась да отплясывала в своих лохмотьях, порядком измазанных коричневыми и черными красками. Эта женщина была женой Ивана, и они просто обожали развлекать детей, хоть и нелегкое это было занятие. Яга корчилась, изображала различные гримасы и отлично вошла в роль, став настоящим воплощением нечистой силы.
Пока водили хоровод, я позволила себе немного полюбоваться елкой, особенно теми фольгированными бутафорскими конфетами, висящими в самом низу. На них были нарисованы разные фрукты, намекая на внутреннее наполнение. Вот дают дизайнеры! А я бы съела вот такую, клубничную. «Только боюсь, даже мой быстрый метаболизм может подвести, да и как-то я поправилась в последнее время», – вздохнула про себя, отказываясь от этой идеи, но продолжая рассматривать красивые зеленые ветви и вдыхать запах хвои. Да, ель стояла самая настоящая, и никакая противная погода не могла испортить праздничного впечатления от такой красоты.
Вдруг одна из конфет пошевелилась, взмахнув тонкими «крылышками». По фольге прокатились извилистые лучи, а у огромной карамельки, размером с большой апельсин появились глаза.
Я ошарашенно моргнула.
У конфеты появились ресницы. Длинные и густые. Обрамляющие розовые радужки глаз.
В небе угрожающе громыхнуло. Снова над нашими головами сталкивались могучие темные тучи, нарушая атмосферу праздника.
Я снова смежила веки, надеясь, что дурацкое сюрреалистичное явление просто исчезнет.
Но нет, конфетка отрастила серебряные ножки, весело ими пошевелила, напоминая ребенка, сидящего на стуле, поболтала миниатюрными ступнями, и потянулась крохотными ручками за спину, отцепляться. Шевельнулись фонарики на ее плечах, надутые из фольги, некогда бывшей просто элементом фантика.
Ой. Мне стало плохо. Неужели, я схожу с ума? Надо же такому привидеться. Кажется, мое увлечение сладостями переросло в симптомы чего-то посерьезнее. Во всем виновато одиночество и вечная депрессия, от которой я спалась уже так давно, что и не вспомню, когда впервые словила приступ глубокой меланхолии…
Отвернулась, посчитав до десяти, крепко зажмурилась и повернулась назад.
Фух, показалось.
На пустое место в ровном ряду конфет я решила просто не обращать внимания. Ну не бывает такого в жизни, чтоб елочные украшения оживали!
Слегка намокшие от снега иголочки поблескивали, отражая свет гирлянд и фонариков, между веточек спрятались волшебные огоньки, и вообще, все так и дышало праздником, только тучи на небе портили настроение. Никогда не было подобного Нового Года. Гневаются небеса, знать бы еще на что?
Среди громкого пения до меня донесся странный разговор, и впечатление такое было, будто говорят прямо под ухом. Желая отвлечься от странного видения, я прислушалась:
– Опять дядька лютует, Ай, – сказал мальчишеский задорный голос. Похоже, принадлежал он бойкому парнишке.
– И не говори, Дэй, я всю голову сломал, как привести его в чувства. Надоели эти пертурбации с погодой. А хуже всего, что они касаются и Парласа тоже. Конкретно! – этот голос был категоричным, глубоким и рассудительным. Очевидно, второй мальчик любил использовать сложные слова и вообще являлся приличным умником.
Я зашла за елку и нашла там двух бездельников, отлынивающих от общего хоровода. Ими были близнецы, донельзя забавные. Один – брюнет. Его волосы были забраны в небольшой хвостик, другой – блондин, с волосами красивого пепельного цвета, почти седой. Может, крашеный. Парнишки имели явно одинаковые черты лица, но такую разную внешность, что я сначала засомневалась, близнецы ли они, но после их синхронного ответа, отбросила все колебания.
– Ребята, что вы тут делаете? – спросила их, – пойдемте в хоровод плясать, я вам вкусняшек дам, если будете стараться. – И потрясла конфетками в прозрачном пакете, привлекая внимание близнецов.
Светловолосый мальчик скептически улыбнулся, показывая краешки острых клыков. Ого, интересные какие! Хотя, у нас в столице чего только не увидишь… Парнишка сложил руки на груди, и совсем как взрослый сказал:
– Еще чего! Каким-то земными конфетами нас не удивить, у нас мама – Богиня Выпечки!
– Ай! Так же нельзя, папы будут ругаться! – зашипел второй, и, состроив милую улыбочку, смерил меня внимательным взглядом. – А ты красивая, снегурочка. Так и быть, давай свои леденцы, попробую.
Я улыбнулась, дела семейные малышни меня не касались, в нашем современном мире чего только не встретишь! Протянула обаяшке пакетик с леденцами, предложив самому выбрать конфетку по душе.
– Пусть будет голубая! Люблю этот цвет!
Он закинул ее в рот и захрустел, будто не зубки у него были, а твердые камушки, способные перемолоть что угодно. Все время, пока он оценивал вкус леденца, его брат неодобрительно посматривал на нас, упорно сверля зелеными глазами.
– Заканчивай свою дешевую клоунаду! – с видом самого правого на этом свете приказал он.
Тем временем, брюнет потянулась за вторым леденцом, затем за третьим, его зрачки резко расшились и он сказал нечто, чего видимо никак не думал услышать второй близнец.