Созвездие Ворона

Аэропорт в Нью-Йорке. Иван Ларин вертел головой, осматривая доступный ему кусочек нового мира. Ждали рейса на Лос-Анджелес. Будущее казалось если не безоблачным, то, по крайней мере, перспективным. Надо же, вот и правда — не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Или это воздаяние за все предыдущие мытарства? Причем в этой жизни. Он улыбнулся проходившей мимо негритянке. Та возмущенно отвернулась. «Черт возьми, — вспомнил он, — это же Америка, страна контрастов! Здесь вам не тут, как выражаются армейские прапорщики. Свобода свободой, но не дай бог потащат в суд за сексуальные домогательства, или как там это здесь квалифицируется». Ларин настороженно посмотрел вслед красотке. Нет, она не торопилась к ближайшему копу с жалобой на коварного русского маньяка. И все же, нужно, пожалуй, быть поосторожнее. На первых порах, по крайней мере. А может, преувеличивают насчет этого жуткого феминизма и закона о сексуальном домогательстве? Ведь тогда бы половина Америки сидела бы на скамье подсудимых.
Тем не менее, когда к Ивану уверенным шагом направилась красивая незнакомка в дорогом пальто, он постарался придать лицу вежливо-нейтральное выражение.
— Добрый день, господин Ларин! — сказала она.
— День добрый! — ответствовал тот и задумался.
Хорошо говорит по-русски. Эмигрантка. Как и он. Эмигрант. Слово какое неприятное. Сразу встают перед глазами пароходы, отчаливающие из Крыма, давка на палубе, лошади, плывущие за своими хозяевами… Что делает кино с человеком! Все, что было не со мной, помню. Нет, нет… Он не эмигрант, граждане. Это словечко из советского прошлого. Он просто поехал поработать на чужбине. Захочет — вернется. Трудно усвоить, что можешь, как недоброй памяти товарищ Ульянов, разъезжать по заграницам. А если своего брата-литератора вспомнить, то Тургенев тоже вон из своего любимого Баден-Бадена не вылезал.
— Вы меня, кажется, не узнаете? — продолжила она с улыбкой.
Улыбка показалась ему знакомой, но насчет остального он не мог ничего сказать. То, что это не Татьяна Ларина, было определенно.
— З… Первая буква!
Ларин едва не подскочил на месте.
— Танька Захаржевская?
— Тише, тише! И что это за Таньки-Ваньки? Не тот статус! — но голос у нее был ласковый.
— Но… но ведь… Был такой слух… Тебя же похоронили! — проговорил он, заикаясь от волнения.
— Значит, долго жить буду! — подмигнула она.
Подошедший с другой стороны Баренцев нежно поцеловал ее. Похоже, он знал, что Захаржевская будет здесь сегодня, и отношения между этими двумя выходили за рамки дружеских.
— Нил, чертяка… — Иван нахмурился. — Что-то темнишь все время, ни слова не сказал, что и Таня здесь!
— Я не был уверен. Могли не пересечься, — сказал Баренцев. — Кстати, наша мадам теперь совладелица прославленной компании «Мунлайт Пикчерз», во славу которой тебе предстоит потрудиться!
— Что?! — Иван замотал головой, не веря. — А впрочем, кажется, пора разучиться удивляться!
— То ли еще будет, мальчики, — Захаржевская помахала им рукой. — Скоро увидимся!
На прощание она еще раз поцеловала Нила и по-дружески чмокнула Ларина.
— Чудеса в решете! — пробормотал тот, глядя ей вслед.
(2)
— Он тебя просто околдовал! — Клэр не скрывала раздражения. — По-моему, ничем хорошим это не кончится!
У Клэр Безансон были свои планы. Питер Дубойс пользовался доверием Баррена, следовательно, мог добиться ее освобождения. Поэтому меньше всего ее устраивало, если из-за интриг Делоха это самое доверие будет утрачено.
— Ты забыл, чем все закончилось в прошлый раз? Хочешь вернуться назад, в клинику? — спросила она и замолчала.
Поняла, что сказала лишнее. Питер помрачнел.
— Ну что ты? — попыталась она подластиться. — Я ведь просто хочу, чтобы эта мерзкая история не повторилась вновь. Твой замечательный Георг запросто может втравить тебя в новые неприятности, а ты идешь у него на поводу и даже не пытаешься сопротивляться.
— Я пытался… — сказал Питер. — Но он во многом прав! Есть вещи, с которыми нельзя мириться, Клэр, иначе жизнь становится бессмысленной.
 
— Ох, Питер, Питер… — покачала она головой, мысленно прощаясь со всеми надеждами. — Откуда в тебе это нелепое бунтарство? Русские корни заговорили? Есть вещи, с которыми приходится мириться, иначе жизнь не становится бессмысленной, а просто заканчивается, что, на мой взгляд, гораздо хуже. Я, разумеется, не претендую на многое. До твоего обожаемого… хотела сказать — уважаемого профессора мне ох как далеко, но я уверена, что кончится это плохо.
— Клэр, — сказал он серьезно, — я не могу выгнать Георга только потому, что он пришелся тебе не по душе. Он слишком много для меня сделал. Может быть, ты ревнуешь?
— Может быть! — не стала спорить Клэр. — Разве удивительно, что мне не нравится, что ты уделяешь мне меньше времени, чем этому старикану? Я не требую, чтобы ты выставил его за ворота с трехдневным запасом воды и пищи. Но я вижу, что ты всерьез воспринимаешь его бредовые фантазии, а вот это уже плохо. Сейчас под угрозой не только твоя репутация, но и мое будущее! Мы ведь теперь одна команда…
— Верно, — он кивнул, — поэтому, боюсь, милая, тебе придется играть по нашим правилам!
Клэр взглянула в его глаза и горестно покачала головой.
— Совсем не этого я ждала, Питер. Совсем не этого. — И добавила немного погодя, отчасти потому, что не могла сдержать раздражение, отчасти потому, что хотела, чтобы последнее слово осталось за ней. Маленькая, но победа, которая тешит женское тщеславие. — По-моему, этого сумасшедшего вообще нельзя было сюда пускать! Еще сломает что-нибудь к черту!
Питер ничего не сказал, но слова эти запомнил. Идеи, как давно известно, носятся в воздухе, остается их только оттуда вылавливать.
Тем же вечером, после трудового дня, возвращаясь вместе в административный корпус, они заметили фигуру Делоха, приплясывающего в окне на третьем этаже. Профессор махал им обеими руками и очевидно, если бы не стекло, слетел вниз навстречу друзьям.
— Боже мой, сколько эмоций! — заметила Клэр презрительно.
— Что-то он слишком взволнован! — озабоченно заметил Дубойс.
— Разве бывает иначе?
Питер не обратил внимания на ее насмешку.
— Готов поспорить, он опять собирается оседлать любимого конька, — пробормотал он.
Он чувствовал себя несколько виноватым перед Клэр. Утренняя перебранка оставила тягостное чувство. Клэр по-своему также была права. Клэр права, прав Делох… Спрятать голову в подушку. Достойно ли не сгибаться перед ударами судьбы…
— Бедняге уже никого другого не оседлать! — съехидничала Клэр. — В твое отсутствие я заметила, как он вертится вокруг да около, думала, начнет подъезжать. Оказалось, хуже — попытался промыть мне мозги насчет твоей исторической миссии. А я, выходит, отвлекаю тебя от революционной борьбы, разлагаю, так сказать!
Они поднимались в лифте.
— Послушай, — сказал примирительно Питер. — Георг — старый чудак, и тебе совершенно не обязательно слушать все, что он болтает. Зачем раздражаться понапрасну?
Вопреки ожиданиям госпожи Безансон, этот вечер, как и все предшествующие, Питер опять провел в обществе Георга Делоха. Более того, Делох на этот раз был красноречив как никогда.
Она предпочла удалиться в спальню, чтобы предаться грезам в компании героев одного из современных бестселлеров. Герои были как на подбор — спецагенты и шпионы. Время от времени Клэр бросала взгляд в сторону комнаты, надеясь, что Делох наконец выдохнется или Питер придет в себя и выставит надоедливого старикашку за дверь. Вежливо. Это ведь так просто. Но и то и другое казалось чудом. Клэр пробежала по страницам — книга не увлекала. Долгие описания закулисной политической игры, какие-то технические сведения по ядерным реакторам и картонные персонажи, каждый из которых был причастен к международному шпионажу.
— У нас здесь свой шпионаж, — подумала она и на цыпочках прокралась к дверям, подслушать разговор в гостиной.