Отравлен тобой. Искупление (СИ)

— Если ты улыбаешься, надеюсь, эта улыбка как-то связана со мной, хабиби.
Взмахнув ресницами, упираю взгляд в Рената, который после душа в одних домашних штанах со все ещё влажной грудью проходит к кухонному столу...
  
Глава 12
 
Глава 12
Марианна
— Я улыбаюсь потому, что здесь очень много вкусной еды, которую я собираюсь есть. Ты не можешь быть причиной моей улыбки, Север. Снова у тебя слишком высокое о себе мнение, — буквально отлепляю взгляд от его мокрой груди, заставив себя смотреть куда угодно, только не на капли воды, застывшие на тёмных волосах. 
Он так спокойно расхаживает передо мной без майки, а я буквально паникую от вида его голой спины, покрытой шрамами. 
Хочется коснуться этих отметин. Словно они окончательно исчезнут, если я чаще буду их касаться. 
— Пусть так. Я тебе угодил? — он обводит рукой стол.
— А ты пытался угодить мне?
— Естественно, хабиби. Это пункт первый в моём хитром плане по твоему порабощению.
— Твой хитрый план провалится. Я не победима, Север, забыл?
Покраснев от явного намёка на то, что он будет пытаться соблазнить меня, я отламываю лепешку и фокусирую внимание на еде.
— Как ты себя чувствуешь? Голова не болит?
— Нет. Сегодня уже нормально.
— Это хорошо. Я прочитал исправленную статью. Думаю, можно уже передавать артерам на составление арт-макета, — Ренат плескает себе пару капель виски в стакан, затем берёт тарелку с мясом и зеленью.
— Можно я этим займусь? Арт-макетом. Просто мне вообще не нравится работа нашего артера. И я хотела бы попробовать сама подобрать изображения.
— Если хочешь, то можно, конечно. Почему, кстати, ты вообще выбрала именно эту работу? 
Я пожимаю плечами. 
— Мне всегда нравились машины. И я решила попробовать. В итоге отослала статью. Им понравилось, и меня взяли. 
— А что ещё тебе нравится, хабиби? 
— Зачем ты спрашиваешь? Это как-то поможет в реализации твоего плана по моему порабощению? — погружаю кусочек лепешки в рот и облизываю пальцы, тут же ловлю янтарный взгляд Севера, направленный прямо на мои губы. 
— Конечно, — кивает он. — Тут помочь может самая неожиданная информация. 
— Тогда я не буду предоставлять тебе больше никакую информацию. И вообще это несерьёзно. 
— Очень даже серьёзно. Не делай вид, хабиби, что не слышала мои слова в больнице, которые я сказал твоему отцу. 
Его голос сейчас звучит сипло. Отчего мурашки бегут по рукам. 
— Это всё неправда. Я не верю. 
— Не веришь? 
Я качаю головой. 
— Любящие не причиняют боль. 
— Причиняют, когда ещё не знают, что они любят. 
— Всё! Я наелась. Спасибо, Север! Было очень вкусно! — вскакиваю из-за стола, так как разговор, точнее его направленность, начинает меня напрягать. 
— Ты толком не поела. 
— Нормально я поела, — несу свою тарелку к посудомоечной машине. 
В этот момент Ренат протягивает руку и обхватывает меня за бёдра. 
— Не надо... — выдыхаю, упершись руками в его плечи. 
— Хабиби, посмотри на меня. То, что я сказал, это правда. 
— Нет. Нет, не правда, — судорожно качаю головой. 
— Я влюбился в тебя, Рин. 
— Нет, не влюбился. 
— В твою силу и смелость. В твоё самоуважение и достоинство. 
— Нет... Нет... Отпусти меня! 
Его руки смягчаются и ползут чуть выше, на талию, где сжимаются прямо под рёбрами. 
— Я не держу тебя. Просто хочу, чтобы ты знала. 
— Никто из вас меня не любит. Ни родители, ни ты. Вы только себя любите. Вы всё делали только ради себя. Из-за вашего эгоизма пострадала я. Другие люди... Но я, Север, не была виновата в том, что сделал мой отец. А боль ты причинил в первую очередь мне. 
— Мне жаль, что я так сделал, хабиби. Я бы хотел повернуть время вспять, но оно не возвращается. 
Почему-то сейчас, когда мы находимся посреди полутёмной кухни, горят только пару бра на стенах, его руки мягко сжимают мою талию, а я смотрю в его янтарные глаза, меня окончательно развозит и срывает. 
Слёзы, которые до этого я изо всех сил старалась не показывать ему, струйками начинают течь по щекам и касаются губ. Я чувствую их солёный вкус на языке. 
 
Ренат поднимает руку и вытирает одну большим пальцем. 
— Хабиби... 
— Это не из-за тебя, это голова у меня заболела. Я из-за тебя никогда не буду плакать, Север. Никогда. 
Резко разворачиваюсь, сбросив его ладонь, и хочу убежать в свою комнату, но Ренат хватает меня за запястье прямо как в моём сне и снова разворачивает на себя. Обхватывает второй рукой затылок и целует — тоже как во сне. И будто барханы песков поднимаются вокруг нас, когда его горячие губы сминают мои, когда язык скользит вглубь, касаясь моих зубов. 
— Я и не хочу, чтобы ты плакала из-за меня, хабиби, — он упирается лбом в мой лоб, снова целует. 
Слёзы, текущие из глаз, смешиваются между нашими языками. Время застывает — его засасывает зыбучими песками эмоций, которых становится слишком много, чтобы их контролировать. 
Марианна
Солнце печёт веки. Я провожу рукой по глазам, пытаясь отмахнуться. Затем снова провожу, и тут понимаю, что солнечные лучи невозможно убрать с лица. Медленно открываю глаза, и понимаю, что сквозь открытое окно зимнее солнце буквально жжёт мою кожу, словно через лупу.
Также неспешно поднимаюсь на постели. Судя по всему уже далеко не раннее утро. Я у себя в комнате. Сколько я спала?
Рука сама тянется к тумбе.
Уже полдень.
Севера, разумеется, нет. Он наверняка давно уехал на работу.
Я вновь откидываюсь на подушку, вспоминая вчерашний поцелуй на ночь.
Кажется, он длился целую вечность. Во всяком случае, мне так показалось. Губы до сих пор горят, а глаза словно припухли от слёз.
"Я и не хочу, чтобы ты плакала из-за меня, хабиби..." 
Так почему же я тогда плачу? 
Наверное, наша встреча в тот день была самой настоящей судьбой, иначе я бы уже отпустила его внутри себя. Я бы смогла двигаться дальше, не думая о нем. Меня не волновало бы, выкупил ли он компанию, вернулся или остался в России. Мне было бы наплевать. Но если ком встаёт в горле, а в груди горит, стоит только о нем подумать...
Телефон в руке начинает вибрировать. Приходит сообщение от Рената. 
"Я перенёс приезд медсестры с утра на обед, чтобы ты могла выспаться". 
Следом летит сообщение от Стефы. 
"Это правда, что ты живёшь у Севера? Загляну к тебе в гости?" 
Мне не помешает немного отвлечься, иначе я себя так точно изведу мыслями...
Сначала пишу подруге, что буду её ждать. Мы договариваемся на два часа дня. Как раз успею накидать артов к статье, и медсестра с уколами управится. 
Затем отвечаю Северу. 
"Спасибо". 
Дебильно, да? 
Я тяжело вздыхаю, хотя это даже больше похоже на скулеж. 
Просто он сейчас делает всё, чтобы мне угодить, а я, получается, какая-то сука, которая не может даже нормально отблагодарить. 
Но любое сближение между мной и ним пугает. 
Поднявшись с постели, натягиваю свитер с оленем, который купила в секонд-хэнде, и джинсы на высокой талии. Делаю пучок на голове, умываюсь, и как раз к этому моменту приезжает медсестра. 
Все процедуры занимают не больше сорока минут. Позавтракать я решаю прямо за работой. Арты мне нравится подбирать не меньше, чем писать статью. Думаю, будет здорово, если мне полностью дадут колонку вместе с арт-оформлением. 
Ляпаю в редакторе текст на картинки, как примерно вижу макет, после чего кидаю Северу. 
"Вот бы ему было так же больно, когда я буду уходить..."
Собственные мысли воспоминаниями давят на виски. Не уверена, что хочу кому-то причинять боль... 
Если бы я могла, то чем я в таком случае отличаюсь от отца, от матери, от Севера... 
Это ведь вообще не про меня. Я не умею быть жестокой. 
— Тук-тук, меня охрана пропустила, ты тут, Рин?