Все, о чем вы мечтали (СИ)
С утра и присоединили. Ехал шагом, чувствуя обжигающие насмешкой взгляды редких с ранья прохожих. Знаю, что как собака на заборе, но с чего-то надо начинать? Мой опыт, приобретенный в прошлый раз, на стометровке, не пригодился. Стометровка закончилась, и еще, и еще! С коня меня сняли только часа через два. Сам я уже не снимался. На полчаса запихнули в карету - на реанимацию, водички глотнуть, и сразу назад. Пепе, гад, в спину пинался, из кареты гнал, я запомнил! Вот будет на коня взбираться после ранения, тоже над ним посмеюсь. Считайте меня раненым в жопу.
- Спину держите ровнее, ваше сиятельство...
Какая там спина! Я жопу ровнее держу, стараюсь к седлу не прикасаться. На полусогнутых еду, в стремена уперся, ноги гудят. Лбом в лошадиную холку, выгнулся, снижая нагрузку на зад. Не знаю, как такая посадка называется. Потом просто лег на шею коню, стал заваливаться. И тут меня седлом по яйцам! О!
Сняли, на пяточках попрыгал. В карету пустили на постой. Минут на пятнадцать.
И так далее... К вечеру я остекленел. Ни хрена больше не помню. Где-то остановились, сняли с коня. Походкой кавалериста, раздвинув ноги дугой - как будто и не снимали, дошагал циркулем до указанной койки, где и рухнул на брюхо. Жрать, вставать, переодеваться - отказался. Через полчаса заставили. С утра - по новой! Звери!
- Вы сбиваете спину коню!
Я свою жопу сбиваю! Коня можно заменить, хоть и жалко животную, а жопа у меня одна. Снимите меня, пожалуйста, срочно! Срочно снимите! Карету мне, карету! Где утомленной жопе найдется уголок... А в карете Пепе со своими подначками.
На третий день вечером въехали в Монтаржи. Сто километров! Сам! Бразильская система.
Что б ее...
Утро в трактире - блаженство. Повалялся в постели, подумал, и - еще повалялся! Никто не ломится, никуда не гонят, спешно вбив в меня безвкусный завтрак. Еще повалялся. Больно, само собой, все тело гудит, ноги судорогой сводит, поясница. Ох, поясница! Между ног все натерто, горит. Меньше, чем вечером, но... Это - если к себе прислушиваться. А я не буду, отключаюсь от всех болезней! Только голова, я - в ней сижу, ничего другого не ощущаю, внимания не обращаю, привык и - к черту все! Благодать... Мысли ясные, лежу себе. Все лежу и лежу. Ладно, пора вставать, жрать охота не по-детски. В постель, уже понятно, не принесут. Никуда не торопимся, да... До чего же хорошо. Жопа, ты слышишь? У нас отпуск!
- Куда теперь?
Ждавший, когда оторвусь от тарелки, Гонсало, приготовился что-то сказать, но не успел - я вновь в нее занырнул. Грибной супчик! Сколько лет, сколько зим! С детства обожаю. Последний раз еще мама готовила. А дальше - свиные ребрышки. Чего-то мне мало оставили, я раза в два больше смогу. Какая жалость, что нет еще термосов. Хотя бы котелок супа взять в дорогу, холодным поем. Кугеля попрошу...
- Ваше сиятельство...
- У? Гм.
- Плохие новости. Видите ли, у нашего Пепе есть небольшая особенность...
Покажи мне, у кого их нет.
- Ваше сиятельство! Вы меня слушаете? Как бы это объяснить...
Так и объясняй. Такое хорошее утро. Сейчас начнется. Даже не знаю, что я жопе скажу.
- Наш Пепе чувствует опасность. Не пугайтесь, это не колдовство, он христианин, верный сын нашей матери церкви.
Я не верный, я никакой. Пепе чувствует? Сейчас с жопой посоветуюсь. Нет, опасности она не чувствует. Опасность одна - опять лезть в седло, так тут и чувствовать не надо. Достаточно умозаключений. Мы в Монтаржи, отсюда надо убираться, не пешком же.
Отложив ложку, отодвинул тарелку и потянул на себя блюдо с остатками ребрышек. Нож вижу. Где вилка?
- Пепе?
Пепе, сидевший напротив, рядом с Гонсало, неуверенно посмотрел. Сомневается, стоит ли говорить. Как отнесусь? Рассмеюсь, полезу под стол или на стену? Вдруг - начну во весь голос, на весь трактир орать, призывая божьи кары на его экстрасенсорную голову, привлекая всех в свидетели. Средневековье, блин!
Глянул требовательно, потверже. Не сомневайся, доись.
- Ваше... Ваше сиятельство. Граф. Вчера на подъезде к городу я почувствовал погоню. Далеко.
- Хорошо. И где она?
Оглянувшись, еще раз осмотрел зал. Никто грозно не пыжится, вызывающих взглядов не кидает. Никто не наблюдает исподтишка, не делает вида, что спит в темном углу. Никто не бряцает оружием. Несколько небольших групп, по виду - горожане или такие же приезжие, как мы, тихо переговариваясь, чинно, спокойно вкушают заказанную еду. Поблизости от нас никто не сидит, ухо не вострит, беседу нашу не подслушивает. Ни одного спешно отведенного взгляда. Ближайшие - через два столика у окна, двое.
- Здесь, в Монтаржи. Недавно приехали.
- Точнее можешь? Где, сколько?
- Где-то рядом, уже в городе. Их больше, чем нас. Извините, граф, но это все, что я чувствую. От них исходит опасность.
Надеюсь, от нас она тоже исходит...
Ребята здорово напряглись. Заметно, что предчувствиям Пепе привыкли доверять, были уже прецеденты. Это хорошо, такой кадр в команде завсегда пригодится. Но сейчас-то - что делать? У меня ощущение, что готовы прямо сходу сорваться и нестись, сломя голову, неизвестно куда. Куда Гонсало укажет. Так мы долго не пробегаем, до Мадрида еще далеко, на бегу сдохнем.
Перевел взгляд на Гонсало. Парень он опытный, тертый, уверен - уже обдумал вариант...
- Что предлагаешь?
- Надо торопиться. Если выедем сразу, то оторвемся, у нас будет фора. Пока разберутся, что в городе нас уже нет, пока вышлют погоню... Несколько часов выиграем. Собираемся, граф. В гостинице нам долго не продержаться.
Если сейчас скажу, что надо подумать, прежде чем вот так, не обозначив маршрут (Гонсало!), срываться в бега на полусогнутых, то решат, что - сдох. Ною! Изнеженный барчук. Такой, рыдая от жалости к себе, упадет на живот в постель, стеная, что шага больше не сделает.
Что делать?
- Не получится, господа.
Кугель! Взгромоздивший на свои плечи все заботы о нашем походном житье-бытье, он безапелляционно заявил, что сутки ему необходимы. Сидел тишком, всех слушал и выдал. Что-то разболталось в карете, кони расковались, запасы подистощились.
Дать заказ на кухню, дождаться, проверить, оплатить - час. У нас трое всадников, у них с конями все хорошо, молодцы. Но на Кугеле четверка, запряженная в карету, плюс моя кобыла в придачу. Три из них нуждаются в перековке. Моя вчера подкову потеряла (стыдно! как только смогу, буду сам за конем смотреть). Две другие потеряют, не пройдя и пяти лье. Захромают, не уйдем от погони.
В конюшне при гостинице есть кузня (половина постояльцев на лошадях), но даже за двойную плату, вне очереди, перековать троих - два часа. За это время успеваем и одежду всем из стирки забрать, и подштопать, и все прочие необходимые мелочи не забудем. Но с каретой-то что делать? Треснула ось на передней паре, надо менять. Здесь точно уже время не определить. За сутки - верняк, успеваем. Найдем в городе каретника - тогда быстрее. Если с каретой что-то в дороге случится, нам же хуже.
Все понимают? Застрянем, легко догонят, а места пустынные. Придется бросать и убегать верхами. Проще сейчас бросить.
Кто сказал, что нападение произойдет здесь, днем, в центре города? Кому это надо - устраивать бойню, шум-гам? Нет! Будет засада на выезде, так сделать разумнее. Установят наблюдение, утром дождутся, выедут следом, убедятся в точности направления, обгонят и, подобрав безлюдное место, встретят в пути. Опытный человек поступил бы так.
Почему все решили, что погоня реальна? Может - не за нами?
Сказано спокойным, уверенным тоном. Подействовало на наших горячих южных парней, дергаться перестали. У троих во взгляде растерянность. Гонсало избегает встречаться глазами с товарищами. Надо что-то сказать, разрушить молчание. Сейчас решат, что это судьба вставляет им шпильки в колеса, а против судьбы не попрешь. Хана на горизонте. Совсем скиснут.