Созвездие Ворона

Неожиданная встреча в лондонском кафе многое изменила в жизни профессора Делоха. Этот человек, чье лицо он почему-то не мог вспомнить, теперь открыл глаза ему на многое. Напрашивались библейские аналогии. Делох, однако, считал себя достаточно разумным, для того, чтобы не впасть в излишний мистицизм. Речь шла о вполне земных вещах.
Нет, профессор Делох будет достаточно осмотрителен. Сейчас любой неосторожный шаг мог привести к провалу. Он не был уверен, не рискует ли он, рассказывая все Питеру здесь и сейчас. Но промедление, как когда-то выразился вождь пролетариата, — смерти подобно. И в Питере Делох был уверен как в самом себе.
В комнату неожиданно вошла Клэр Безансон.
— Клэр, — радостно поприветствовал девушку Питер. — Отлично! Познакомься с моим хорошим другом… Профессор Делох — Клэр Безансон!
— Очень рада, — натянуто улыбнулась Клэр, пытаясь держать себя в руках, так рвалось наружу все то, ради чего она сюда пришла.
Делох кивнул.
— Рад, что здешнее общество не ограничивается учеными сухарями, вроде вашего покорного слуги! — соорудил неуклюжий комплимент Делох и, клюнув Клэр в руку, вернулся к кофе.
Рука миссис Безансон пахла лавандой, и Делох вытер рот, чтобы сбить этот аромат, мешавший наслаждаться напитком.
Тем временем, Питер и Клэр успели обменяться взглядами, его был нежным, ее — встревоженным. Клэр хотелось как можно скорее узнать о результатах переговоров с Баренцевым, и она не знала, стоит ли говорить об этом в присутствии профессора.
Тот бросил в чашку три ложки сахара и, подумав, добавил четвертую.
— В последнее время я мало сплю и почти не ем! — объяснил он. — Есть причины. События развиваются стремительно, дорогой Питер. Господа в Ордене, включая нашу леди Морвен, да-да, вы ведь не думаете, что что-нибудь изменилось… Нет, мой дорогой друг, помните — «каково жалу не жалить?». Если называть вещи своими именами, Питер, то вас просто использовали. Сначала вы провели расследование, которое никому не было нужно, кроме вас. Пострадали от этого и морально, и возможно — физически, неизвестно ведь еще, как скажется на вас пребывание в этой больнице…
Питер согласно кивнул. Он прошел краткое обследование после побега, и врачи утверждали, что с ним все в порядке. Но на самом деле никто не мог сказать, что он испытает в дальнейшем. Что они ему там кололи, какую-то жуткую дрянь, от которой сознание словно застывало, превращалось в кусок льда. Информация извне почти не достигала его мозга, и сам он не мог докричаться до окружающих, да и не хотел. Мир вдруг перестал казаться цельным, распался в памяти на бессмысленные обломки. Все потеряло смысл. Так было вначале, когда его только привезли в больницу. Потом то ли дозу препаратов стали снижать, видя, что он сломлен и покорен, то ли организм сам вступил в борьбу с дурманом. Так или иначе, туман стал рассеиваться. Питер инстинктивно понял, что известие об этом не обрадует его мучителей, и притворялся по-прежнему безразличным. Впрочем, депрессия, накатившая тогда, была хуже наркотиков. Те давали иллюзию полного покоя. А теперь его уделом становилась безнадежность.
Так продолжалось до тех пор, пока в лечебнице не появилась Татьяна…
Что ему давали, оставалось загадкой. Возможно, ЛСД — опыты с этим препаратом официально были прекращены в шестидесятые, когда стало известно о его разрушительном воздействии на клетки мозга.
Это не мешало спецслужбам по обе стороны океана использовать его в своих целях. А ЛСД способно вызывать галлюцинации даже через пять, десять лет после прекращения курса. И кто знает, чем еще откликнется ему эта чертова больница. Даже если это был не ЛСД. Симптомы трудно восстановить по памяти.
— А сейчас вы фактически отстранены от дел. Вас, мой друг, использовали и выкинули, как шкурку от банана или лимона, что вам больше нравится…
Сам профессор обсасывал дольку лимона — крупного и необычайно вкусного. Лимоны выращивались в маленькой оранжерее Ред-Рока кем-то из местных «Мичуриных». Делох, совершенно не смущаясь, облизал пальцы.
 
Георг Делох близко к сердцу принял историю Дубойса, как с некоторых пор принимал близко к сердцу все, что было связано с этим человеком.
— Откровенно говоря, этого следовало ожидать, — сказал он задумчиво. — Эти люди заложили душу дьяволу, и тьма поселилась в сердцах их! Вам, да и мне, не следовало доверять им…
— Не думаю, что все зашло так далеко, — сказал серьезно Питер.
— Напрасно, кстати, — возразил Делох. — Организации, подобные Ордену Иллюминатов, как правило, так или иначе связаны с оккультной практикой. Безусловно, это касается лишь определенной части Ордена…
— Полагаю, ваш наметанный глаз заметил бы, если Занаду было местом шабаша! — съязвил Питер.
— Я был слишком увлечен нашими политическими диспутами! — признался Делох. — Впрочем, я ничего подобного не имел в виду… Да, кстати, — забеспокоился он, — вы уверены, что нас не подслушивают!
— Вы забываете — теперь я здесь хозяин и все операции, в том числе и прослушка, проводятся с моего ведома. Теперь здесь многие лишатся тепленьких местечек. Такого контроля, как раньше, больше не будет…
Последняя фраза предназначалась Клэр. Она мрачно кивнула — мысль о возможной свободе просто жгла ее, и мелкие уступки вроде снижения контроля ее уже не интересовали.
— А Нил Баррен? На его месте я постарался бы вас проконтролировать!
Дубойс задумался.
— Он знает, что я профессионал и всегда найду жучки… Конечно, нельзя абсолютно исключать возможность прослушивания, но я думаю, что здесь чисто.
— Питер, Питер, — качая головой, проговорил Делох, — мы с вами соприкоснулись с вещами куда более страшными, чем все библейские предания… Здесь, в этом вашем центре, на наших глазах, меняется мир… Меняется не в лучшую сторону усилиями горстки человечков, которые возомнили себя властителями судеб. Помните, что стало с тем, кто покусился на место Бога? Проблема в том, мой дорогой друг, что в нашей реальности возмездие редко настигает преступников. И вы сейчас здесь потворствуете этому. Знаете, что сейчас затевает наша дорогая Татьяна Захаржевская-Дарлинг-Теннисон-Баррен, ее обожаемый супруг и компания? Знаете, что вы сами здесь делаете? Вы работаете на иллюминатов!
— Разве Баррен имеет отношение?..
— Само собой. А вы полагаете, он умеет ходить по Воде, не замочив ног? Блитс — член Ордена, его ближайший друг и партнер, и можно не сомневаться, что он ввел Нила в Орден, пользуясь своими правами.
— Откуда у вас такие сведения? — осведомился Питер по окончании рассказа.
— Ну, как принято говорить в таких случаях, — хитро сощурился Делох, — я предпочитаю не раскрывать имя… На самом деле, мне оно самому неизвестно. Он представился, как Дерил Ван Хорн. Я, разумеется, читал Апдайка, но сделал вид, что поверил. Ничего больше не оставалось. В конце концов, главное не имя, а информация…
— Однако имечко внушает сомнения, — сказал Дубойс. — Что за черный юмор!
— Это Британия! — с достоинством произнес Делох.
— Ах, извините!
— В любом случае, я ему доверяю. — Делох отхлебнул кофе.
Он понимал, что его следующее заявление связано с определенным риском, но все же решился:
— Питер, вас водят за нос, это очевидно. И не только вас, но и всех прочих, за исключением разве что меня…
— Чепуха, — возмутился Дубойс. Затем, подумав, добавил: — Но если допустить на мгновение, что это так…
Профессор, торжествуя в душе, удовлетворенно кивнул.
— Ладно, — согласился он, — немного подождем. Не будем пороть горячку.
Про себя он подумал, что Питер не подвел, он готов был не только слушать, но и действовать, несмотря на некоторое колебание, которое Делох предвидел.
— Что же мне делать? — спросил Питер, повторяя вслух вопрос, мучивший недавно отсутствовавшего здесь Павла Розена.
— Здесь я вам ничего посоветовать не могу! — сказал Делох, но глаза его сверкнули недобрым светом. — Но в ваших руках сейчас большая власть. Мне кажется, что не воспользоваться открывшимися возможностями было бы просто непростительно.