Мажор и я (СИ)

— Да, очень. Она так редко в Москве дает концерты.
— Это точно. Она питерская до мозга костей, — хмыкнул Клим, и я услышала в его словах нечто большее.
Он как будто знал о певице много интересных подробностей, но не выпячивал это. Заправив мне за ухо непослушную прядь, Стерн спросил:
— А ты, конечно, московская всей душой, Валерия?
— Да, я не люблю Питер. А ты?
— Одинаково люблю обе столицы. Мое сердце в Питере, а разум в Москве.
— Как символично.
— Пойдем посидим, — потянул Клим за руку к диванам и делая знак бармену.
Я вздрогнула, едва он коснулся меня, но на вопросительный взгляд только улыбнулась.
— А может потанцуем?
— Прости, я не танцую, — только и ответил он, легонько поглаживая мою ладонь пальцем, и повторил: — Пойдем.
Он не настаивал, не повел меня силой, но его палец, рисующий восьмерку на моем запястье, был убедительнее, чем пистолет у виска.
Я кивнула, позволяя увести себя в чилаут. Мы болтали о музыке и книгах, о конференции и своих факультетах, и вообще… Просто болтали. Первые несколько минут я ждала от него чего-то… ужасного, какой-то выходки или похабного предложения, типа отсосать в туалете, но – нет. Клим слушал меня, задавал вопросы, отвечал сам, не скупясь на подробности, смеялся моим глупым шуткам и заставлял хохотать над собственными. Он был слишком милым и слишком симпатичным. А еще слишком умным. Из разряда «я б дала». Но давать Стерну, просто потому что он Стерн, я точно не собиралась.
Бармен принес мне еще стакан коктейля, и я опустошила его тоже. В голове начало немного шуметь, но я не чувствовала себя пьяной.
Клим поднял руку, чтобы опять заправить мне за ухо выбившийся локон. Я потупилась, ненавидя свое идиотское смущение в ответ на вполне невинный жест. Он заметил румянец, но не спешил убрать руку, наоборот, провел большим пальцем по скуле, лаская пылающую кожу. Его губы снова скривила нахальная улыбка, а глаза вспыхнули, пугая и маня одновременно.
Через секунду он поцеловал меня. Его губы коснулись моих, и я меня как будто молнией шарахнуло. Хотелось впиться в его рот, самой толкнуть язык между его губ, чтобы сделать поцелуй глубоким и страстным. Возможно даже яростным. Но вместо этого я тут же отстранилась и вызывающе объявила:
— Не старайся, Стерн. Я все про тебя знаю.
— Что именно? – удивлено уточнил он.
— Ты коллекционируешь девственниц, а Ленка громко орет о том, что я именно такая.
— Какая? – продолжал он изображать дурачка.
— Что я девственница, — еле выговорила я.
Кажется, все же последний стакан был лишним. Или все стаканы после первого. Я с трудом соображала и говорила тоже.
— Я не буду спать с тобой.
— Хорошо, — в сотый раз за этот вечер согласился Клим.
— Хорошо? – не поверила я своим ушам. – Чего же тут хорошего?
— То, что мы на концерте, и тут толпа народу. Чуть меньше, чем внизу. Но все равно это место не подходит для секса. Тем более для первого. Но…
Он сделал выразительную паузу и прищурил на меня бесстыжие глаза. Этот взгляд бил по мозгам сильнее коктейлей.
— Но… — нетерпеливо повторила я, побуждая его продолжить.
— Но это идеальное место для поцелуев. Ты будешь со мной целоваться, Валер?
— Валер? – скривилась я, услышав такой противное подобие своего имени.
— Просто целоваться, — напомнил Клим о главном. – Никакого секса.
Его губы приближались, и я больше не хотела отодвигаться, отказаться.
— Да, никакого секса. Просто целоваться, — эхом повторила я девиз Клима на сегодняшний вечер.
— Супер, — выдохнул он и наконец поцеловал меня как следует.
А я наконец позволила себе ответить так как хотела. Кажется, Клим не ожидал такого отклика, и тихо простонал, не разрывая поцелуя. Мне невероятно понравился этот звук. Я подвинулась ближе, запустила руки в темные волосы Стерна.
Мой мир теперь ограничивался этим диваном. Где-то на фоне пела Фрейя, а рядом шумела толпа, но моя душа улетала куда-то далеко. Кажется, я кончала много раз от одних поцелуев. Или это был моральный оргазм. Черт знает. В какой-то момент мне показалось, что я потеряю сознание от удовольствия. Так прекрасно было целоваться Климом, ощущать его руки, которые то гладили меня, то крепко обнимали.
 
И в какой-то момент я перестала соображать. Мир для меня померк, а сознание блуждало в лабиринтах темного удовольствия, спонсором которого был Клим Стерн.
Кажется, я больше не была против пополнить его коллекцию.
Кажется, он уговаривал меня не делать этого.
Кажется, мы куда-то пошли или даже поехали, а потом Клим снова о чем-то просил.
Я бунтовала и требовала его губы обратно, его руки снова себе.
Кажется, мне стало невыносимо жарко в одежде, и я срывала ее с себя рывками. Кажется, Клим ласкал мою грудь, а я стонала, как шлюшка.
Но мы ведь были в клубе?
Или больше не были?
В любом случае, мне было так хорошо.
А потом сразу плохо. Слава богу, плохо было недолго, потому что я просто отключилась.
 Глава 3.«Рэдиссон» навсегда 
Я проснулась из-за вибрации телефона. Он жужжал где-то рядом. Понимая, что не в состоянии даже разлепить глаза, я нашла его рукой, на ощупь сняла трубку.
— Надеюсь, ты с горячим парнем в постели, юная леди. Иных оправданий отсутствия тебя дома всю ночь я не принимаю.
— Мама, я не с парнем…— автоматически начала возражать я, едва ворочая языком.
Но тут же осознала, что я понятия не имею, где нахожусь, с кем, и почему не добралась до дома.
Голова была тяжелой, но я все же поднялась и разлепила глаза. Дар речи пропал. Я бы снова потеряла сознание, но мамин голос требовал вменяемых ответов.
— Лера, не молчи. Ты в порядке? Что случилось? Где ты?
Вскочив с кровати, на которой мирно спал Клим Стерн, я стала озираться в поисках одежды. Но нигде в шикарной спальне моих вещей не было. А сама я была в одних трусиках.
Святой Боже и Вседержители!
Я помчалась из комнаты, надеясь найти одежду в другом месте. Стараясь не паниковать, стала врать маме. Обычно я этого не делаю, но правду сказать язык не поворачивался. Во всяком случае сейчас.
— Мы вчера в клубе немного выпили. Я у Лены ночевала. Мне не очень удобно говорить, у нее тут все еще спят.
— А, ну ладно, — сразу же успокоилась мама. – Надеюсь, мальчики в клубе были?
— Были, — призналась я.
Ох, еще как были. Что же я наделала?
— Мам, совсем неудобно говорить. Давай вечером.
— Да-да, конечно. Тебе в любом случае пора собираться на занятия.
— Я же в центре. Тут близко.
— Ох, действительно. Тогда сделай зарядку. Или прими душ контрастный. С похмелья бодрит.
Она хихикнула, а я только проворчала:
— Вешаю трубку.
Я прошла по небольшому коридору и оказалась в просторной гостиной. Вздох восхищения сам собой вырвался из горла. Потрясающая квартира. Наверно, такой и бывает пентхаус изнутри.
Подойдя к окну, я снова застонала от восторга. Вид на город был потрясающий. Москва-река, мост, пристань. Наверно где-то справа гостиница Украина, которая сейчас Рэдиссон.
Я вздрогнула. Пристань слишком близко. Рэдиссон не рядом. Это я в Рэдиссоне. Похоже, на самом верху. Собственно, где может жить Клим Стерн? Только в такой пафосной высотке на самой макушке.
Схватившись за голову, которая разваливалась на части после вчерашних «лайтовых» коктейлей, я на минуту забыла, что стою голая у окна без занавесок. В принципе, меня почти не смущала перспектива быть увиденной из этого самого окна. Намного ужаснее казалось, что меня видел Клим. Без одежды. В одних трусиках.
А потом я услышала голос и поняла, что Стерн проснулся. Он, кажется, говорил по телефону и шел в гостиную из спальни.
Я заметалась, пытаясь придумать чем прикрыться, ведь мои вещи все еще не нашлись.
— Да, Ал, привет. Прости, что не позвонил вчера. Поздно вернулся, — говорил Стерн, приближаясь к гостиной. – Ненавижу чертову Москву… Да как обычно. Они хотят проект вчера, бесплатно. Плюс откат. Да-да, мы сами в конце еще и приплатим… А что я мог сказать? За такие деньги могу мелом на асфальте набросать от руки…