Короли карантина (ЛП)

Я сделала неуверенный шаг вперед, протягивая руку, когда из моих глаз потекло еще больше слез. Я знала его боль. Я чувствовала ее, тонула в ней. И я хотела исцелить его, потому что мне всегда хотелось, чтобы кто-нибудь пришел и сделал то же самое для меня. Я приложила ладонь к его сердцу и почувствовала его мощное биение на своей коже.
Он сглотнул, не двигаясь, глядя на меня, в его темно-зеленых глазах мерцали тысячи эмоций. И все они были плохими.
— Не позволяй этому превратить тебя в монстра, — выдохнула я, когда слеза скатилась с моей челюсти и упала на опавшие листья у моих ног. В лесу было так тихо, что я услышала, как она шлепнулась о землю.
Блейк отстранился от меня, качая головой.
— Слишком поздно для этого, Золушка. Это уже произошло. — Он повернулся, направляясь прочь, в лес, и я поняла, что он не хочет, чтобы я следовала за ним.
Мир, казалось, посветлел вокруг меня, когда он исчез, его присутствие было тяжелым, как тень. Я протянула руку, чтобы вытереть слезы, судорожно вздохнув, прежде чем повернуть обратно по тропинке.
Блейк, вероятно, ненадолго исчез, поэтому я не стала возвращаться в Храм. Я вернулась на главную дорожку и села на скамейку с видом на озеро. Я смотрела, как деревья склоняются на ветру, а озеро покрывается рябью. Я слушала печальную мелодию ястреба, проносящегося над спокойной водой. И я позволила своему сердцу разбиться из-за Блейка Боумена. Потому что его ненависть была пропитана такой сильной болью, что мне тоже было больно.
Татум размахнулась ногой и ударила меня сбоку, прямо под ребра, при этом выбив воздух из моих легких.
Я попятился, и она бросилась вперед, ее перчатки ударили меня в грудь, один, два, три раза, прежде чем мне удалось переключиться с защиты на нападение и нанести удар кулаком ей в живот.
Ухмылка на ее лице сказала мне, что я попался в ее ловушку за мгновение до того, как она увернулась от моего удара, попав в пространство слева от меня. Она была так чертовски быстра, что я не смог защититься от ее удара под колени, хотя и предвидел, что это произойдет.
Она была чертовски жестока в своих ударах, и у меня подогнулись колени.
Татум нанесла мне удар в живот, прежде чем прыгнуть на меня и повалить на пол.
Я рухнул на спину, она оседлала мои бедра и торжествующе улыбнулась мне сверху вниз, пряди светлых волос выбились из узла, в который она их завязала, и свисали вокруг ее лица.
Я тяжело дышал под ней, пытаясь выглядеть разозленным из-за того, что она повалила меня и я потерпел неудачу, когда она прижала перчатки к моей груди, чтобы удержаться.
Я перчатками обхватил ее бедра, и у меня вырвался смешок.
— Я преподаю многим студентам, и лишь единицы, могут сравниться со мной, — сказал я, изучая ее голубые глаза. — Тот, кто тебя учил, был чертовски хорош.
— Мой отец хотел, чтобы я была лучшей во всем, что могло быть, — ответила она хриплым голосом, пытаясь отдышаться. — У меня были частные тренировки по всевозможным странным и захватывающим вещам. Но кикбоксингом я занималась дольше всего.
Это должно было вывести меня из себя. Конечно, у маленькой принцессы была лучшая подготовка. Папа воспользовался своим бумажником, чтобы убедиться, что она справится. Но почему-то в данном случае меня это не так сильно беспокоило. Сверхбогатые всегда были так расточительны со своими деньгами, так пренебрежительно относились к ним, несмотря на то, как много они значили для всех остальных. Попадание в первые два процента часто заставляло их детей чувствовать себя такими правомочными, такими особенными, что их дерьмо воняло не так сильно, как у других людей. Но, по крайней мере, он тратил свои деньги на ее обучение навыкам. Что-то настоящее, а не замаскированное под чушь собачью.
— Ты могла бы подумать о том, чтобы стать профессионалом, — сказал я, хотя ни на минуту не думал, что она согласится. Для кого-то вроде нее это было хобби. Ей не нужно было становиться профессионалом, когда ей не нужны были деньги. Это был просто еще один маленький блестящий значок, добавленный к ее приданому, когда ее продадут с аукциона мудаку, предложившему самую высокую цену, в качестве жены-трофея.
 
— Ты действительно думаешь, что я достаточно хороша? — Спросила она, удивив меня тем, что ее глаза заблестели при этой мысли.
— Да, — ответил я, моя перчатка слегка сдвинулась там, где касалась ее бедра. На самом деле я не прикасался к ней. Толстая подкладка боксерской перчатки была более чем достаточно большим барьером между нами, но я мог чувствовать передачу движения костяшками своих пальцев так же точно, как она могла чувствовать это на своей ноге.
— Тогда, может быть, нам стоит проводить больше таких тренировок, — медленно сказала она, слегка наклонив голову, чтобы посмотреть, захочу ли я этого. И несмотря на то, что мне уже пришлось изменить свое расписание с кучей других студентов, чтобы вписать ее в эти занятия, и у меня абсолютно не было свободного времени, чтобы изменить ее график тренировок, я обнаружил, что действительно хочу этого. Я действительно этого хотел.
— Я могу попытаться найти немного дополнительного времени… может быть, на выходных? — Предложил я, не успев закрыть свой чертов рот. Я буквально никогда раньше не предлагал ученице часть своего свободного времени. Это было мое личное время. Но дело было не только в ее обучении. Это было и о Сэйнте Мемфисе тоже. Это было то, что меня волновало. И если это позволяло ей чаще вырываться из его лап в качестве бонуса, то я был еще более готов это делать.
— Мне бы очень этого хотелось, — сказала она, и искренняя улыбка озарила ее полные губы.
Она все еще сидела на мне верхом. У нас обоих перехватило дыхание, я явно проиграл нашу схватку, у нас не было причин находиться в таком положении. Мне следовало бы сказать ей, чтобы она встала, но я этого не сделал.
Татум немного сдвинулась, как будто думала о том же, ее спина выгнулась, когда она надавила на мою грудь через перчатки, как будто собиралась встать. Но она все еще этого не сделала. И на мгновение мне показалось, что я смотрю не на студента, а просто на девушку. Девушка с голубыми глазами, которые манили меня погрузиться в их глубину, и полными губами, на которых играла улыбка. Девушка, на которой был спортивный бюстгальтер с эффектом пуш-ап, который я пытался не замечать в течение последнего часа, и девушка, которая в данный момент сидела, раздвинув свои бедра на моих бедрах.
Я внезапно подался вперед, садясь и отодвигая ее назад, прежде чем она уловила намек на то, куда только что забрели мои мысли из-за моего члена, набухающего между нами.
Это было бы как раз то, что мне было нужно. Ученица, рассказывающая директору, что я пытался трахнуть ее во время тренировки. Отличная работа, придурок.
Я отталкивал ее назад, пока ее задница не коснулась коврика между моими бедрами, и мы сидели, глядя друг на друга со слишком большим ожиданием, повисшим в воздухе между нами.
Я знал, чего она хотела от меня. Она хотела какого-то волшебного решения своих проблем с Ночными Стражами, и я действительно хотел предложить ей это. Но единственное, что я действительно мог сделать, это поддержать ее в этом плане по их уничтожению. И я также знал, что то, на чем я настаивал, только еще больше забросит ее в их сети. Но проблема с этими мальчиками заключалась в том, что они были как собака с костью. Она никак не могла избежать их зубов, если не вытаскивала их одного за другим.
— У тебя с ними есть какой-нибудь прогресс? — Спросил я, не уточняя, кого я имею в виду.
Она убрала свои ноги с моих и скрестила их под собой, думая об этом.
— Может быть. Трудно сказать наверняка. У меня все равно ничего не получится с Блейком. Он ненавидит меня таким ядовитым ядом, что заражает меня даже не приближаясь. Ему просто так больно, что он ослеплен этим, поглощен, и я боюсь того, что произойдет, когда вся эта боль достигнет апогея.