Брак (СИ)

– Мало кому известно, но… Эвакуацию на самом деле проводил Имре Хара, а вовсе не тот несчастный, о котором пишут в книгах. – Слова прозвучали, точно приговор. Про истинного руководителя эвакуации Ларго не знал. Никто не знал. Разрозненные кусочки, влекомые магической центростремительной силой, сложились в единую картину. Картину мрачную и неприглядную. Больше в подсказках Ким не нуждался…
– Никакой эвакуации не было, – прохрипел он и посмотрел в блёклые глаза собеседницы.
– Не было, – кивнула та.
Ларго сжал зубы до хруста. Какой, однако, грандиозный размах. Задумка, достойная гениев. Вот он, товар с наиболее устойчивым спросом! Женщины!
Горстка негодяев пичкала мир сказками о нежизнеспособности двойной иск-хромосомы.
Сволочи!
– Мы ждали спасения, а оказались в ловушке. – голос Персефоны дрогнул. – Нас поместили в стоки под Инкубатором. Вам уже довелось побывать там, детектив.
Ким похолодел. Так Сайрусы всё это время держали его в Инкубаторе? И все эти женщины… Вот чёрт! И никто не знает, не догадывается, что перед самым носом у всей Агломерации…
«Селёдку лучше всего прятать в бочке с другими селёдками», – вспомнилась любимая присказка Реважа.
Чёрт!
– Продажа кукол после войны шла на ура, – глава Сопротивления опустила глаза. Помолчала секунду, словно собираясь с силами, – а женщины…
Она резко вскинула голову.
– Женщин накачивали семенем, погружали в искусственный сон и заставляли рожать снова, и снова, и снова. Рожать, не имея возможности взять на руки собственное дитя! Рожать, не имея возможности выбора.
– Но как тогда… – нахмурился Ларго.
– Как я оказалась на свободе? – Персефона скривила тонкие губы в ухмылке. – Рольф не любил трахать собственные изделия. Более того, секс с куклами он считал противоестественным.
Кима прошиб пот. Противоестественным?
Спутницы жизни на любой вкус…
Кукол имели все, кроме их создателя. Забавно.
– Этингер завёл себе гарем из живых женщин? – предположил Ларго.
– Вы быстро смекаете, мой юный друг.
Ким покорно проглотил «юного друга». Кто знает, сколько лет этой подземной богине?
– Он выбирал самых красивых и умных, – продолжила Персефона. – Мы рожали только от него.
– Так что же всё-таки с ним стряслось? – От отупелого вида могущественного Этингера мороз бежал по коже.
Персефона не стала медлить с объяснением.
– Главы корпораций занимались опытами по оскоплению сознания, – изрекла старая женщина. – Разработали вирус. Они назвали его Вирус К. Благодаря ему можно контролировать рабов ментально на огромном расстоянии, замещая сознание подконтрольного собственным частично или полностью. Эксперименты шли вовсю, и однажды Ами Токадо пригласил всю шайку в Инкубатор, чтобы продемонстрировать результаты своих трудов. Рольф уехал на совещание нормальным… а вернулся таким…
Она кивнула на превращённого в овощ Кукловода.
– Так значит… – Ким сглотнул, прикидывая варианты. – Это не вы…
– Не мы, – последовал ответ. – Но упустить такой шанс было бы преступлением, как считаете?
Ларго промолчал.
Персефона чуть подалась вперёд и понизила голос:
– Для всего мира Этингер жив. Живёт себе, преспокойно, отшельником в подземном бункере и продолжает управлять своей империей. Великолепная легенда! Вы согласны со мной, детектив?
– Великолепная, – глухо отзывался Ким. Теперь понятно, почему Реваж так яростно покрывал Кибериум! Корпорация, ну или определённая её часть, давным-давно в руках Сопротивления.
– Однако до сих пор неясно, почему Токадо вознамерился превратить Рольфа в марионетку. Зачем Инкубатору всё это понадобилось? – Старая женщина вздохнула. Тяжело и устало. – Война с Ами Токадо не входила в наши планы. Слишком рано. Слишком неразумно. Странно, нелогично и подозрительно…
«Конечно, нелогично», – подумал Ларго, вспоминая свои злоключения.
Сказать ей? Или лучше промолчать?
Отчего-то вспомнилась Шестьсот сороковая. Прозрачные светло-серые глаза, глядящие с тревогой и подозрением. Выжженный лазером номер на нежной коже…
 
«Другого имени у меня нет и никогда не будет…» – так она сказала…
Ким вдруг отчётливо осознал, что выбор у него всего один.
– Ваш враг вовсе не Ами Токадо, – заявил он, и Персефона дёрнулась, как от разряда тока. В блёклых глазах мелькнуло недоверие. – Ами Токадо – такая же марионетка, как Этингер, только в других руках.
– В чьих же?
Ларго скользнул взглядом по морщинистому лицу, облизал потрескавшиеся губы и ответил:
– Вирус К обрёл сознание и воспроизводит сам себя, заполняя, как он говорит, новые сосуды. Вирус взял себе имя – Сайрус Вик, и если его не остановить, то все мы – и мужчины, и уцелевшие женщины – скоро будем звать эту тварь исключительно Хозяином.
  
Глава сорок первая
 
Блёклые глаза потемнели. Тонкие губы плотно сжались, отчего морщины на старческом лице стали казаться глубже.
– Сайрус Вик... – медленно протянула Персефона, словно пробуя имя на вкус. – Са-а-айрус Ви-и-ик...
Она поднялась и встала рядом с Рольфом Этингером. Точнее с тем, что от него осталось. Узловатые пальцы легли на плечо Кукловода, который продолжал сверлить стену тупым пустым взором.
Кима передёрнуло.
Никто не заслуживает такой участи...
– Стало быть, вы утверждаете, что Инкубатор контролирует именно это...м-м-м... существо? – спросила глава Сопротивления.
– И имя ему – легион, – мрачно отозвался Ларго.
Персефона нахмурилась.
– До сих пор мы были уверены, что распространение Вируса К – дело рук Ами Токадо, – глухо сказала она.
– А Ладимир Лей не сомневался, что всему виной – козни Кукловода, – Ким кивком указал на главу Кибериума. Как раз в этот момент изо рта Этингера стекла очередная порция желтоватой слюны. – Вирус умело столкнул лбами Инкубатор и Кибериум. Отличная тактика, ничего не скажешь.
В последнюю фразу Ким вложил весь отпущенный природой сарказм.
– Они создали и выпестовали монстра, – еле слышно прошептала старая дама, не отрывая взгляда от Рольфа. Столько всего было в этом взгляде! И ненависть, и жалость, и презрение... и страх. А слюна всё капала и капала из приоткрытого рта превращённого в полудурка всемогущего Кукловода...
Никто не заслуживает такой участи. Никто!
– Они мыслили себя сверхлюдьми, а оказались сверхбалванами! – горячо выпалил Ларго.
"Мы – горстка старых пердунов, одержимых идеей господства над миром", – вспомнились слава чудаковатого старины Лея.
Бедолага Ладимир...
Ещё одна жизнь на моём счету...
Персефона помрачнела. Лоб её превратился в гармошку.
– Мне надо подумать, – сказала старая дама, опускаясь на стул с высокой спинкой. – И подумать основательно.
Блёклые глаза безразлично скользнули по Киму, и Ларго понял, что глава Сопротивления глубоко погрузилась в размышления. Размышления тяжёлые и мрачные, как снеговые тучи в феврале.
– Шестьсот сороковая проводит вас... – начала она, но Ким её прервал.
– Почему она?
– Ч-что? – Персефона вскинула голову, выныривая из тягостных раздумий.
– Зачем вы поручили ей заботу обо мне? – вопрос прозвучал грубее и жёстче, чем Ларго рассчитывал. – Она же... Она ненавидит мужчин!
– Вы правы, – отозвалась старая дама. – Ненавидит.
Взгляд её оставался отстранённым, но голос не дрогнул.
– Ами Токадо выбрал Шестьсот сороковую из сотен других и сделал своей игрушкой. На тот момент ей было около четырнадцати. Он часто пользовал её на пару с Мануэлем Лопесом, а когда девочка проявляла характер и волю – отдавал на воспитание Лессеру. Она сбегала дюжину раз, но её возвращали и наказывали. Наказывали и возвращали... В итоге несчастная родила этим безумцам троих детей. Сыновей, будущих граждан Агломерации. А когда Токадо насытился ей вволю, было решено лишить Шестьсот сороковую сознания и превратить в куклу.