Ну уж нет, Грейнджер! (СИ)

— Эй… все будет хорошо. С чего ты вообще взяла, что не справишься?
— Потому что пока ты надо мной издевался, я хотела наслать на тебя «силенцио», как минимум, раз десять и трижды заавадить. И если б ты действительно не был болен, то моих любимых канареек однозначно не избежал бы… — гнев утих, и она спрятала лицо в руках, — а когда родится ребенок, что я буду делать? Как реагировать на его капризы, а если он заболеет? Мерлин…
Драко присел на корточки, обнял ее ноги и невесомо поцеловал каждую коленку. Взяв ее ладошки в свои руки, он легонько сжал их, чем заставил посмотреть на себя.
— Ты такая дуреха. Я совсем не узнаю тебя… — он улыбнулся, — где твоя уверенность, что ты лучше всех, что знаешь все на свете, что лучше тебя ни с одним делом никто не справится. Где все то, что так бесило меня в школьные годы?
Она ничего не ответила. Поэтому Малфой поднялся, положил руку на ее голову, словил ее удивленный взгляд, ухмыльнулся и взлохматил ей волосы. Она возмущенно запищала:
— Эй! Что ты творишь?
— Возвращаю школьную Грейнджер, — со смехом ответил он и поглядел на пыхтящую девушку. — Вот, так отлично. Воронье гнездо готово, — оглянулся по сторонам, схватил увесистый томик со стола и положил ей на колени, даже не глядя на его название, а потом дернул ее руку высоко вверх, будто она тянет ее на уроке, упрашивая профессора дать ей слово.
Любуясь своим творением, протянул, как в старые-добрые времена:
— Идеально… Не хватает только рыжего и шрамоголового остолопов в качестве соседей.
Сдув прядку с глаз, она выдернула свою руку и медленно встала. Малфой был уверен, что сейчас ему не поздоровится, поэтому с глупым хихиканьем несся в комнату, перепрыгивая преграды. Это давало ему фору, так как Гермионе приходилось их обегать, чтоб ненароком не споткнуться. Заскочив в спальню, он спрятался за дверью.
Гермиона вихрем влетела туда же через несколько секунд, огляделась, но парня не заметила. Пока она его не обнаружила, он быстро преодолел расстояние между ними, подходя сзади, и сжал в кольце своих рук так, чтоб она не смогла надавать ему за его поведение.
— Только не дерись… — шепнул он, сильнее прижимая к себе и не давая ей брыкаться, — ты будешь самой лучшей мамой на свете… Я в этом уверен.
Она перестала дергаться и глубоко вздохнула. Драко поцеловал ее в шею.
— Твой отец сказал, что ты всегда все делаешь в лучшем виде, — снова поцелуй, только чуть выше. — У меня нет причин ему не верить. — Он развернул ее лицом к себе и прикоснулся губами сначала к одной щеке, а потом к другой.
— Не забивай свою лохматую голову глупостями…
После этого он положил обе ладони на щеки девушки, провел большим пальцем по нижней губе, из-за чего ее рот слегка приоткрылся и прильнул к ней в неспешном поцелуе. Когда она наконец начала отвечать на его нежность, Драко переместил одну руку на талию, а второй зарылся в ее запутанные волосы. От движений его пальцев на затылке, Гермиона расслабилась и размякла, а кожа покрылась мурашками. Она немного отстранилась, чтобы отдышаться, и аккуратно отодвинулась.
— Малфой…
— Помолчи… — выдохнул он ей в рот и снова поцеловал.
Гермиона поняла, что ее ноги оторвались от пола уже тогда, когда Драко почти дошагал до кровати. Он опрокинул ее на простынь и аккуратно навис над ней. Медленно, по пуговке, расстегивая свою же рубашку на девушке, он оголял ее тело. И каждый открывшийся участок кожи осыпал поцелуями. Сначала шею, потом плечо, затем он спустился губами к ее правой груди. Обхватив рукой другую, он перекатывал затвердевший сосок между пальцами.
Гермиона откинула голову на подушку и закрыла глаза. Она никогда не получала таких острых ощущений от прелюдии. Не знала, то ли это повышенная чувствительность во время беременности, то ли это Малфой такой умелый, но в чем она и была уверена на сто процентов, так это в том, что остановиться она ему уже не позволит. В постели он каким-то магическим образом заставлял ее забывать обо всем, отбрасывать все волнения и переживания. Изо рта вырвался стон, когда он вернулся к ее шее, всосал кожу, а потом провел языком по тому же месту, словно просил извинение. Раньше она даже не подозревала, что это ее эрогенная зона. Ее пальцы уже путались в его волосах, а сама она пыталась придвинуть его ближе к себе, чтоб касаться каждым обнаженным кусочком своего тела его кожи. Одна рука двинулась вниз и пробралась под резинку его пижамных штанов.
 
Драко приподнялся на локтях и посмотрел на раскрасневшуюся девушку.
— Грейнджер… — хрипло, на выдохе сказал он, — если ты хочешь, чтоб тебе понравилось, убери руку.
— Заткнись, Малфой, и раздевайся! — не дожидаясь, пока он начнет что-то делать, Гермиона стащила с него брюки вместе с трусами. Помогая ей ногами избавлять себя от одежды, он снимал с нее ее кружевные трусики.
— Ну же, Драко!
Он не заставил долго ждать и вошел в нее. Гермиона давно была готовой — влажной и возбужденной, поэтому только двинула бедрами навстречу его толчку.
Несмотря на то, что парень хотел подарить ей нежный, успокаивающий секс, а не животное сношение, ему нравилось то, что происходило в данный момент. Сейчас он просто нависал над своей самкой на вытянутых руках и входил резко и глубоко, еле успевая делать вдохи и выдохи. Гермиона вскрикивала под ним от каждого движения и продвигалась вверх по простыни из-за звериного напора так, что уже почти билась макушкой об изголовье кровати. Заметив это, Малфой, не прерывая контакта, встал на колени и дернул бедра девушки на себя, отчего она выгнулась дугой и укусила запястье, чтоб сдержать звуки, вырывающиеся из горла, потому что его член стал упираться прямо в пресловутую точку G, и это просто разносило ее сознание на кусочки. А заодно и сознание Драко… он просто не мог от нее оторваться.
По его мнению, она была восхитительной сейчас — густые, спутанные волосы разметались по подушке, полная грудь завораживала взгляд, а звуки, все-таки проскакивающие сквозь сжатые зубы, были лучшей мелодией для его ушей.
Каждый секс с ней был какой-то новой историей. Она всегда разная — то страстная, то игривая, то ласковая… И всегда, абсолютно всегда, она отдается ему, как в последний раз. И постоянно ведет — он это знал… Она просто дает ему иллюзию власти над ней. Вот даже в этот раз, когда, казалось бы, он просто трахает ее, а она безропотно ему подчиняется, все равно ведет она.
И именно потому, что она тоже знает, что является главной, она выбрасывает руку вперед, с трудом дотягиваясь до его предплечья, и дергает на себя. Через секунду она уже прижимает его лоб к своему, схватив за волосы на затылке, и губы рвано выдыхают в его раскрытый рот какие-то слова — что-то типа «глубже, быстрее, да, еще…» А он делает все, как она просит и, сцепив зубы, толкается в нее сильнее и не может оторвать взгляд, когда она кончает… Ее рот перестает издавать какие-либо звуки и только распахивается в немом крике, глаза закрываются и голова откидывается назад, а тело в его руках содрогается… Но ему мало, и он продолжает двигаться в ней еще, и еще, и еще… пока она не приподнимается и не кусает его за губу… со всей силой, до крови… Он рычит от боли и валится сверху, получая дикий животный оргазм… Гермиона в ответ нежно зализывает его рану, покрывает лицо усталыми поцелуями и бесконечно шепчет «прости»…
— Прощаю… моя львица…
Комментарий к Моя львица
Прошу прощения, что глава небольшая, но надеюсь вам понравится! Немного клубники ведь не помешает? =)