Все, о чем вы мечтали (СИ)
Сказочном. Здесь его зовут Периге.
На данное утро такова была цель, казавшаяся вполне достижимой. По утрам жизнь вообще кажется делом приятным.
Кроме пушек и Пепе, свившем в карете гнездо, на этот раз в нее запихали еще и меня с Хуаном, до предела увеличив текущую нагрузку на бедную четверку запряженных в карету лошадей. Ноги лошадок, дрожа от напряжения, начали проскальзывать по январскому ледку, скорость упала, сверхнормативный лошадиный пердеж отнюдь не ласкал слух, не озонировал атмосферу и наводил на размышления. Словом, через пару километров, с каждой минутой убеждаясь, что такими темпами до Перигора нам до ночи не добраться, я приказал остановиться. Обсудив с подскакавшим Гонсало ситуацию, решили приглядеть не слишком заметный съезд и аккуратно свалить с главной трассы, опасаясь возможной погони.
Не хочу неожиданностей на марше. Команда не в форме, тянем за собой кучу ненужного барахла и лошадей, организовать полноценные дозоры некем. Можем нарваться. Лучше пораньше встать лагерем - передохнуть, разобраться с ранами, вскипятить кипяточку, раны промыть, погреться, пожрать, что бог послал (неплохо послал, надо сказать) , с душой покопаться в захваченном барахле, почистить и зарядить оружие, и вообще - собраться с мыслями. Статус нашей команды с бойцового изменился на инвалидный, продолжать переть буром стало опасно.
Замыкающий караван Гильермо, следивший, чтобы трофеи не разбежались, воспринял идею невозмутимо - без восторга, но с пониманием. Через пару километров съезд был найден и мы, протиснувшись каретой через негустые кусты, выехали на пологий косогор. Спустившись вниз, недолго катились по каменистому руслу вымерзшего ручья, пока не остановились перед обрывом холма на поляне, окруженной дремучим лесом. По местным сказочным меркам "дремучим". По-нашему - в старом заросшем парке. А что? Местечко вполне. В обрыв мы практически уперлись, помешали кусты, разросшиеся внизу. Судя по всему, отсюда брал начало ручеек, русло которого служило нам дорогой, скрывая след от преследователей. Живописный холм, густо поросший дубами, вертикально обрушился с одной стороны, обнажив скальную основу. Вешней водой подмыло. Скала защищает от ветра, дрова под боком. Вода? Наломаю сосулек из ручейков, стекающих из щелей в скале. Гирлянды намерзли. Красиво. Летом вся прелесть маленьких водопадов скрыта за листьями кустарника, а сейчас ледяные гроздья поблескивают под солнем.
- Гильермо - дрова! Кугель - костер! Пепе - лошади! Хуан - советы! Гонсало -советы Хуану! Я за водой, наберу льда на скале, сосулек наломаю.
Пока мне в ответ не подсказали, куда лучше идти, бодро поскакал в кусты.
Через пару-тройку часов, блаженно развалившись на попоне, глядел на пляшушие синеватые огоньки костра. Жмурясь от закатного солнца. Рядом, позвенькивая, настраивал гитару Хуан.
Не понятно, почему Дюбуа сразу не забрал золото, о котором так прозрачно и настойчиво намекал? Им что - для Франции деньги не нужны? Мог без разговоров конфисковать сундук Монтихо - никто бы из нас даже не пикнул, мы же не знали про то, что на дне. А и знали бы, так - что? Воевать вшестером в столице за два центнера золота, которое даже не унести? Хапнуть кило по десять на брата и, сгорбившись, покряхтывая от тяжести, попытаться сбежать? С таким грузом не повоюешь. Перебили бы всех.
Что нам это золото? Пока не привыкли, душой не прикипели. Головняк и больше ничего! До самого отъезда могли придти, потребовать - отдали бы! Оружие бы сдали, сами сдались. По-другому - без шансов. Я же не идиот: лезть под пули за чужое имущество и людей за собой вести? Ну, грохнули бы мы с десяток полицейских, да, даже - три десятка? Остальные бы нас.
Да без стрельбы бы сдались - хотя потом тоже могли всех по-тихому грохнуть, чтобы не выносить сор из избы. После допросов, выматывания жил.
Так почему?
Тогда бы золото повисло на Дюбуа. Побоялся мести хозяина?
Ерунда, за ним государство, по службе уже многих обидел, хозяин золота к тем обиженным до кучи бы пошел. Жисть такая, работа - оглядывайся, не спи! Не захотел отдавать в казну, решил присвоить единолично? Возможно. Надо было сразу всех в гостинице разогнать по комнатам на допросы, а золото подменить. Насыпать в сундук кучу железа равного веса. Ничерта бы мы не догадались, спокойно бы дальше повезли, аж до самого до города Мадрида. Оп! А там бы вскрылось! Кто допрашивал - тот и взял, подменил.
Значит, боится. Миллион - он хорош для одного, на всех не так интересно. Государство не обеднеет. Сука этот Дюбуа. Вот разбойники по дороге ограбят - с них и спрос.
Поэтому нас не трогают в городах - тихо уже не выйдет, только со стрельбой. Отвечать придется, раз на их территории, ниточки потянутся...
А в дороге, если прибрать за собой, концов никто не найдет. Сбежали.
Почему Фуше нас отпустил? Этот про золото не знает, у него что-то другое на уме. А может - и знает, дружелюбного лиса хрен поймешь. Ничего не сказал, только на Талейрана намекнул. Где Талейран, там и Наполеон... А векселя на банк Франции?
Ротшильд? Эти везде, где деньги и кровь.
Во время войны многие денежки бесхозными становятся, есть чем поживиться... Болтовня. Нет фактов. Пока - в сторону.
Вывод: из Франции - бежать, бежать и бежать! В любой момент, разочаровавшись в попытках, закосив под разбойников, вырвать деньги из наших рук, включат государственную машину. Не выпускать же золото из страны! Тогда - либо масштабная облава с привлечением армейских сил, либо арест в любом из городов. Так обложат, что мышка не проскочит, возьмут тепленькими. Или холодненькими, если начальство решит подстраховаться, чтобы не объяснять наверху своего долгого бездействия.
Мертвые молчат.
Такое ощущение, что французы знают больше, чем я догадываюсь. При допросе открытиями не поражу.
Нам бы только из Франции вырваться, дальше родственники помогут. Встретят, обсудим, разберемся с золотом, разрулим. И принц, и Монтихо упоминали, что очень влиятельная семья. Прослезятся после долгой разлуки, войдут в положение. Миллион - вполне достойная тема, чтобы вместе поломать голову, как договориться с его хозяевами.
Главное из Франции выбраться, это здесь я - подлый контрабандист, враг народа, бесправное, злонамеренное существо. Ни помощи, ни сочувствия перспективному молодому человеку из уважаемой семьи, попавшему в сложную жизненную ситуацию и, как бы это выразиться, слегка в ней подзапутавшемуся. А я, между прочим, полгода как здесь очутился, а уже и барон, и граф, и маркиз!
Расту...
Прищурив глаза, язвительно улыбнулся.
- Вай, гаспадын судья! Маладой, гарячий, ф-фух! А-агонь! С кем не бывает?! Уважаемые люди просят. Нада помочь!
Дождешься от них, как же! Государственный преступник, особенно - с учетом суммы. Зато в Испании - природный местный граф! Или - маркиз! Вся армия, вся полиция на моей стороне. А может, даже, и - в моем распоряжении. Так просто не возьмешь, не прикончишь. Рвем когти в Испанию, базара нет.
Шаг, очевидный для всех... Доберемся ли...
Возможно, в Австрию стоило ехать, к фельдмаршалам. Тоже родственники... Негостеприимные, правда, но... Дед, дядя...
Мои размышления прервал голос Гонсало. Что - так заметно размышляю?
- До нашей встречи мы неделю прожили в Касселе.
- Не понял, Гонсало, причем здесь это?
Не люблю, когда перебивают мысль. Раздражает.
Не показывает, но обиделся. Все-таки - дворянин, никаких сомнений. Характер мой дворовый, беда! Даже не знаю, как извиняться...
- Когда выезжали из Мадрида, граф, сундук перетаскивали все. Так было на всем пути через Испанию, Францию. Он всегда был тяжелым, весил почти одинаково. Всегда у всех на виду. Но, проехав границу Франции, мы не сразу отправились в Изенбург. Сначала в ландграфство Гессен-Кассель, там жили неделю, к графу приходили люди. У графа Монтихо везде были связи. Что-то приносили. Показывали. Мы отдыхали от долгой дороги. Потом поехали забирать вас.