Колояр. Дилогия (СИ)
Вздохнув, как перед прыжком с высокой скалы, я сделал шаг навстречу клинку, ощущая, как лезвие легко вспарывает ткань футболки и проникает под кожу. Следует резкий разворот тела, чтобы финка не пошла дальше, а только сделала продольный разрез. Черт с ней, с кровью. Главное, теперь я свободен. Рука цепко перехватывает чужую кисть с ножом, с хрустом выворачивает. Ступа кричит от боли, пронзившей всю руку от запястья до плеча. Следует еще один удар — пальцами в кадык. Парень сгибается и кашляет. Финка оказалась в моей руке.
— Стоять, босота! — с какой-то радостной решимостью крикнул я. — Филя, дуй сюда! Не торчи столбом!
Пацан с вытаращенными глазами смотрит на кровавое пятно, расплывающееся на футболке, делает несколько шагов, словно замороженный. Потом оттаивает и сигает вперед. Прыщавый, весь покарябанный, со злостью выступил вперед.
— Щас завалим, гад! Ступу отпусти!
Я вздергиваю руку, демонстрируя браслет. Серебряные отливы артефакта мгновенно отрезвили толпу. Пусть большинство враждующих между собой мальчишек выросли в условиях, которые дворянам и высшим аристократам даже в кошмарном сне не привиделись, но каждый знал, что означают кольца, перстни, амулеты и вот такие необычные артефакты на руках. Перед ними был одаренный. Они не знали, блефует незнакомый крепкий парнишка, или на самом деле может шарахнуть силовым заклятием — но на всякий случай остановились.
— Дернетесь — испепелю на месте! — придавая голосу побольше кровожадности, пообещал я, отступая по шпалам вместе с Филей. Краем глаза заметил тропинку, вьющуюся вниз по откосу, и бегом спустился вниз. Пока шпана очухается, можно уйти далеко. Деповские не стали догонять нас, потрепанные в скоротечном бою, и через несколько минут интенсивного бега мы перешли на спокойный шаг.
Я выбросил нож от греха подальше в заросли полыни.
— Ты сильно ранен? — с тревогой спросил Филя, поглядывая на пятно крови. — Здесь где-то старая водокачка есть, надо промыть. И в такой футболке ты далеко не уйдешь.
Филя прав. Рана хоть и была болезненной, но не столь серьезной, к счастью. Я скинул футболку и посмотрел порез. Шрам останется, зараза. Может быть, не стоило так рисковать, мелькнула мысль. Ступа ведь не настолько идиот, чтобы убивать человека. С другой стороны — проверять эту версию совсем не хотелось. Нож, проникающий под ребро, вызывает весьма жуткие мысли.
— Ступа мог бы завалить меня? — на всякий случай спросил я.
— Легко, — клацнув зубами, ответил Филя. — Говорят, он человек десять зарезал. По нему кандалы плачут.
— Да гонят, наверное, — говорю неуверенно.
— Может, и гонят, — пожал плечами спутник, — но Ступа реально гад. Вон, убедился сам, что шутить с ножом не будет?
Я махнул рукой и снова передал бразды правления Филе. Мы дошли до деревянной водокачки, потемневшей и покосившейся от времени. Крыша ее совсем провалилась, из ржавой трубы капала вода, образуя большую лужу возле натоптанной людьми тропинки. Дверь в помещение была тщательно закрыта на амбарный замок. Я тщательно промыл рану, морщась от ледяной воды, потом обвязался так, чтобы не было видно пореза и крови на ткани. Потом от души напился. Филя оголился до пояса и ополоснулся, охая и рыча.
— Так, подожди минутку, — мне пришла в голову мысль.
— Что опять?
Филя не успел ойкнуть, как я щедро обмазал его одежду своей кровью. Оставил несколько следов на рукаве рубашки и удовлетворенно хмыкнул.
— Ты чего делаешь, придурок? — взвыл Филя.
— Да подожди орать, — я схватил его за руку. — Помоги мне, пожалуйста. Сам видишь, как меня скрадывают! Отвлеки магов на себя! Аура крови сильная, они за тобой увяжутся. Если даже и поймают, скажешь, что разошелся со мной где-то во дворах. Кровь моя, не отрицай. Случайно замазался, когда помогал мне.
— Э… Мы разбегаемся, что ли?
— А ты что думал? Нам нельзя появляться в городе вместе. А так есть шанс. Поможешь?
— Хрен с тобой, помогу, — хороший пацан Филя, только связался с босотой.
Я хлопнул его по спине, и мы пошли дальше. Показались крыши многоэтажек, соседствующих с деревянными развалюхами пригорода.
— Кто такой Ступа?
— Воевода, — сплюнул на землю Филя.
— Кто? — от неожиданного ответа я рассмеялся. — Какой воевода?
— Ну…, - смутился парнишка, — так его Пятак называет. Ступа организовывает летучие отряды из пацанов, которые контролируют свою территорию. В каждом отряде по десять-пятнадцать человек. У Ступы в подчинении три группы. Есть еще Лысый. У того с головой вообще беда. Стукнутый какой-то. Псих.
— Кто придумал такую систему? — стало мне интересно. Будет что Жароху рассказать. Старик просил очень внимательно присмотреться к организации уличных группировок, узнать внутреннюю структуру и принципы их действий.
— Да урки и придумали. Полгода назад императорская амнистия была, вот к нам в Торгуев несколько бывалых «иванов» и причалило. Хвича, Косарь, Болгарин — авторитеты, сразу же взяли город под свою руку. Хвича, тот за деповских встал, и теперь подзуживает остальных. Косарь и Болгарин были против такого передела, но Хвича почуял силу. Знаешь, сколько у него быков под рукой?
— Быки — это исполнители, солдаты? — легко угадал я.
— Ага. Человек сто, не меньше. И шпана, вроде банды Пятака. Сила….
— Долго еще? — не вытерпел я, когда Филя сделал очередной нырок между блоками кирпичных домов, и мы оказались в уютном скверике, заполненном гуляющими мамочками и бабушками с детьми. На меня полуголого и растрепанного Филю с кровавыми полосами на рубашке они смотрели с укором и отвращением, словно видели в них представителей «подземного бомонда», как здесь в шутку называли бродяг, живущих в городских коммуникациях.
— Не, — помотал головой Филя, упрямо продвигаясь по дорожкам к выходу из сквера. — Два квартала по прямой — и дома.
— Тогда расходимся, — решил я, ощущая покалывание в браслетах. Реакция на магический фон поперла.
— А…
— Давай, ты иди через парк, а я дворами прошвырнусь, — предложил я.
— Дорогу найдешь?
— Найду, — отмахнулся я.
Мы без лишних слов разбежались в разные стороны. Но далеко уходить я не стал, спрятавшись за каким-то зеленым сараем. Каково было его предназначение в сквере, так для меня и осталось загадкой. Торчит в густых зарослях, никому не мешает.
Филю выцепили в тот момент, когда он миновал детскую площадку с деревянными домиками, резными скамеечками, горками и качелями, и направлялся вглубь сквера. Двое мужчин в легких светлых рубашках отрезали ему путь к отступлению. Филя рванул в сторону кустов, что было правильным решением. Там будет тяжело поймать легконогого пацана. Но Филя вдруг упал, пробегая мимо одной из лавочек. Я сначала не поверил своим глазам. Сидевшая на этой лавочке красивая девушка в коротком цветастом сарафане выставила изящную ножку и Филя, запнувшись об нее, пропахал ладонями дорожку на земле. Подбежавшие дружинники вздернули его как щенка в воздух, поставили на ноги и весело заулыбались.
Я тихонько отлип от нагретых досок сарая и быстро пошел в сторону водокачки. Там у меня больше шансов затеряться до вечера. А то сутки не прошли, а меня едва не поймали. Засада на пути нашего следования была организована весьма быстро. Вовремя я Филю подставил. Пацан — не дурак. Будет еще несколько часов мозги крутить магам, давая мне возможность зарыться в трущобах Торгуева.
Я вернулся к водокачке и долго пил, заливая пересохшую от волнения глотку. Потом снял футболку, как следует сполоснул ее, снова промыл рану, уже подсохшую до заскорузлой корки, опять обмотал вокруг живота. Идти до «Скороходов» — той самой обувной фабрики — я решил вдоль железной дороги. Пора осмотреть подходы к зоне эвакуации.
Глава 10
Какое же благо, когда на дворе лето, а ты в одних шортах и футболке спишь на дрянной скрипучей лавочке в маленьком парке, коих в Торгуеве оказалось совсем немало, и даже не мерзнешь! Зеленый город, и люди приветливые, кроме некоторых, которые с аппаратурой магического поиска носятся на своих спецмашинах и обшаривают каждый закоулок. Лишь к ночи угомонились. Никто и не подозревал, что я нагло залезу в самую сердцевину города и обоснуюсь в парке. Здесь, хотя бы, нет ночных сторожей, и никто меня не согнал или не вызвал дружину. Так и проворочался на лавочке, стараясь не задевать засохшую корку на месте пореза он ножа. За день она почти зажила, регенерируя поврежденные клетки. Модификаторы стараются, но полностью взять контроль над телом и сделать из меня супербойца не могут. Каким-то образом блокираторы гасят их работу, отчего я постоянно испытываю неприятные последствия в виде проклятых покалываний и онемений рук.