Созвездие Ворона

— Присядем, — сказала Захаржевская, отпустив с кухни прислугу. — Ты, тезка, извини за вопрос, но ты действительно получила этот кулон от матери?
— Ну да, через Лизавету, сестру мою. Когда мама умерла, они с бабушкой Симой сберегли для меня. Я сама маленькая была, маму совсем не помню… А почему ты спрашиваешь?
— Потому что мне эти серьги брат мой презентовал, Никита. Грехи замаливал. Вот я и подумала — может, он и от тебя… отдарился? Я понимаю, ты не могла признаться в этом при Павле…
— Я правду сказала, — упрямо ответила Ларина. — И вообще, я не понимаю, почему это тебя так интересует.
— Объясню. Как-то я зашла в этих серьгах к матери — с ней чуть удар не случился. Я ничего не стала выспрашивать, не те у нас с Адочкой были отношения, но поняла, что у нее с этими серьгами связана тайна, причем имеющая какое-то отношение ко мне. Потом, много лет спустя, я увидела кулон явно из того же гарнитура на тебе…
— Когда? — быстро спросила Ларина. — Где?
— Неважно. Да я уже и не припомню, когда и где именно… Так что сегодня я отнюдь не случайно расхвасталась своими сережками… Вот что, давай-ка я займусь грогом, а ты пока рассказывай.
— О чем?
— О себе. О Павле. О Нюте.
— И когда, по-твоему, нам следует ждать результата в деле с импактитами? — спросил Нил, когда мужчины остались одни.
— Я делаю все от меня зависящее, — заверил Павел. — Несмотря на обстоятельства моего появления в Ред-Роке, эта работа очень важна для меня, Нил. Не уверен, что ты можешь это понять, для этого нужно быть ученым, — поспешил объяснить он последнюю фразу.
— Я понимаю, — серьезно сказал Нил. — И поверь, сделаю все, чтобы эти, как ты выразился, обстоятельства, остались в прошлом, а в настоящем были только работа и семья.
— Скажи, Нил… — не мог не удержаться от вопроса Павел. — Тебя не смущает моральная сторона этого дела? Мы обслуживаем американскую военщину, как принято было писать в журнале «Крокодил».
— Вот именно, — сказал Баренцев. — Это я насчет «Крокодила». Думаешь, у меня есть выбор? Кто, кроме этой самой военщины, в состоянии наладить промышленное производство твоих «идеальных гироскопов»? Хорошо, допустим, я напрягусь и запущу его сам. И кто будет в состоянии купить мою продукцию? Только та же военщина.
— И все равно, иногда я чувствую себя героем Воннегута, — сказал Павел после паузы. — Помнишь, тот профессор из «Колыбели для кошки»?
— Ну, импактиты — это не «лед-девять», не иприт и даже не ручная граната. Продукт двойного назначения. В конце концов, девяносто процентов всего современного «хайтека» сначала обкатывается военными. Как, по-твоему, с чего начались те же тефлоновые сковородки? Со временем и твои шарики будут широко применяться в мирной жизни…
— Но железо-никелевые капли — это всего лишь одна разновидность импактитных пород! — горячо сказал Павел. — Их великое множество, и каждая потенциально обладает уникальными свойствами. Взять те же памирские алмазы, с которых я когда-то начинал…
— Сверхпроводимость? — Баренцев улыбнулся собственной осведомленности. — Так это тоже были импактиты?
— Тогда я называл их «аэробластами». Но суть одна — это породы, образовавшиеся в результате метеоритного удара… И тот африканский метеорит… Ты ведь читал про него?
Павел замолчал. Нил Баренцев тоже не спешил нарушить молчание, внимательно глядя на собеседника.
— Хочешь в Африку? — спросил он наконец, не сомневаясь в ответе.
— Очень, — признался Павел.
— Это, конечно, не мое дело, но Таня? Мальчишки? Ты ведь воссоединился с семьей всего пару месяцев назад.
— Третий пошел… — еле слышно подтвердил Павел.
— И что, уже?.. — Нил тактично позволил кончику своего вопроса повиснуть в воздухе.
— Нет, конечно, все здорово, замечательно, только… Понимаешь, я так устроен, что не могу без дела. Без своего дела, без науки. А сейчас… У Тани вечно студия, съемки, встречи, дети в школе, а я… Да и потом, все эти намеки, косые взгляды, желтая пресса… Вот…
Павел закончил свои сбивчивые объяснения и растерянно посмотрел на Нила.
 
— А почему обязательно Африка? По-моему, Ред-Рок ничем не хуже. Как владелец, делаю тебе официальное предложение. Пост директора по науке, самостоятельный бюджет, полная свобода в подборе кадров, месячный оплачиваемый отпуск. Оклад… ну, не такой, конечно, как в пресловутом «Блю Спирит», так ведь и Ред-Рок — не «прачечная» для наркобаронов. На уик-энд будешь за счет фирмы летать к семье в Лос-Анджелес. А Таня сможет в свободные дни летать к тебе. И еще. Я считаю, что доля в предприятии компенсирует хотя бы в некоторой степени то, что тебе пришлось пережить… Возвращайся.
— Я не готов. Пока не готов.
— Понятно.
Падение метеорита в южной части африканского материка не породило большого резонанса в мировом сообществе. Но владелец Ред-Рока не мог не знать, что в его исследовательском центре этот случай вызвал ажиотаж. Собственно говоря, космического гостя здесь ждали с того самого момента, когда один из космических телескопов НАСА засек его на подлете к земле. К счастью, государство, на территории которого упал метеорит, принадлежало к числу друзей Соединенных Штатов. Такие режимы в Советском Союзе было принято называть марионеточными. И вот теперь, похоже, Нилу Баренцеву предстояло стать еще и кукловодом. К тому же, за время африканского вояжа Розена к месту падения метеорита страсти по поводу пересмотра его дела поутихнут, и он сможет спокойно вернуться к работе в Штатах.
— Что ж, возможно, это прозвучит немного цинично, но таковы законы бизнеса, и не нам их менять. Словом, я предлагаю тебе сделку. Я обеспечиваю твою африканскую экспедицию организационно и финансово, а по возвращении ты заключаешь трехгодичный контракт с Ред-Роком на условиях, которые я только что изложил.
Мужчины помолчали. В воздухе повисла напряженность.
— Полно, Павел! — сказал примирительно Баренцев. — Не мучай себя! Есть вещи, которые мы не в силах изменить, как бы нам этого ни хотелось.
Розен кивнул.
— Я понимаю… Но у меня есть еще одно условие. Баренцев взглянул на него внимательно.
— Клэр, — проговорил Павел. — Клэр тоже должна получить свободу.
— Тут я вряд ли смогу пойти тебе навстречу. Миссис Безансон, в отличие от тебя, действительно совершила уголовное преступление.
— Я в это не верю! — сказал Павел, вспомнив Клэр, нежную Клэр. Клэр с темными влажными глазами, Клэр, дрожащую в его руках. Нет, она не могла убить, точно так же, как он никогда бы не смог соблазнить эту маленькую мексиканку.
— И я не верил, — сказал Баренцев, который тоже на мгновение представил себе Клэр Безансон, не в столь фривольном виде, разумеется. Ему довелось встретиться с ней в Ред-Роке, и он был вынужден согласиться — не попасть под ее обаяние трудно, даже не будучи заточенным в четырех стенах. — Но факты… Факты… — продолжил он.
— Мы говорили о моральной компенсации, — сказал Павел. — Мне хотелось бы, чтобы Клэр была предоставлена возможность после окончания работы над проектом покинуть Ред-Рок. Я уверен, что это в твоих силах, Нил, а долю в предприятии оставьте себе!
— Это не связано между собой! — возразил Нил. — Ты получишь часть акций, независимо от того, удастся ли мне помочь миссис Безансон или нет.
— И еще, — добавил Павел, — мне бы не хотелось, чтобы Татьяна узнала о том, что я хлопотал за Клэр… И так слишком много совершено ошибок и глупостей!
Предупреждение было сделано как нельзя вовремя. На пороге появились две Татьяны. В руках Захаржевской была серебряная чаша для пунша. Ларина несла поднос с кружками.
— А вот и мы! — Захаржевская водрузила чашу в центр стола. — Танька, садись, пусть теперь наши мальчики за нами ухаживают.
— А почему у вас у каждой в ухе по одной серьге? — спросил наблюдательный Нил.
— Поделили по-братски, точней, по-сестрински, — отметила Захаржевская. — Завтра отдадим хорошему ювелиру, чтобы вплел камни в браслетики, будем носить как амулеты. А Танин кулон мы решили подарить Нютке. Паша, не против?