Грешники (СИ)

— Откуда ты знаешь? — виновато морщу лоб. Господи, наверное, выгляжу тем самым бревном, о котором мужчины сочиняют анекдоты. Не могу расслабиться. Или не хочу?
— У тебя на лбу написано. Если это так важно, подумай об этом завтра. А сейчас просто обними меня, хорошо?
Снова киваю, на этот раз запрещая себе думать обо всем, кроме мужчины, встречу с которым предвкушала все последние месяцы моей жизни.
Он мне правда нравится — по крайней мере, это я знаю точно.
  
Глава 22
 
Я просыпаюсь от голоса Димы.
Он разговаривает по телефону, судя по всему, с мамой.
Голос звучит взволнованно. Мне не по себе, что я становлюсь невольным свидетелем их разговора и нежностей, которыми они обмениваются, но не выползать же из кровати, едва открыв глаза.
Ночью мы кое-как перебрались в спальню.
Еще раз занялись любовью, и это было так чудесно, что даже сейчас у меня непроизвольно сводит ноги от воспоминаний.
Я потихоньку перебираюсь на край кровати, тянусь к моему Призраку, чтобы обнять его за плечи и положить голову на спину — подушки лучше и придумать нельзя.
— Доброе утро, — шепчет он, прикрывая ладонью динамик. — Извини, что разбудил.
Вместо ответа прикусываю его за ухо и, завернувшись в одеяло, на цыпочках семеню на кухню.
Холодно — брррр…
На часах — половина седьмого утра.
Я еще успею сделать нам кофе, а вот на завтрак нет ни одной лишней минуты — еще нужно заскочить в ближайший магазин и купить себе пристойные колготы. Хорошо, что костюм, в котором вчера пришла на работу, из дорогой итальянской шерсти, и не мнется, даже если пропустить через мясорубку. Осталось найти утюг и прогладить ворот блузки.
У Димы на кухне симпатичная рожковая кофеварка — спасибо тебе, боженька!
Роюсь в ящиках в поисках чашек, потому что рядом с пакетом зерен арабики их не оказалось.
Посуда у моего Призрака в нижнем шкафу. Это так по-мужски — хранить вещи не там, где их обычно хранят женщины.
У него только одна чашка — вспоминаю, что вторая осталась на столике в гостиной.
Беру пока ту, что есть.
Белая, с изящной ручкой и фальшивыми пластмассовыми стразами с намеком на голливудский гламур.
По всей внешней стороне чашки — жуткие розочки и буквы с потертой позолотой.
Судя по ним, эта чашка принадлежит какой-то «Елене».
Я верчу чашку в руках и пытаюсь понять свои чувства.
Было бы крайне не_здорОво ревновать Диму к какой-то его бывшей, которая хотела заякориться в его квартире вот таким бестолковым способом. Почему-то девушки всегда думают, что появление у парня в доме «своей» чашки и «своей» зубной щетки — это незаметно и неочевидно. Мужчины, с которыми мне приходилось общаться — уйма папиных друзей — все как один подтвердили, что именно эти выходки заставили их поспешно избавляться от «балласта».
Но не суть.
По крайней мере, беглого взгляда достаточно, чтобы было видно — в доме моего Призрака точно не живет другая женщина. Значит, это чашка бывшей. А ревновать к бывшим — если к этому нет повода — сознательный плевок на собственную самооценку. Была бы девушка хоть сколько-то значима для мужчины — не стала бы бывшей.
Меня скорее просто напрягает имя на чашке — Елена.
Сразу вспоминаю свою «бывшую»… подругу.
Как она там?
На минуту меня подтачивает червь сомнения — может, не стоило так рубить с плеча? Кто не ошибается, в самом деле, человек может отступиться, главное, чтобы он после этого встал и отряхнулся, а не остался дальше кирпичом в болоте.
Но потом я снова смотрю на буквы в потертой позолоте и решительно ставлю чашку обратно на полку, а вместе с ней и собственные сожаления.
Не важно, что теперь у меня нет подруг. Важно, что теперь я могу рассчитывать только на собственные силы — и в моем тылу не будет людей, которые в самый разгар сражения забудут подавать патроны.
Я возвращаюсь в гостиную, забираю чашку со стола и на всякий случай еще раз осматриваю комнату — нет, определенно, здесь не живет никакая женщина. Несчастный декоративный фикус на окне точно никто не поливает уже пару недель. Выливаю туда остатки чая из чашки и тут же оказываюсь заключена в объятия сзади.
 
Немного неожиданно — даже подскакиваю на месте.
Все-таки одинокий период жизни не прошел бесследно — я отвыкла от простых гендерных нежностей.
— Доброе утро, — Дима трётся колючим подбородком об мое торчащее из одеяла плечо.
— Тебе полагается быть в постели, чтобы я принесла туда кофе, — говорю ему, отвечая на ласку легким чмоком в щеку. Зубы еще не чистила, чувствую себя не в своей тарелке.
— Мне не нравится, что там нет тебя, — низким, почти бархатным голосом, говорит он, и пытается утянуть меня обратно в спальню.
Нехотя, но все-таки сопротивляюсь.
— Мне нужно успеть заехать кое-куда перед работой, так что подушка, одеяло и ты — три вехи на моем пути, если только я не хочу снова лишиться работы.
— И я? — Он оставляет след от укуса на моем плече, и я в шутку вскрикиваю, делая вид, что истекаю кровью.
— Ты вообще самый большой соблазн. И, кстати… у тебя есть запасная зубная щетка?
Он виновато пожимает плечами. Приходится перепоручить ему приготовление кофе, а самой бежать в ванну и приводить себя в порядок, «почистив» зубы намазанным зубной пастой указательным пальцем. Ужас, конечно, но сойдет.
Когда возвращаюсь, кофе уже ждет — Дима смеется, что ему пришлось делать обе порции в одну чашку, потому что другой нет. Это мелочь, конечно, что он не афиширует наличие второй, о которой я уже знаю. Наверное, просто не хочет начинать наше первое совместное утро с разговоров о его «бывших».
— Я могу тебя подвезти, — предлагаю я, кое-как отглаживая ворот блузки и одеваясь почти что на бегу. — Ты вроде еще без «колес».
— Мне сегодня только к обеду — хочу заехать к матери, поговорить с лечащим врачом.
Подвезти его в больницу не настаиваю — это будет слишком личное, почти что из области знакомства с родителями.
— Приезжай после работы ко мне, — неожиданно предлагает Дима, помогая мне надеть пальто. — Я приготовлю ужин.
— Ты умеешь готовить? — Я тянусь, чтобы поцеловать его в губы, и довольно урчу, когда он тут же обнимает меня за талию, притягивая к себе с особенной мужской силой. — Неужели даже что-то более изысканное, чем жаренная картошка и омлет?
— Ты из тех женщин, которые не любят жаренную картошку? — Он несильно сжимает пятерней мою задницу, намекая, что не очень доволен вскрывшимся фактом.
— Я из тех женщин, у которых метаболизм шакала — ем и не толстею, так что предложение принимается. Обещаю приехать не с пустыми руками.
— Ты так и не рассказала, что у тебя случилось, — окрикивает он, когда я уже нервно жму на кнопку вызова лифта. — Прости, что…
— Ничего важного, — отмахиваюсь я и, послав ему на прощанье воздушный поцелуй, ныряю в холодную кабинку.
Наверное, мы теперь официально встречаемся?
Господи, я слишком старая для таких глупостей в голове, пусть идет как идет.
По крайней мере до тех пор, пока не придет время решать, кто к кому перевозит свою чашку.
  
Глава 23
 
После тяжелого дня на работе — я реально едва ли присела хоть на десять минут — еле волочу ноги до машины, и только благодаря сообщению от Димы, вспоминаю, что обещала привезти что-то на ужин. Он присылает фото маленькой, вполне себе чистой до блеска кастрюльки, в которой бултыхается пара почищенных клубней и большая фиолетовая луковица. А я почему-то замечаю, что рука у него в рубашке, как будто только пришел с работы.
Отвечаю, что готова сожрать все, и что буду через час — хочу заехать домой, переодеться и взять что-то на десерт из своих запасов сладкого.
Сегодня я не останусь у него на ночь, не хочу форсировать события, потому что, хоть все прошло хорошо, я не собиралась делать резкий переход от телефонного романа до сожительства.