Царство (СИ)
Трех.
Трех луков.
Коротко свистнув в воздухе, первая стрела пролетела мимо рыцаря, по касательной задев левое плечо вскрикнувшего от боли и неожиданности оруженосца. Вторая ударила в шею вначале тревожно, а после протяжно заржавшего от боли коня… Третья же, отправленная в полет одновременно с первыми двумя, вонзилась точно в грудь крестоносца.
Отто повернулся в седле, посмотрев прямо на меня – и в его взгляде я успел прочесть ужас и неприятие происходящего, будто он так и не сумел поверить ни в нападение, ни в собственную смерть… А после рыцарь, главная ударная сила отряда, накренился в сторону – и безвольно вывалился из седла под копыта жеребца.
И только в этот миг, спустя десяток-другой секунд с начала нападения, с меня словно слетело сковавшее тело оцепенение:
- Микула, вперед! Нужно прорываться!!!
Находясь посередине конвоя, я первым ударил пятками в бока смененного в Дерпте жеребца, пребольно его пришпорив и направив сквозь строй всадников. Но сейчас ни до сантиментов и жалости к животному, главное – уйти из-под обстрела вражеских лучников!
Ни достать кольчугу, ни натянуть на собственный составной лук тугую тетиву из животных жил, ни даже просто перевесить щит на левую руку, закрыв сердце – ничего этого я не успел, сделав ставку на скорость и то, что целиться сбоку по скачущему всаднику крайне непросто…
Сзади зачавкали по грязи копыта более крупного скакуна Микулы, подали было вперед коней полубратья-сержанты. Но мгновение спустя, из-за деревьев на дорогу с яростным ревом высыпало десятка полтора мужиков в лохмотьях, сжимающих в руках заостренные колья, что-то вроде деревянных двузубцовых вил да топоры, и побежали к нам навстречу.
Приехали…
Осадив коня, я с отчаянием оглянулся назад – но и позади отряда ливонцев на дороге показались ревущие разбойники! Или некстати напавшие на крестоносцев повстанцы-эсты, дождавшиеся удобного момента и атаковавшие врага до того, как последний изготовился бы к бою... Повинуясь приобретенным на войне с погаными рефлексам (или же инстинктам «носителя»!), я успел распластаться на холке жеребца прежде, чем свистнувшая над ухом стрела впилась бы мне в незащищенную грудь! А после почуял легкий толчок в тело жеребца, услышал его отчаянное ржание, столь похожее на человеческий вскрик… И едва успел высвободить ноги из стремян да соскочить на землю, перекатившись по грязи в сторону от поднявшегося на дыбы коня! Секундной спустя животное поймало еще одну стрелу в живот – и тяжело рухнуло набок.
- Егор!
С отчаянным, испуганным криком северянин, успевший перехватить щит (из которого уже торчит одинокая стрела), спешился на ходу – чрезвычайно ловко для габаритов могучего порубежника! Он тут же подскочил ко мне, закрыв от набегающего врага – и я с усилием поднялся из грязи, наконец-то потянув из-за спины собственный щит…
Первый из эстов (разбойники или «партизаны» – это очевидно эсты) уже практически добежал до замершего в защитной стойке Микулы – но тут же упал, отброшенный назад арбалетным болтом, тяжело ударившим в грудь ворога! Освобождая клинок из ножен, я на мгновение обернулся назад, заметив, что не растерявшийся Дитрих, успевший воздеть на голову остроконечный шлем с чуть загнутым верхом (сделавший его похожим на знаменитый «фригийский колпак»), повел вперед четверых сержантов. Набирая ход, он склонил к врагу собственное копье и закрылся овальным щитом с тевтонским черным крестом, на мгновение став похожим на настоящего рыцаря… Помогая своим, по чудинам открыли огонь арбалетчики, свалив двух человек, и ранив еще одного, дав мне время окончательно прийти в себя.
- Микула, давай в сторону, а то ливонцы лошадьми затопчут!
Северянин тут же шагнул от дороги, освобождая путь всадникам, за ним последовал и я, закрыв соратника щитом с правого, незащищенного бока. Но вражеские лучники уже перенесли огонь на ливонцев… Всхрапнул, сбился с шага поймавший стрелу в грудь конь оруженосца; дико взвизгнул, упал раненый в шею скакун следующего позади сержанта, преградив путь остальным полубратьям. А мгновением спустя пала и лошадь Дитриха, чудом не подмяв собой наездника, вылетевшего из седла прямо под ноги радостно завопившим эстам…
- Се-е-е-е-ве-е-е-р!!!
Плевать, что язычники-эсты наши потенциальные союзники, а католики-крестоносцы смертельные враги – сейчас все с точностью до наоборот! Последние, по воле судьбы, стали нашими соратниками, «братьями по оружию». И пусть вынужденно, но мы должны помочь ливонцам ради общего спасения…
Я вырвался вперед, лихо рубанув по деревянному, оструганному и обугленному на конце колу, отведя вражеское оружие в сторону – и тут же протаранил щитом державшего его чудина! Противник упал спиной в грязь – а следующий рванул ко мне, держа в руках занесенный для удара топор… Присев на коленях и подняв над головой щит, я полоснул клинком по незащищенному животу вскрикнувшего от боли врага – и тут же выпрямился, приняв на защиту укол настоящего копья! С ходу рубанул в ответ, силясь отвести древко в сторону – но атаковавший эст (уже третий!) умело отдернул оружие, проваливая меня в удар…
И тут же уколол в ответ.
- А-а-а-а-а!!!
Широколезвийный, листовидный наконечник вражеского копья задел мои ребра уже вскользь, прорезав стеганый кафтан, заставив меня непроизвольно вскрикнуть от боли! Правда, за миг до того я успел дернуться влево и практически уйти от вражеской атаки… Практически.
Зато боль меня подстегнула.
- Н-н-н-а-а-а!!!
В этот раз клинок все-таки попал по древку копья у самого наконечника, отведя оружие противника в сторону – а в следующий миг я стремительно шагнул к чудину навстречу, одновременно выбросив правую руку в длинном выпаде! Зауженный у острия романский меч впился в горло захрипевшего эста, практически без сопротивления погрузившись в его гортань чуть ниже кадыка…
Совершенно не вовремя подумалось о том, что я очень удачно заменил саблю (вызвавшую бы слишком много вопросов к «новгородцу») именно «капетингом», а не устаревшим «каролингом» с чересчур широким и не всегда заточенным острием, не слишком удобным для уколов. Он, однако, все еще имеет хождение на Руси… А следом голова моя взорвалась чудовищной болью в левом виске, и в глазах потемнело – а пришел в себя я уже лежа в грязи, сбитый с ног размашистым ударом вражеского кола. Именно ударом – профессиональный, точный укол бы я не пережил, а тут просто долбанули, словно битой…
Рубанувший по воздуху перед собой Микула отогнал отправившего меня в нокдаун противника, и замер над моей бренной тушкой. Замер, полуокруженный четырьмя эстами с кольями в руках, пока не решающимися атаковать… Короткой паузой я воспользовался, чтобы осмотреться – и глухо ругнулся сквозь зубы! Чудины, напавшие на конвой с хвоста, уже набросились на прикрывающих арбалетчиков сержантов, на моих глазах свалив коня одного из полубратьев, всадив в грудь животного сразу два кола… Орденские же стрелки перенацелились на атаковавших их эстов – а из щитов, прикрывающих их спины, торчат уже по одной, а то и две стрелы. Самый же неудачливый арбалетчик распластался на земле с пробившей горло стрелой, застряв одной ногой в стремени… Зато бежавшие к Дитриху чудины замедлились из-за нашей с Микулой атаки, позволив трем сержантам успеть прорваться к оруженосцу и прикрыть его щитами.
Вроде не все так плохо…
Я поднялся на ноги одновременно с началом атаки «копейщиков», налетевших на северянина. Одновременно два укола в щит его даже не пошатнули, атаку третьего ворога (у которого из кола торчит внушительный заостренный штырь) порубежник умело парировал ударом клинка. А вот четвертый выродок уже крутанул свое дреколье, готовый приложить им сбоку по голове Микулы – точно так же, как несколько мгновений назад приложил мне самому!
- Получай!!!
Перехватив меч за лезвие, я метнул его с шести шагов, словно дротик, чуть наклонив к земле – и острие клинка вонзилось в живот моего обидчика, не дав ему оглушить друга! Секундой спустя вырвав из ножен и кинжал, я перехватил его за лезвие и тоже бросил… Только в этот раз угодил рукоятью куда-то в район рта эста с «полукопьем» – но все же сумев ошеломить его! Понадеявшись успеть, я ринулся к дезориентированному врагу с одним лишь щитом, в то время как Микула обрушился на оставшуюся пару чудинов с неотвратимостью штормовой волны!