Николай I Освободитель. Книга 3 (СИ)
— Да, прошу прощения, ваше высочество, — Юшкевич, потянувшийся было за папиросой торопливо сунул ее обратно в портсигар.
— Так вот, — продолжил мысль наследник. — Работа над нитроглицерином не закончена. Да, да, вы не ослышались. К сожалению, использовать его в таком виде чрезвычайно сложно. Просто опасно. Поэтому вам предстоит продолжить работу и найти способ флегматизировать вещество дабы детонация была более предсказуемой. От огня или от капсюля детонатора.
— Думаете это возможно? — Первый раз подал голос, сидящий чуть дальше Севергин.
— Без сомнения, — кивнул великий князь. Почему собравшиеся люди, явно гораздо более сведущие в химии нежели представитель царствующего дома столь доверяли его мнению, осталось для Федора загадкой. Выяснять такие тонкости он естественно не собирался. — А теперь ложка дегтя в бочке меда. Новый завод будет строиться не в столице — заниматься производством опасной взрывчатки в большом городе — просто глупо.
— А где, ваше императорское высочество? — Вырвалось у Федора.
— Поедешь ты Федор в Самару.
— В Самару? — Удивленно воскликнул будущий директор. — Но… Я там даже не был ни разу.
О том, что он не был нигде дальше двухсот верст от столицы Федор предпочел вообще умолчать.
— Ничего, — мотнул головой Николай Павлович. — Дадим тебе хороших помощников, архитектора толкового, строителей опытных. Земельный участок уже выкуплен, подготовительные работы начаты, так что как вскроется река, передашь тут дела и двинешь на юг. Аль не хочешь переезжать?
Вопрос был, что называется, с подвохом. Федор немного помолчал, но все же ответил.
— Переезжать конечно не хочется, тут быт налаженный, жена, дети маленькие, но раз надо так надо. Приложу все усилия дабы оправдать доверие, ваше императорское высочество.
— Молодец, — кивнул наследник и вновь поднялся на ноги. Все тут же тоже встали. — По всем техническим вопросам можешь консультироваться с Василием Михайловичем. Он человек опытный, и по стране поездить успел и производств наладил уже поди не один десяток. В случае же возникновения каких-то серьезных проблем, не стесняйся обращаться в мою канцелярию, мне обязательно сообщат.
На этом встреча закончилась. Наследник со свитой попрощался со всеми и покинул завод, Федор же остался сидеть в переговорной зале, переваривая все случившееся. Его жизнь неожиданно вновь совершила резкий поворот. Оставалось надеяться, что поворот этот будет к лучшему.
Глава 7
Я стоял опершись на каменный парапет и рассматривал лежащий внизу город. В огненных лучах закатного Солнца Питер был особенно прекрасен. В воздухе одуряюще пахло весной. Как раз начали распускаться вишни, и сладковатый запах цветов буквально переполнял обитателей столицы. Еще и погода выдалась на редкость удачной, температура несколько дней держалась в районе двенадцати-четырнадцати градусов, что для города на Неве, да еще и в эти времена — названные в будущем Малым ледниковым периодом — было огромной редкостью.
Конец зимы и начало весны 1818 года прошло под знаком большого аудита собственных предприятий. То что я увидел на строительстве железной дороги натолкнуло меня на мысль о том, что и в других местах стоит перепроверить бухгалтерские книги. И не зря.
Воровали буквально все. Начиная с последнего поваренка Михайловского замка, который таскал с кухни «сэкономленные» продукты — причем даже отличное по меркам Питера жалование или вернее боязнь его потерять людей совсем не останавливала — и заканчивая кое-какими партнерами по совместным предприятиям. Я даже оторопел, когда ознакомился с итоговым отчетом специально для этого дела нанятой команды счетоводов.
Пришлось устроить показательный разгон. Обслуга дворца враз сменилась на 70%. Часть людей просто вылетели на улицу с волчьим билетом, часть — те которые вовсе совесть потеряли — попросту уехала на каторгу. Так же пришлось пересмотреть условия сотрудничества с некоторыми партнерами, например в «Русском шоколаде» теперь мне принадлежала доля в 60% капитала, и господа Вольф и Беранже были чертовски рады тому,что проскочили мимо «казённого дома» а отделались только потерей денег.
С лестницы ведущей на облюбованную мной башенку, которая в общем-то была совсем не предназначена для посещений посторонних, поскольку венчала замковую церковь, послышались шаги. Я сделал большой глоток из откупоренной недавно бутылки шампанского — прямо из горла — и повернулся к визитеру. Из люка в полу показалась голова императора всероссийского, на лице которого застыло выражение искреннего недоумения. Мол как так получилось, что он подобно молодому пацану стал лазить по чердакам.
— В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой утром четырнадцатого числа восьмого месяца нисана в крытую колоннаду левого крыла дворца Ирода Великого вошел пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат, — неожиданно пришел на ум кусок из любимого в прошлой жизни произведения.
— Лучше бы руку подал, — проворчал брат, отряхивая ладони от пыли. Убирали здесь наверху отнюдь не каждый день. — И еще нисан — седьмой месяц, а не восьмой.
— Да? — Я удивленно приподнял бровь. Не замечал за императором таких познаний в древнееврейской истории.
— Да. А вообще красиво. Откуда цитата?
— Да так… Навеяло… Как там? — Я неопределенно мотнул головой, но Александр естественно понял вопрос.
— Рожает. В процессе. — Роды в это время все еще были делом сугубо женским, и о том, чтобы при этом присутствовал мужчина, не шло даже и речи. Брат неодобрительно посмотрел на бутылку в моих руках, — а ты тут пьешь в одиночку.
— А что еще остается делать?
— Ну да, твоя правда, — император протянул руку, взял бутылку и тоже сделал добрый глоток. — Фу, шипучая кислятина, как ты это пьешь?
В этой истории Заграничный поход не случился, русские войска не распробовали распространённое во Франции игристое вино и не привезли привычку его пить в Россию. Боюсь «Вдова Клико» в этот раз не станет такой популярной. Ну и ладно, глядишь советским шампанским обойдемся.
— Под правильное настроение вполне подходит, — я пожал плечами, и вновь облокотился на парапет. — Веселое, с пузырьками. Тем более повод есть.
— Ну ты не торопись, пусть сначала родит, потом будешь праздновать, — буркнул Александр, у которого рождение детей было больной темой. — Вот прочитай.
Я взял протянутый мне лист бумаги, который брат достал откуда-то из-за пазухи. Быстро пробежал текст глазами. Это был манифест о признании меня наследником в обход Константина. Дата стояла сегодняшняя.
— Если ты думаешь, что я буду прыгать от радости — нет, это не так, — я подумал секунду и добавил. — А Александра вообще предпочла бы находиться от власти как можно дальше.
— Знаю, — кивнул император, — и поэтому думаю, что ты станешь хорошим правителем.
— Понятно… И когда ты собираешься это опубликовать? — Учитывая ситуацию сложившуюся прошлый раз, у меня были все основания предполагать, что и здесь меня будет ждать какая-нибудь засада. И я не ошибся.
— Хотел попросить тебя… Пусть это будет тайной до моей смерти. Об этом документе знает несколько человек, которые при необходимости выступят свидетелями, а до того… Я бы хотел, чтобы всё осталось так как есть сейчас.
— Нет, — я повернулся к брату и посмотрел прямо ему в глаза. Александр выглядел уставшим. Хоть ему еще только-только исполнилось сорок, выглядел он заметно старше. Но сильнее всего императора выдавали глаза. Потухшие и какие-то безжизненные. Глядя в них можно было поверить, что этот человек к возможной своей смерти относится как к избавлению. — Мне такое не подходит. Во-первых, не рано ли ты заговорил о наследовании, еще лет двадцать ты вполне на троне просидеть можешь. А то и тридцать. А во-вторых, я против хранения сего манифеста тайным порядком. В случае… Хм… Твоей смерти, это может привести к смуте. Кто-то недалекий или наоборот излишне хитрый может начать кричать, о том, что я узурпирую власть, пойдет поднимать гвардию, как это уже было не раз и не два. Мне бы не хотелось начинать правление с подавления бунта.