Запретная страсть

Ему безумно захотелось защитить ее. Он прижал ее к себе, и ее лицо оказалось совсем рядом с его лицом, а завязанный узлом пояс халата врезался ей в живот.
– Ты больше не будешь бороться в одиночку, дорогая. Ты больше не одна.
У нее такие большие, доверчивые глаза, такие теплые щеки, а губы так близко! Он почувствовал на шее ее нежное дыхание. Это лицо манит к себе и столько обещает…
Брэндон нагнулся, ища губами ее губы.
Она как воск в моих руках: прикасаясь ко мне, тает и проникает в меня. Она принадлежит мне, и я не откажусь, не могу отказаться от этой награды.
Но пока их губы сближались, Келси успела проговорить дрожащим голосом:
– Спасибо! – И еще раз, как молитву, повторила: – О, как я тебе благодарна!
Эти слова будто ножом пронзили его грудь, и он отпрянул назад, в ужасе глядя на ее мягкие губы, раскрывшиеся ему навстречу. Что я делаю? Неужели это жаркое, неуемное желание совсем свело меня с ума?
Чем же, безжалостно спрашивал он себя, это отличается от того, что делал Дуглас? Точно так же, как брат, я нашел слабые места Келси. А теперь хочу воспользоваться ее благодарностью. Сначала поцелуи, потом прикосновения, а потом… Нет! Я не позволю себе уподобиться Дугласу.
Он заставил себя выпустить ее, и руки его упали вдоль тела.
– Ну что ты, не стоит благодарности, – с трудом проговорил он, слова застревали в горле. – Мне это доставило удовольствие.
– Брэндон…
Келси не поняла, почему он вдруг убрал руки с ее плеч, и притронулась теплой ладонью к его груди, не прикрытой халатом.
Брэндона обожгло, точно огнем. Он отпрянул, совсем забыв про больную ногу, которая тут же напомнила о себе нестерпимой болью. Брэндон пошатнулся. Тихо вскрикнув, Келси подхватила его под руку и не дала упасть.
– Брэндон! – выдохнула она, побледнев. – Тебе больно!
Он схватился за спинку кресла, чтобы удержать равновесие, но боль оказалась сильнее. Без помощи Келси он не мог стоять.
– Все в порядке, – произнес он, стиснув зубы. На лбу у него выступили бисеринки пота.
Но обмануть Келси было не так-то просто.
– Я помогу тебе дойти до кровати, – решительным тоном проговорила она. – Сможешь идти, опираясь на меня?
Не дожидаясь ответа, она подставила ему плечо и сделала шаг. От неожиданного движения он покачнулся и вынужден был подчиниться. Боль понемногу уходила, и он кое-как добрался до кровати. Не обращая внимания на его протесты, она усадила его на постель, нажала на плечи и заставила лечь на спину. Затем поправила подушку, опустилась на колени возле кровати и подняла его больную ногу на постель.
Да, конечно, так стало намного лучше. Боль волнами отступала, и он с облегчением вздохнул.
– Извини, я думал, что нога у меня покрепче.
– Ты должен щадить ее, – ласково сказала Келси, и неожиданно он почувствовал, как она легонько провела пальцами по его колену. Там, где она притрагивалась, становилось прохладней, острая боль притуплялась, и он невольно еще раз вздохнул. Ее пальцы моментально остановились. – Тебе больно так?
Брэндон помотал головой и положил руку на лоб, вытирая пот обшлагом махрового халата. Другой ладонью он прикрыл глаза, чтобы не показать, как ему приятны ее прикосновения.
– Нет, – промолвил он. – Это очень успокаивает.
Келси снова начала мягко поглаживать его ногу, обводила пальцами вокруг коленной чашечки и соскальзывала в чувствительное углубление под ней. А потом – вверх, туда, где начинаются длинные мышцы бедра. И это тоже приносило облегчение. При ходьбе он старался не нагружать больное колено и переносил тяжесть на другие мышцы, и потому нога болела вся – от паха до пальцев. Из гордости он слишком рано отказался от костыля.
Он услышал, как Келси пошевелилась, устраиваясь поудобнее возле кровати, а потом положила на его ногу обе руки. Она начала массаж со ступни, проводя ладонями с каждой стороны икры, и, почти не нажимая, поглаживала ее большими пальцами снизу вверх, снимая напряжение мышц.
Вверх – вниз, успокаивая и лаская, вытягивая наружу боль, наполняя его блаженством. Ощущение было непередаваемое, и Брэндон чувствовал, как его куда-то уносит и он парит в невесомости.
 
Он не мог бы сказать точно, когда ее прикосновения стали другими. Сначала это было почти незаметно, просто ее пальцы при каждом движении продвигались чуть-чуть выше. Но вскоре он понял, что ее руки больше не расслабляют его перетрудившиеся мышцы, возвращая им утраченную гибкость и уверенность. Нет, теперь они при каждом прикосновении напрягались, и напряжение это передавалось ему. Тело отреагировало еще до того, как он понял это умом: своими проворными пальцами она пробудила в нем желание.
Нечего было и думать скрыть это. Даже толстый махровый халат не смог замаскировать этот очевидный признак. Он так долго мечтал об этой женщине, так долго сдерживал себя запретами, и теперь тело отказывалось ему повиноваться.
Но она все равно не останавливалась, как будто нарочно возбуждая его. Брэндон услышал собственный стон – это ее пальцы, поднимаясь все выше, добрались до верхней части бедра, а затем легко скользнули между ног и смело коснулись горящего факела.
– Келси, – глухо пробормотал он. – Келси, что ты делаешь?
Она тут же убрала пальцы, и он услышал, как зашелестела ее юбка, когда она поднялась. Брэндон все еще прикрывал глаза рукой, но все-таки почувствовал, что в комнате стало темнее. Это Келси щелкнула выключателем, и погас светильник под потолком. Сразу стало уютнее и просторнее, комнату освещал лишь мерцающий в камине огонь.
Он слышал, как она снова подошла к кровати, и ощутил запах сирени и шуршание одежды. Так захотелось увидеть, что она делает! Брэндон убрал руку с глаз и посмотрел на нее.
Жакета на ней уже не было, она стояла, расстегивая воротничок блузки. В комнате слышалось только его дыхание, поверхностное и частое, как будто он боролся с невидимым противником. Возможно, со своей собственной совестью.
Но вот Келси сбросила блузку, юбка тоже опустилась на пол, и пляшущие языки огня окрасили ее белую кожу в розоватые тона.
– Келси, – еще раз начал Брэндон, но получился только шепот. – Что ты делаешь?
Ему показалось, что она улыбнулась. Впрочем, это могла быть игра теней.
– Готовлюсь любить тебя. Осторожно, чтобы не задеть его больную коленку, она опустилась между его лодыжек, коснулась окаменевших в предвкушении чуда бедер. На этот раз ее руки задержались в паху. – Можно?
Она его явно поддразнивала, ведь ее пальцы были в каком-то дюйме от однозначного ответа, но отказывались получить этот ответ, пока он не выразит его словами.
Брэндон попытался сдержаться.
– Зачем?
Это слово далось ему с величайшим трудом. Страсть, как дикий зверь, лишила его дыхания.
– Затем, что я этого хочу, – отбросив лукавый тон, проговорила Келси. Она дрожала, и он видел, как ее соски проступали сквозь кружево бюстгальтера.
– Чтобы выразить мне благодарность?
Он внимательно наблюдал за ее лицом, боясь увидеть, что какой-нибудь маленький мускул дрогнет и выдаст ложь и он окажется прав. И что тогда? Хватит ли у него сил оттолкнуть ее?
– Поэтому?
– Нет! – Она почти рассердилась и сомкнула руки, взяв его в плен. – Нет! – с жаром повторила она, и Брэндон, теряя голову, застонал. – Разве это похоже на благодарность?
Она гладила его длинными ритмичными движениями, словно хотела вытянуть его душу из тела. Когда же она приблизила лицо к своим рукам, сердце у него бешено заколотилось и ноги сами собой раздвинулись.
– А это? – спросила она, жарко дыша на него.
Он отчаянно замотал головой, хотя знал, что, если она послушается, он умрет от разочарования.
Больше не было никаких слов, только мука невероятной радости, когда она познавала его, вкушала его, владела им. Все в нем устремилось навстречу ее теплым любящим губам и чутким пальцам. Вся его кровь ринулась туда, где она стояла на коленях, и он почувствовал, что скоро станет пустой оболочкой, а жизнь будет только там, где ее вдохнула в него Келси.