С широко открытыми глазами (ЛП)

Я резко остановился и повернул ее к себе.
— Пожалуйста, не переживай так об этом. Я позабочусь о вас двоих. – Я положил руки на ее живот. – Ты и маленький парши…эм, то есть… черничка, в настоящее время мои главные приоритеты.
Она улыбнулась, ее нижняя губа задрожала, а ее прекрасные глаза, которые под летним небом приобрели насыщенный зеленовато-карий оттенок, наполнились слезами. Она накрыла рукой мои руки. Я заметил, как одна одинокая слезинка скатилась по красивому личику моей девочки.
Я почувствовал, как мой рот растянулся в улыбке. Я любил ее такой. Мне необходимо было заботиться о ней и знать, что она позволит мне это сделать. В действительности мне не нужно многое. Только ее любовь и принятие меня вместе с моей заботой.
Она смущенно закатила глаза.
— Посмотри на меня. Я такая эмоциональная чудачка!
— Я смотрю, но ты кое-что забыла, детка. Ты обаятельная эмоциональная чудачка. – Я смахнул ее слезинку большим пальцем и облизал его. – То есть, если ты слетишь с катушек и станешь чудить, то сделаешь это со всем присущим тебе обаянием.
Я вызвал у нее смешок.
— Слушай, как насчет сэндвича на обед? – Я взглянул на часы. – Мне жаль, что нет времени на что-то получше, чем еда на вынос.
— Нет, все нормально. Я тоже должна вернуться. – Она вздохнула и улыбнулась мне. – Кажется, мне предстоит сделать объявление на работе. – Она взяла меня под руку, и мы двинулись дальше.
Мы оказались прямо через дорогу от магазина аквариумов с морскими обитающими, когда вышли из кулинарии с нашими сэндвичами и сели на скамейку, чтобы перекусить. Я указал ей на магазин и спросил, можем ли после того как закончим есть, ненадолго заглянуть туда, чтобы я мог договориться о технической проверке состояния моего аквариума приобретенного полгода назад.
Брианна бросила еще одни взгляд на магазин и усмехнулась.
— «Аквариум Фаунтина».
Ее ухмылка стала еще шире, когда она откусила от своего сэндвича с индейкой.
— Что? Почему ты улыбаешься как Чеширский кот?
Она не ответила на мой вопрос, а вместо этого задала свой собственный.
— Итан, когда ты купил Симбу?
— Шесть месяцев назад, я же только что сказал.
— Нет, в какой день ты его забрал?
Я на мгновение задумался над этим.
— Ну, сейчас, когда ты спросила, полагаю, это был канун Рождества. – Я посмотрел на нее и вопросительно склонил голову набок.
— Это был ты! Точно! — Все ее лицо озарилось светом. — Я ходила по магазинам в поисках подарка для своей тети Мари, но на улице было очень холодно. Можно сказать, что я просто прогуливалась, так что юркнула туда, чтобы на несколько минут скрыться от холода, к тому же внутри оказалась приятная атмосфера. Темно и тепло. Я изучила всех рыб, а потом увидела Симбу. – Она посмеялась себе под нос и покачала головой, словно в недоумении. — Я даже разговаривала с ним. Продавец сказал мне, что он продан и что владелец придет его забрать.
Внезапным порывом на меня снизошло озарение.
— Шел снег, — произнес я в изумлении.
Она чуть заметно кивнула.
— Я подошла к двери, чтобы выйти наружу и снова храбро встретиться с холодом, и именно в этот момент зашел ты. От тебя так приятно пахло, но я даже не посмотрела на тебя, потому что не могла оторвать взгляд от снега. Он начал падать, пока я отогревалась в магазине…
— Ты была потрясена, когда выглянула за дверь и увидела снег. Я помню, — прервал я ее рассказ, — ты была в фиолетовом. На тебе была фиолетовая шапка.
Она только кивнула, выглядя красиво и, возможно, чуть-чуть самодовольно.
Клянусь, Брианна могла уложить меня на асфальт мизинцем, если бы захотела, поскольку я был поражен тем, что она только что мне сказала, заведя разговор о божественном провидении судьбы.
— Я видел, как ты вышла в снег и прихорашивалась, глядя на свое отражение в окне моего «Ровера», прежде чем ушла.
— Да. – Она поднесла руку к губам. – Не могу поверить, что это был ты… и Симба, и мы на самом деле разговаривали друг с другом, два незнакомца в канун Рождества.
— С трудом вериться, что мы завели ту беседу, — повторил я, в моем голосе до сих пор улавливалось столь явственное изумление.
 
— Когда я вышла на улицу, там было сказочно красиво. – Она светилась, глядя на меня, пока вспоминала. — Я никогда не забуду, на что это было похоже.
— К тому же я приятно пах, да?
— Очень. – Она чуть заметно кивнула головой. – Помню, я подумала, что кто бы ни наслаждался твоим ароматом, она – счастливица.
— Черт, я упустил столько месяцев, на протяжении которых ты могла нюхать меня нон стоп. Не знаю, радоваться ли мне этим новостям или нет, — пошутил я, но на самом деле был довольно серьезен. Было бы приятно встретиться до всей этой свистопляски. Возможно, мы были бы уже женаты…
— Оу, малыш, это так мило, — сказала она мне, покачав головой в ответ на мои слова, словно я сумасшедший, но она, так или иначе, меня любила.
— Мне нравится, когда ты зовешь меня малышом.
— Знаю, что нравится, вот поэтому и зову так, — тихо произнесла она в этой присущей ей нежной манере. Той, которая сводила меня с ума от желания обладать ею и иметь ее распростертое обнаженное тело подо мной, где я мог без спешки и суеты проникнуть в нее, заставляя ее кончать бесконечное количество раз и выкрикивать мое имя…
— О чем ты задумался, малыш? – спросила она, оборвав тем самым мои сокровенные эротические фантазии.
Я сказал ей чистую правду, шепотом, разумеется, чтобы никто больше не мог меня услышать.
— Я размышляю о том, сколько раз я смогу заставить тебя кончить, когда вечером приду домой с работы, заполучу тебя голой и накрою своим телом.
Брианна не отозвалась на мою маленькую речь ни единым словом. Вместо этого у нее перехватило дыхание, и она с трудом сглотнула, от чего ямка на ее шее и мышцы на ее горле пришли в движение в тандеме с румянцем, который начал медленно распространяться по ее лицу. Очень соблазнительно...
Легкий ветерок время от времени играл с ее прекрасными каштановыми волосами, позволяя прядям кружиться в танце и вынуждая ее чаще их смахивать. В Брианне определенно было нечто особенное… некая жизнерадостность, которую замечали окружающие. Когда она представала передо мной такой, как сейчас, было невозможно отвести взгляд. Я знал, что посторонним наблюдателям это тоже тяжело давалось. Мне не нравилось, когда другие люди замечали ее и разглядывали. Это приводило меня в ужас, и я знал почему. Их внимание делало ее уязвимой мишенью, и становилось чем-то совершенно неприемлемым для меня.
Я по привычке окинул взглядом внутренний двор, сканируя посетителей кулинарии, когда они заходили и уходили. Это был приятный июльский денек, поэтому везде сновало огромное количество народа. Олимпийские Игры превратят это место в столпотворение безбожных размеров. Меня беспокоило такое положение вещей. В настоящее время в Лондон приезжали тысячи туристов. К тому же каждый день прибывали спортсмены и сборные. Слава богам, черт возьми, не на мои плечи лег весь этот груз. Мне будет достаточно хлопот и головной боли от VIP клиентов.
Гуляя с Брианной, я по-прежнему оставался настороже, и у меня на то была веская причина. До тех пор пока я не знал, кто посылал сообщения на ее телефон, я не собирался рисковать. Особенно пока Нил находился в Штатах. Он возвращался в субботу, и я надеялся на какие-нибудь зацепки о том, кем был этот ублюдок. Если след вел к лагерю сенатора Оукли, значит, с этим дерьмом нужно будет покончить. Я знал кое-кого в правительстве и воспользовался бы связями, если бы до этого дошло. Провоцировать меня угрозами, направленными в сторону Брианны, все равно, что тыкать в гремучую змею палкой. Я был готов сделать все что угодно, чтобы защитить ее.
 
— Ты закончила? – спросил я, заметив, что она перестала откусывать от своего сэндвича.
— Да. Сейчас это небольшой прогресс. – Она положила ладонь на живот. – В прямом смысле слова.