Колояр. Дилогия (СИ)

Я глубокомысленно поднимаю глаза к потолку, где специально зажгли плафоны. Электрический свет хотя бы разогнал угрюмую мрачность, давящую через окна. Делаю паузу.
— Кусочек его родовых земель, — раскрываю свой маленький «секрет». — Всегда мечтал вернуться на родину, поселиться возле речки или озера, построить красивый дом… Я для Волоцких не совсем чужак, Юрий Степанович. Вы осознайте этот факт. Но и за бесплатно работать, подвергая себя опасности, не прельщает.
— Чего же боитесь, Артем Васильевич? — притворно удивился Демидов.
— Вашей непредсказуемости, светлейший. Вы — Творец, один из немногих, кто обладает таким мощным рангом. Поэтому на встречу с вами я шел, сильно рискуя.
— Да, спектакль на дороге — самое неудачное, что пришло вам в голову, господин Прохоров, — усмехнулся князь. — И все же, имея на руках великолепную защиту в виде амулетов, вы ничем не рисковали. Погибли бы все сопровождающие меня люди, у которых семьи, жены, дети. Нехорошо получилось бы.
Я лишь склонил голову в знак согласия. Пусть и дальше так думает. Ожидание сильного соперника всегда страшнее самого боя, в котором можно сразу вычислить, на что он способен. В том и состоит Творец, что никогда не применит свою мощь даже в таких сложных ситуациях. В конце концов, рядом с ним сидел Мирон, мог бы и прощупать меня. Получается, мне крупно повезло, или звезды так сошлись удачно.
Пока мы перебрасывались словами, таящими в себе двусмысленности, адвокат подготовил договор на гербовой бумаге, который был одобрен всеми сторонами. Князь лично расписался на двух экземплярах и передал документ мне. Я, как личный представитель Волоцкого, имел право подписи, что и сделал с превеликим удовольствием. Концессия — не худший вариант в моем случае. Зато я получил свободу без претензий со стороны Демидова. За мной не будут гоняться как за клятвопреступником, не будут привлекать к дворянскому суду, лишать статуса. Нет дома? Построю. По договору князь зайдет на Курганные земли в апреле следующего года. Разумно. Сейчас осень на дворе, скоро наступят холода. А ведь еще надо урегулировать некоторые организационные и хозяйственные вопросы. Как бы не хотелось князю приступить к раскопкам — придется подождать.
Хочется мне посмотреть на реакцию князя Щербатова, когда он узнает, что молодой Волоцкий вернулся в родные пенаты. Не дам я ему выкупить выморочные земли. Я возвращаюсь!
* * *
Среднемагистральный юркий самолет выпустил закрылки, и подрагивая корпусом, прикоснулся колесами к бетонной полосе. Несколько секунд он бодро бежал, прыгая на стыках, и, наконец, остановился. Пассажиры оживленно зашевелились, стали подниматься с кресел и дружно направились к выходу. Я не торопился. Меня никто в Торгуеве не ждет. Родственников нет, друзья служат в разных концах империи. Разве что к Барсуковым наведаться? Где, интересно, сейчас Ленька? Овладевает магическими искусствами? А Полина? Вышла замуж, вероятно. Не буду же я так наивно думать, что она до сих пор свободная девушка? Да и зачем мне об этом знать? Я не собираюсь с ней связывать свою жизнь. Перед глазами стоит совершенно другая особа, оставшаяся за Каменным Поясом. Вот только будет ли она ждать?
Вытащив из багажного отсека дорожную сумку, я прошел по опустевшему салону, попрощался со стюардессами и сошел с трапа на землю. Боковой ветер хлестко ударил в лицо, задрал полы теплого кожаного плаща. Однако… Я-то думал, здесь теплее будет. Привез с собой плохую погоду, подумалось с шуткой. Так куда мне сейчас ехать?
На выходе из небольшого здания аэропорта, возле которого шло строительство еще одного комплекса, я огляделся. Несколько скучающих водителей такси собрались кружком и болтали между собой. Увидев, что я подхожу к ним, развернулись ко мне.
— Банк «Альянц», — сказал я. — Он еще живой, или уже надежды не осталось?
— Живой, куда он денется, — усмехнулся темноволосый мужик с густыми усами. Его гортанный голос указывал на принадлежность к горским народам. — Там же немцы сидят. Крепкие ребята.
 
Это правда. «Альянц» создавался еще во времена моего деда — Тримира — как совместное русско-немецкое предприятие для финансирования купеческих проектов. И даже семья Щербатовых не смогла подмять под себя осторожных учредителей. Тогда, кажется, главой Рода был дед Бориса Даниловича, а нынешний князь ходил под стол пешком. В хитросплетения родственных отношений своих кровников я не влезал. Знал, что младший брат князя Бориса погиб в автокатастрофе — любил быстрые машины и гонки по экстремальным трассам. Средний состоит в Родовом Совете, управляет всеми делами клана. Но все основные дела сосредоточены в руках старшего Щербатова.
Да, почему «Альянц»? А все потому, что там лежали деньги моей семьи. Отец предусмотрительно вкладывал свободные средства в акции и паи. Да и на сберегательном счету кое-что было. Наследником считался я. Об этом замечательном факте я узнал от князя Морозова, когда от имени Прохорова Артема Васильевича связался со своим опекуном.
Черноусый таксист, вызвавшийся быть моим провожатым, лихо домчал до пятиэтажной бетонно-стеклянной коробки с блестящей серебристой надписью на фасаде «Альянц-банк», затормозил перед парадной лестницей, выложенной из темно-красного гранита, получил свои деньги и пожелал мне удачного дня.
Сначала мне пришлось объявить о своем праве на наследство, предоставив все необходимые бумаги из адвокатской конторы и от опекуна Морозова с доказательствами идентификации. Проверяли меня минут сорок, пока улыбчивый администратор с немецкой фамилией Берг не позвал меня в специальную комнату для клиентов.
Отцовские накопления за двадцать с лишним лет не превратились, к сожалению, в баснословные богатства. Как сказал мне господин, курировавший счета Волоцких, к сожалению, были моменты, когда случались финансовые кризисы, неправильные приоритеты для вложения в предприятия, соответственно это отражалось на накоплениях клиентов. Но и того, что было, мне могло хватить для восстановления имения. Я дал указание монетизировать акции и открыть специальный счет. Перевел туда сразу же шестьсот тысяч рублей, которые понадобятся мне на текущие расходы: нанять строительную компанию, подобрать персонал… Да и по мелочи много чего наберется. Машину, хотя бы, купить. Даже две. Для меня и для Прохорова. Я ведь и дальше собирался использовать свое преимущество, меняя личину.
Выходил я из банка с двумя сотнями рублей различными ассигнациями в кармане, и с расчётной картой за егерскую службу у Демидова в пять сотен — весьма скудный запас. Хотя за боевые выходы князь платил очень хорошо. Но в случае со мной решил проявить свою скупость. Обиделся за артефакт. Срезал выходное пособие.
Посмотрел на часы. До своего имения я вряд ли сегодня доберусь. Время перевалило далеко за полдень. Завтра с утра займусь всеми делами, связанными с восстановлением дома. А пока решился поехать к Барсуковым. Единственное место, где меня еще, надеюсь, помнят и ждут. В кадетскую школу? Не-не! Упаси меня боги туда соваться! Досыта наелся казенной каши! Да и кому я там нужен? Жарох уволился через два года после моего отъезда в Семиречье, я узнавал. Куда он пропал — никто не знал. Исчез старик на волжских просторах.
— Колояр? — старший Барсуков выглядел потрясенным больше меня. Куда делся энергичный мужчина, пышущий здоровым румянцем и неугасимым блеском упрямства в глазах? Потух огонек, плечи опущены, но осанку Дмитрий Ефимович старался держать до последнего.
— Здравствуйте, Дмитрий Ефимович! — жизнерадостно улыбнулся я, заранее вернув себе личину бывшего егеря. Через распахнутую калитку вошел во двор. Бросил сумку на землю и приобнял хозяина. — Не прогоните?
 
— Да о чем ты говоришь! — Барсуков довольно сильно похлопал меня по спине. Есть еще мощь у мужика! — Пошли, пошли! Для тебя всегда дверь открыта! Лидочка! Лида! Посмотри, кто у нас гостем!
Лидию Николаевну годы не брали. Такая же энергичная, бодрая женщина с пышной прической и шикарным бюстом. Только вот нет-нет да и мелькнет на солнце тонкая седая прядь.