Родная для него (СИ)

Почему он не познакомил нас? Не знаю, но когда я его спросила, то он ответил, что его семья не знает о том, что у него есть дочь, и он пока не хочет афишировать это перед братом. Ведь когда-то сломал ему жизнь. Как именно? Мне не рассказали.
При чём здесь вообще сломанная жизнь и то, что у него есть дочь? Не знаю! Одни загадки!
За это время я несколько раз встречалась с Яном, и мы гуляли. Точнее, гуляла я, а он переписывался с кем-то.
— Ян, поговори со мной, а не со своим телефоном, – хныкала.
— Сейчас, — обещает он мне и дальше строчит что-то в телефоне улыбаясь.
— Красивая хоть? – спрашиваю, не надеясь, что он меня услышит.
— Очень… — улыбается он, поднимая взгляд на меня.
— Влюбился? – пододвигаюсь к нему ближе.
— Почти, — говорит парень и снова утыкается в телефон.
В общем, этот мир потерял ещё одного холостяка…
Насчёт ДНК я разузнала, и даже, собрав образцы наших с Мишей волос, сдала их в лабораторию. Мне обещали, что через неделю результат будет готов. И срок получения послезавтра.
Волнуюсь жутко.
А что, если он покажет, что я не дочь Царя? Как же тогда? Я потеряю его? Не хочу!
Я хочу, чтобы результат оказался положительным, но при этом боюсь, потому что это поменяет всё.
Положительный результат будет значить, что меня зовут Царёва Елизавета Михайловна. И в детстве меня похитили, сдали в детский дом, лишив родительской любви. Но самое обидное, что мой папа Миша считает виновным в моём исчезновении Прохора. Ещё одного близкого для меня человека.
А что, если Прохор и правда в этом замешан?
Что, если знает всю правду?
Даже не знаю, как быть?
Чего хочу, тоже не знаю.
И главное, как оно всё будет на самом деле?
Наверное, вам интересно, почему я не воспользовалась своим положением в клинике и не сделала тест за один день? А я вам скажу, потому что это может привлечь внимание Михаила, а мне оно не надо.
А когда получу результат, то подумаю, говорить ему или нет.
Но в любом случае он должен знать правду.
Глава 10
Софья
— Соня, как насчёт Мексики? – спросил меня Михаил Максимович, пока мы ехали на работу.
— Мексика? – внепонятках переспросила. Мои мысли были заняты совсем другим. Сегодня должны прийти результаты ДНК-теста.
— Да, поедем в отпуск на несколько дней, – улыбнулся Царь.
— Мексика — страна наркотиков, – зачем-то сказала я.
— Верно! – согласился мужчина и отвернулся к окну. – Соня, ты ведь понимаешь, что клиника — это всего лишь прикрытие?
— Ну да, – сомкнула руки в замок. – У Прохора тоже есть бизнес ради прикрытия.
— Почти у всех он ради прикрытия, – посмотрел на меня и, взяв мою ладонь в свою руку, продолжил. – Когда-нибудь клиника будет принадлежать тебе.
— Умирать уже решил? – рассмеялась я.
— Моя жизнь непредсказуема. Любой день может оказаться последним, – проговорил он, но всё же улыбнулся одним краем губ.
— Ты так говоришь.… Будто знаешь то, чего не знаю я, – прищурила глаза.
— Всё, что тебе нужно знать, это код от моего сейфа, и где лежит завещание.
— Какое к чёрту завещание?! – выкрикнула я. – А ну, выкинь эти мысли из головы! Мы ещё на твоей свадьбе погуляем! И на моей тоже!
— Не думаю… — засмеялся он.
— Тоже не веришь, что в меня можно влюбиться? – спросила, надув губки. Эта была шутка, которой я пыталась поменять тему. Не нравилось мне про завещание говорить и тем более про смерть Царя.
От одной только мысли сердце кровью обливалось.
Повернувшись ко мне, Царь протянул руку к моему лицу и, взяв мягко за подбородок, став изучать меня. Впитывать своими глазами каждую деталь. Подбородок под его пальцами горел обжигающим огнём и распространял его по всему телу.
Пока он изучал черты моего лица, я смотрела в его глаза. Красивые. Волнующие. И затягивающие в капкан.
И почему у меня не такие? Почему мои глаза не могут так завораживать и перехватывать дыхание?
В тот момент, когда наши глаза встретились, лёгкие перестали работать, сжались, заставляя тяжело дышать.
 
Что происходит?
— В тебя невозможно не влюбиться… — выдохнул мне в губы, а затем резко отстранился и вернулся к окну.
Я всё ещё пыталась прийти в себя.
Что только что произошло? Почему в этот момент, мне хотелось, чтобы он поцеловал меня?
Хотела, чтобы меня поцеловал предполагаемый отец… Соня, что с тобой происходит?
Мельком глянула на Царя.
Отвернувшись к окну, он крепко сжал челюсти и напряжённо смотрел на пролетающие мимо пейзажи, но мысли точно были где-то далеко.
Какой он всё же красивый… Чёткие контуры лица и властное выражение чёрт, хищный взгляд, мягкие на вид губы…
Губы! Соня, черт… О чем ты думаешь… О чем? О чем? О Царе … Ведь ты влюбилась… Да, я влюбилась в предполагаемого отца.
Это был не первый случай, когда я мечтала о поцелуе с ним.
Первый раз произошел после недели пребывания в его доме. Мы смотрели вместе боевик. Я лежала на плече мужчины и следила за сюжетом, когда в один момент все застыло. Руки Михаила Максимовича стали перебирать мои волосы. Одну прядь за другой… Поначалу это было сродни массажу, а потом я поняла, что это действие меня возбуждает.
Подняв голову, посмотрела на Царя и первое, что попалась мне на глаза… его губы… Аккуратные, манящие и улыбающиеся губы.
Сглотнув, подняла взгляд выше и заметила, что он тоже на меня смотрит непрерывно.
— Что-то случилось? Не нравится фильм? – спросил Миша у меня тогда.
В тот день мне повезло, он ничего не понял.
Другой раз попал на тот день, когда мы летали в Баку. Под вечер мы решили прогуляться по побережью Каспийского моря. Людей было мало, и мы могли свободно блуждать и общаться. Дойдя до безлюдного места, где под ногами хрустел щебень, мы остановились.
— Давай покричим? – предложила я обернувшись.
— Зачем? – спросил он меня.
— Чтобы выплеснуть эмоции,– ответила честно.
— Кричи! – ответил, слегка улыбнувшись. – У меня для выпуска эмоций есть пистолет.
Закатив глаза, повернулась к Царю спиной и со всей силы закричала:
— Я счастлива!
Его руки обхватили меня за талию, дабы я не упала. Но я сделала шаг назад и оказалась спиной прижатой к животу Царя.
— Здесь так красиво, – почти прошептала я.
— Место само по себе не может быть красивым. Красивым его делают люди, которые находятся рядом с тобой, и твоё настроение, – также тихо произнёс Михаил Максимович.
— Это как? – развернулась в его объятиях и посмотрела ему в глаза.
Наши взгляды встретились, и я перестала дышать, думать, говорить… И, кажется, существовать…
— В этом месте нет ничего особенного, – не отрывая взгляда от моих глаз, говорил Царь. – Ты хочешь его таким видеть и поэтому видишь в нём это… — он посмотрел на мои губы, а я взглянула на его. – Это как чувство влюблённости. Когда ты влюблён, всё видишь в иных красках и цветах…
— Но я не влюблена, – ответила и поняла, что мои губы находятся в опасной близости от губ мужчины. Опустила голову ниже.
— А я и не говорю, что ты влюблена, — он улыбнулся. – Ты сейчас ослеплена всем тем, что тебя окружает. И даже в самом плохом, ты видишь только хорошее.
— Я не понимаю тебя, — призналась честно.
— Потом поймёшь, но будет поздно.
— О чём ты? – нахмурила брови.
— И я буду в этом виноват, — протянул он скорее для себя, чем меня.
— Я тебя совсем не понимаю.
— И не надо…
Третий раз, когда я захотела его поцеловать, стал случай в домашней библиотеке. Мы сидели на диване и читали одну книгу на двоих. Я читала, а Царь слушал, сидя рядом. Моя спина покоилась на его груди.
 
— Люди делятся на тех, кто убивает, чтобы выжить, и тех, кто живёт, чтобы убивать. Типы, которым нравится убивать, часто вступают в схватку азартно и ожесточённо, но побеждают обычно те, кто борется за свою жизнь, – читала я отрывок из своей любимой книги. – Правда, красиво сказано? – слегка развернувшись к нему лицом, спросила его.