Все, о чем вы мечтали (СИ)
Понятно. И все равно - жалко. Сейчас это совсем другой человек. И дочку его жалко.
Мальчишек набрал, когда задумался об охране.
По-моему, привлекать быков-телохранителей бесполезно - перекупят, сами же нам в спину ударят. Взял двух кухонных пацанов, а они подтянули еше окрестных - присматривать за гостиницей, следить, что в городе происходит: вдруг появятся непонятные люди, проявят к нам интерес. С детьми надежнее, не продадут. Сам таким был недавно, понимаю.
Мэтр Сушон похож на папу Карло, то есть - на актера, который его играл. Такой же худой, высокий, на лице постоянная сочувственная полуулыбка, голос негромкий, говорит мало, все по делу. Хочется верить и слушаться. Возится с нашим колхозом переломаных буратин по доброте душевной. Мне показалось, что деньги его вообще не интересуют - несколько раз пытался зафиксировать, озвучить суммы, но внимания не удостоился.
Типа: пошевелите пальцами, больной, а так - больно? А так? Сто франков? Давайте, еще раз промоем вашу ранку. А здесь чувствуете? И так далее, в таком же стиле. Раздал указания и остался с нами, наблюдать. Как ни странно, дело пошло. Местная медицина мне не понятна, не доверяю я этим лекарствам, черт знает что в них намешано. Какие-нибудь толченые змеиные зубы, лягушачьи шкурки и крысиные хвосты. Не доверяю, но лечить не мешаю, даже помогал мэтру подштопывать народ. Мажутся, пропариваются и - выздоравливают! Почему? Возможно, срабатывает самоубеждение; антисанитария все-таки страшная, не смотря на все мои потуги. Сколько раз использовали стираные бинты вместо прокипяченных и - ничего! Ни у кого.
Загибаться начал только я.
Сам решил обойтись только промыванием и перевязками, зашивать не стал. Пока. Раз грязь попала в рану - понаблюдаю. Не фиг лезть средневековыми лапами, пихать туда смесь сала с каким-то мышьяком. Что меня поразило - спирта нет! Попробовал промывать виноградной водкой, но, подозреваю, вещь на градус слабая, и грязи в ней не меньше, чем...
Вернулся к кипятку.
Доигрался! Через день ногу раздуло, через два вокруг раны почернело, через три вниз по ноге пошли багрово-красные потеки. Кугель ложками вычерпывал гной. Ляжешь - почти не болит, даже дремать удавалось. Встанешь - как раскаленный штырь в бедро - и пульсирует, пульсирует. Даже раздражительным стал. Характер начал портится, покрикиваю на людей. Гренада, мать ее, запах пошел! Ох, как неохота остаться без ноги! Гренада, гренада моя. Тепмература, заговариваюс. Сь! К концу третьих суток мой невыспавшийся мозг сообщил, что гниет бедренная кость. По ощущениям, данным мне в реальности.
Кугель и Сушон, в таком порядке. Кугель сломал мое неприятие современной нам медицины, убедив, что прежде чем отрубить (все равно пропадает), почему бы и не попробовать? А Сушон меня вылечил. Даже не попрыгал вокруг с пилой или топором, примериваясь - чтобы знал, вредная деревяшка, свое место во врачебной пищевой цепочке! Повздыхал, посочувствовал и вылечил. Дня через два я уже спал. Даже боль приглушил! В начале второй недели мы эту дрянь наконец зашили, забинтовали и оставили заживать. Солнце, небо, жизнь! Сушону - памятник!
Когда уезжали - оставил им, Бернару с Сушоном, по пятьсот франков. Бернару - пусть раздает, кому пожелает: ему виднее, кто нуждается. Сушону... Тут дело не в деньгах. Я бы и все отдал, но ведь не возьмет. Может, полегче ему будет, когда совсем бедных лечит. На лекарства там, еще на что...
- А! А! Как? Ой! Ой-ой!
Прыжок на месте с поворотом.
- Да! Да! Великолепно, именно так!
Еще один прыжок. Месье Корнишон сгибается в поясе, пытаясь взглянуть на свое произведение снизу. Извернув голову пытается, но шея-то не резиновая, так не выкручивается.
- Нет!!!
Неудобное положение. Резко приседает и гусиным шагом, на корточках, быстро перебирая ногами, устремляется мне за спину.
- Нет! Нет!
Это - уже вцепившись двумя руками в рукав и пытаясь его оторвать. Оторвал, он же на живую нитку...
Отскочив, глядя восторженными глазами, как на любимую жену.
- Чудесно! Чудесненько...
Что - чудесненько? Рукав оторвал.
Первая примерка.
Еще до того, как я чуть не обезножел, мою голову посетила мудрая мысль.
Пора обновить гардеробчик!
Ребята поистаскались, я - вообще дошел - в гостиницу не пускают. Впереди встреча с родственниками. Неохота, но нада! Пора переодеваться в испанское, по типу графа Монтихо, Кугелю тоже предстоит превратиться в благородного Санчо Пансу. Типа того. Въехала в Периге немчура вперемешку с ободранными испанцами, а покинет этот чудный городок группа благородных идальго, сопровождающих графа де Теба. Полное преображение, если кого-то это может ввести в заблуждение. По крайней мере, надо стремиться, а не сиднем лежать!
Пока я еще был способен чего-то там командовать, портняжка был вызван и озадачен, а назначенный надзирающим за моим будущим монтихоподобным образом Гильермо - заинструктирован в дупель.
При этом выяснилось, что плащ Монтихо, который я назвал мантильей, называется альмавивой. Мантилья - женская накидка на голову. Смешно? Кому как.
На мои крики - Портня-я-ажка! Портняжку давай! никто не отозвался, а на вопли - Модельер! Модельера ловите! один труженик иголки и ножниц таки согласился попасть на предложенный крючок. Как бы - сам, нечаянно, ко входу гостиницы вышел, типа рядом прогуливался и заинтересовался, кто кричит, кто так жаждет услуг столь возвышенной и благородной профессии?
И тут мы его!
Он мне собачку напомнил, которая на задних лапках прыгает перед хозяином - Дай! Дай! Дай!
Затем я на несколько дней выпал из жизни, а когда пришел в себя, обнаружил, что наш отряд завершил свое преображение и все ждут только меня. Кто знал, какой фасон штанов меня устроит? С двумя штанинами, с одной, или - деревянный макинтош идеально оттенит мое изысканно бледное неподвижное лицо? Решили подождать.
Месье Корнишон низенький, лысенький, хлипкий, брюшко огурцом, голова тыковкой. Все это богатство дергается, руки-ноги как на веревочках, движения неожиданны, все в разные стороны, глаза горят, но! Не больной! Человек увлечен своей профессией, потянувшиеся влево руки не успевают за ногами, которые уже рванули направо, унося своего владельца к новой точке для осмотра, а руки так и не успели коснуться и поправить столь важную еще секунду назад деталь костюма. О! А! Ах! И так далее.
В начале знакомства, после представления, стеснялся называть его по фамилии, думал...
Всякое думал. Что за издевательство дать хорошему человеку такую кличку?! Корнишон-то корнишон, если их тут знают, неудобно спрашивать. Но, вообще-то, буквально, это означает - маленький рог, намек совсем неприличный. А еще - аналогично олуху, по-французски - имбецилу. Пожилой человек, а я так к нему... Не готов еще, не совсем здесь ографел.
Но оказалось - реальная фамилия. И папа Корнишон, и мама Корнишон, и даже дедушка был месье Корнишон, чем все Корнишоны гордятся и собираются продолжать это делать.
Имеют право. То, что сотворил Корнишон, не превзошло моих ожиданий. Совпало тютелька в тютельку. Не важно, как человек выглядит, важно - что и как он делает. Маэстро Корнишон!
Говорю это, как граф де Теба!
А что - не похож? По-моему, похож...
Когда уезжали, проехали мимо гостиницы на ратушной, откуда нас поперли. Минут десять кавалькадой въезжали на площадь, минут десять с нее выезжали. Блестящие, нарядные, на сытых лоснящихся лошадях. Ради такого дела даже Хуан покинул карету, залез на коня, хотя ему еще рановато. Новый сундук с отрядным шмотьем принайтован на задник кареты. Новый, на заказ сделали, чтобы по каждой ерунде в старый не лазить. Эх, если бы не Бернар, я бы еще сзади хозяина гостиницы запустил, чтобы бежал, кланялся и кричал: Благодетели! Век не забуду! Чтобы долго кричал. И чтобы слезы счастья на лице. Не меньше чем на франк, за слезы я бы отдельно доплатил. Да, так мы покидали город...