Измена. Я требую развод (СИ)

- Что же случилось? - удивленно тяну я, сопоставляя всё рассказанное с поведение Егора. Видимо, именно тогда перестал он людям доверять, а уж женщинам – особенно.
- Потом Егор рассказывал, что уложил он Лизу спать, Василиса ему стол накрыла, свечи зажгла, да начала говорить. И говорила так мягко, так витиевато, что надо бы девочку в школу отдать, образование хорошее ей дать. Рисует она здорово, надо поддержать талант. Да и выдала, что по ее протекции возьмут Лизоньку в лучший пансионат для девочек.
Сколько тогда было Лизе, года три с половиной? Четыре? И такую малышку в пансионат? Что-то не вяжется такое предложение с доброй мачехой… И Лидия Петровна кивает головой, глядя на мое удивленное лицо.
- Закрытый пансионат для девочек.Интернат, Эмма. Ребенка четырех лет, лишившегося матери.
Это никак не укладывается у меня в голове. Как можно, зная всю ситуацию, пытаться так избавиться от ребенка? Малышка ведь и так пострадала. Еще и так прямо, пансионат и точка.
- Егор вспылил, - продолжает Лидия Петровна. – Сказал, что Лиза с ними жить будет и не денется никуда, а Василиса ему в ответ такого наговорила… И что ноги этого ребенка тут не будет, и что она своих детей хочет, а не чужих воспитывать, и что пусть выбирает, или она, или Лиза. Так была уверена в его любви, видимо… Ну, он ей чемодан и бросил. Сказал, чтоб выметалась, змеища. Да она пока вещи собирала, весь дом разбудила своими криками, и Лизоньку тоже, ей еще наговорила гадостей. А такая добренькая была… Больше у него женщин не было. Шарахается от них, как черт от ладана. А много их таких вокруг ходило, всё глазки строили, мужик-то он видный. А он говорит…
- …все вы, бабы, одинаковые, - продолжаю я фразу и получаю согласный кивок. Мол, да, именно так и говорит.
Поразительно, вот бывают ведь люди… Но, это я, наверное, просто из тех женщин, которые хотят детей, не терпят предательства и физически не могут поступать неправильно, не по совести. А многие так живут и ничего. Дети для них могут быть лишними, а мужчины тех детей могут забыть и бросить...
И меня вдруг затапливает жалость, обида за маленькую Лизу, сочувствие к зачерствевшему дровосеку, понимание, почему он такой хмурый и грубый. Думал, я из той толпы, жаждущих познакомиться дамочек. Он, в самом деле, «видный», высокий, а что дочь сам растит – сразу сто пунктов к рейтингу. Молодец, Егор.
Конечно, хамство это никак не оправдывает, но понимания добавляет.
Мы еще час сидим за чаем с Лидией Петровной и разговариваем на разные темы, но в этот раз более легкие и веселые, но мысли мои каждый раз возвращаются к рыжему леснику. Ну, по крайней мере, пока не приходит новое сообщение от Марка.
«Я этого так не оставлю, рыжая ты дрянь».
Началось.
. . .
- Давид, что он может сделать?
Я бессмысленно хожу с телефоном по квартире и пытаюсь понять, почему угрозы начались так рано. Я думала, они начнутся после первого заседания, но оно еще не прошло. Что тогда?
- Есть шанс, что он найдет, как заблокировать твои счета. Не очень законно, конечно, но у него хватает связей, это уже видно. Наше заседание прыгало во времени уже два раза. Это, как минимум, необычно. Конечно, я возвращаю его на место, но только потому, что у меня тоже много связей.
Голос Давида напряженный, и это не дает мне покоя.
- Давид, что-то не так?
- Не понимаю, почему он забегал. Это меня напрягает, - я прямо представляю, как он хмурится и меня это волнует. Давид всегда уверен в себе, всегда собран и продумывает шаги оппонента наперед. Такое поведение для него не характерно.
 
- Всё нормально, я снимаю деньги, как мы и договаривались, понемногу, ежедневно. Все будет хорошо, – убеждаю его с уверенностью в голосе. Но, на самом деле, эта уверенность напускная. Я не знаю, на что способен мой почти бывший муж, но он оказался таким лжецом, что впору позавидовать. Уверена, у него еще много тайн.
Я передаю привет жене Давида, рассказываю, как круто жить на море и минут через пятнадцать отключаюсь, но у самой на сердце неспокойно. Что-то не так, а я не могу понять что.
Но не всё же думать о плохом. Я уже пару недель тут, и за это время у меня выработалась новая привычка. Не знаешь, что делать – иди к морю. Собственно, так я и поступаю.
Сегодня ветрено и влажно, мои волосы опять «лохматые», вьются, как им вздумается, а ветер рассыпает их по плечам. Мне не очень комфортно, но нужно привыкать, ведь я не могу позволить себе такую неуверенность в себе. Раньше я могла сделать вид, что просто делаю приятное мужу, хожу так, как ему нравится, но теперь, когда он оказался таким змеем, это как-то неправильно.
Да, я рыжая. И волосы у меня волнистые, а не лохматые. Надо уже принять себя, к третьему десятку ближе. Так что держусь, не убираю волосы назад, как привыкла, и планирую попробовать кудрявый метод, как дойдут руки. Говорят, с ним волосы лежат лучше.
В профессиональных новостях вижу заметку незнакомого ресторанного критика о том, что наш ресторан сдает позиции, блюда из меню стали «пресными и неочевидными», а звездный шеф-повар, похоже, теряет хватку.
Значит, Марк никому не сказал, что я уехала, думал это скрыть. Свинья какая.
Быстро печатаю сообщение знакомому в один кулинарный обозреватель о том, что я уже давно не работаю в своем ресторане. Будет Марку небольшая шумиха, пусть попляшет.
На сенсацию это, конечно, не тянет, но виртуальный подзатыльник я ему обеспечу.
Тяжело вздыхаю, вглядываясь в горизонт. Почему нельзя просто разойтись мирно? Это же он виноват, так поступил бы как мужчина. Но, видимо, Марк не относится к этому племени.
Вдалеке справа опять вижу Егора с Лизой, и сердце сжимается. Получается, они приходят сюда очень часто не просто так. Где-то тут утонула его жена, а это, наверное, их дань памяти. Или тоска. В любом случае, очень грустная история.
Егор замечает меня, смотрящую на них в упор издалека, и кивает головой. Видимо, это приветствие. Немного смущаюсь, но молчаливо киваю ему в ответ.
Я стою, переминаясь с ноги на ногу, еще несколько минут, а потом с тяжелым сердцем заставляю себя развернуться и идти по делам, ведь деньги сами себя не снимут.
К дому подхожу только через пару часов, с багетом под мышкой, пакетом овощей и фруктов. Чтобы найти ключи, мне приходится взять купленную ранее оранжевую герберу в зубы, а пакеты повесить на одну руку. Не люблю ставить их на землю, тем более влажной весной.
Но, стоит мне добраться до квартиры и открыть дверь, я понимаю – беда!
 Глава 7. 
Ох ты ж едрический корень, откуда столько воды?! Мои любимые тапки проплывают перед дверью, цепляясь за углы стен, следом за какими-то газетами. Чёрт!!! Чёрт, мои деньги под половицей!!!
Я стремглав несусь в гостиную и прямо по пути выдыхаю. Спасибо, спасибо незадачливые строители! Из комнаты в комнату пол переходит ровненько, гуляй себе с закрытыми глазами и останешься цел, кроме гостиной, где я цеплялась и спотыкалась об чужеродный порожек раз двадцать, пока не привыкла.